Новости

Утром в субботу жители дома 13а по Краснопольскому проспекту пришли в ужас от окровавленных стен и выбитых дверей в подъезде.

Казах выпытывал у пермячки пин-код от отобранной банковской карты.

Страшное ДТП произошло накануне утром около поселка Усовский на заснеженной трассе.

Сообщается, что пожилую женщину будут судить.

Грабитель зарезал 30-летнюю женщину прямо на улице, после чего она скончалась в больнице.

В столице Южного Урала ощущается кризис мест «последнего упокоения».

На радость детям установят весной.

Уф… Результат – отрицательный!

Установить вопиющий факт фальсификации сроков годности детского питания удалось в ходе прокурорской проверки.

Лечение девятилетней Насте оплатило государство и неравнодушные жители Перми.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Заслужил ли глава "Почты России" премию в 95 млн рублей?






Результаты опроса

Епископ Иосиф Верт: «Верующий меняет жизнь к лучшему»

20.08.2014
В российской католической общине Иосиф Верт – фигура известная и значимая.

В российской католической общине Иосиф Верт — фигура известная и значимая. Пройдя извилистый путь от послушника запрещенного монашеского ордена до епископа, сегодня он стоит во главе крупной Преображенской епархии с центром в Новосибирске.

15 лет назад в Челябинске Владыка Иосиф освятил храм Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии — единственную во всей области католическую церковь, построенную взамен уничтоженной в 30-е годы.По случаю торжеств, приуроченных к этой памятной дате, епископ Верт снова побывал в столице Южного Урала. Выкроив время между служением месс и беседами с верующими, Его Преосвященство дал корреспонденту «Челябинского рабочего» интервью прямо в храме.

— Вы родились в советском Казахстане, в Караганде. Край не самый христианский…

— Когда я родился, Казахстан уже в каком-то смысле стал христианской землей. Началось с того, что советская власть депортировала туда множество верующих людей разных национальностей: немцев, украинцев, русских — католиков, лютеран, православных. Мой отец оказался в первой волне немецких крестьян из Поволжья, которых раскулачили и сослали в Центральный Казахстан. Это случилось в 1931 году, отцу было тогда семь лет. Кое-что сохранилось в памяти из его рассказов. Когда сгрузили с поезда всю эту огромную массу людей — 30 тысяч человек, сначала, конечно, был шок. Как дальше быть — вокруг одна голая степь? И тут вышел вперед один старый человек и сказал: «Братья и сестры, если мы в добрые времена благодарили и прославляли Бога, не отречемся от этого правила и в злые времена!». И запел один из наших благодарственных гимнов — «Те Deum laudamus». И вот эти люди стояли и пели в самый вроде бы неподходящий момент своей жизни. 3а что тут можно кого-то благодарить, казалось бы? Но они делали это именно из своей глубокой веры. Они понимали, что если им кто-то сейчас и может помочь, то только Господь Бог.

Потом наступила осень, рано повалил снег. Людям приходилось рыть ямы, чтобы хоть как-то укрыться, сверху застилать их кустарником — леса поблизости не было. К окончанию зимы из 30 тысяч в живых осталось лишь 12. Спасибо казахам — они помогали, чем могли. Без их поддержки погибло бы еще больше народу. Со временем, конечно, выстроили хорошие добротные дома, но это было намного позже. После того как мои предки пережили ту первую страшную зиму, мужчин, да и женщин тоже начали принимать на работу в шахту. Выдавали пайки, жизнь стала потихоньку налаживаться. Отец мой был бухгалтером. Мать — дома, на хозяйстве, семья была большая — одиннадцать детей.

— К сознательной вере вы пришли еще в детстве или в более зрелом возрасте?

— Часто задают этот вопрос (с улыбкой).

Дело в том, что к вере я не приходил. То есть не было какого-то конкретного момента. Для меня верить всегда было очень естественным. Первые слова, которые мы в детстве учились говорить, были слова молитв. А до этого тысячи лет наша вера передавалась из поколения в поколение.

— И каково это было — исповедовать католичество в стране победившего коммунизма?

— В Караганде это было очень легко! Все мое детство прошло среди земляков-единоверцев. Нашим обычным приветствием, когда мы встречали друг друга на улице, было «Слава Иисусу Христу!» на немецком. Помню, даже в автобус заходишь — и со всеми так и здороваешься: «Слава Иисусу Христу!» Наш поселок даже получил прозвание в народе — Берлин, официально же он назывался Майкудук. Любой таксист в Караганде, когда его просили подбросить «до Берлина», знал, куда надо ехать. Это было очень приятно — жить в таком немецком католическом оазисе посреди казахских степей. Нам тогда казалось, что везде так же дружно живут и так же крепко верят. Когда потом своими глазами увидел, что это не так, первая реакция была: «Как это люди могли не сохранить своей веры?!» Потом уже, с годами, я понял, что это не их вина — просто у тех людей по-другому сложились обстоятельства, не было такой мощной взаимной поддержки, как у нас. Большинство немцев рассеялось по всей огромной стране, а мы у себя в Казахстане проживали очень компактно. И я не ставлю себе в заслугу, что не утратил религиозного чувства. Просто мне повезло, я родился и вырос в очень верующей среде.

— Вы и в армии послужить успели, в войсках ПВО — там ваши религиозные убеждения не мешали?

— Они как раз-таки помогали. Кстати, именно в армии, стоя на посту, я научился самостоятельно молиться. Раньше у меня в этом деле всегда был руководитель, духовный наставник — мама: мне оставалось только следовать ее наказам и советам. А тут я был один, пришлось научиться строить молитвенную жизнь самому.

Я не афишировал своей веры, но некоторые сослуживцы о ней знали и принимали это нормально, с пониманием. Командованию это, конечно, причиняло неудобства. В школе с нами тоже велось ревностная работа по атеистическому воспитанию, учителя были в основном «со стороны». Им приходилось несладко — попробуй перевоспитать потомственных католиков в атеисты.

— В 70-е годы вы стали монахом подпольного ордена иезуитов…

— В 75-м, если быть точнее. Естественно, в то время и ордена, и католические монастыри были под запретом. Существовали в подполье, со строжайшей конспирацией.

— А где вам удавалось организовывать собрания?

— Я не участвовал в собраниях ордена: обстоятельства не позволяли. О том, что я поступил в орден, знали только мой провинциал (руководитель регионального отделения Общества Иисуса) и еще один священник. Организация располагалась в Литве, и если бы остальным сообщили, что к ним пожаловал немец-собрат из Казахстана, их радость была бы чересчур великой и громкой. И сведения о моем членстве в ордене обязательно дошли бы до тех, кому знать об этом было крайне нежелательно.

— День освящения челябинского храма Непорочного Зачатия Пресвятой Девы Марии для вас памятный и значимый — вы сами его освящали. Какие воспоминания о том дне?

— Для меня, как для любого епископа, любого преданного делу священника, храм красив не столько архитектурой или убранством. Он красив, прежде всего, людьми. И 15 лет назад, в день освящения, эта церковь была полна прихожан. Было, конечно, много гостей, в том числе из-за рубежа.

Самое главное во время мессы — это искренняя молитва верующих людей. Тогда, в 1999 году, храм был полон таких людей — и молитва звучала с необычайной красотой и силой. Внешние знаки (окропление освященной водой, помазание алтаря елеем), конечно, важны. Но намного важнее то, что стоит за этими знаками.

— Растет ли число прихожан у вас в епархии?

— Это очень тяжелая и небыстрая работа — возвращать веру в сердца людей, после долгих лет неверия. Если говорить о количестве католиков в России, еще в первые годы моего епископства — начало 90-х — начался массовый выезд российских немцев за границу. 3а последние 25 лет с территории бывшего Советского Союза их уехало два с половиной миллиона. Это заметно сократило нашу паству. Но, несмотря на это, в больших городах, таких, как Челябинск, наши общины остаются многочисленными и интернациональными, они перестали быть польскими, немецкими или латгальскими (латгальцы — балтийская народность, традиционно населяющая восточную часть Латвии. — Авт.), а стали поистине католическими — вселенскими. Есть у нас и те, кто не является католиком в нескольких поколениях, а пришел к Богу сам. Католическая церковь открыта для любого, кто ищет Бога и смысл жизни. Если человек приходит просто поинтересоваться, узнать больше о нашей вере, мы никогда не будем сразу его крестить, штамповать из него новоиспеченного католика. Для начала он должен будет пройти курс веры — минимум около года. Потом этот человек сделает окончательный выбор, посоветовавшись со своей душой и совестью.

— Сотрудничаете ли вы с другими конфессиями?

— Католическая церковь после Второго Ватиканского собора в 1962—1965 годах взяла курс на экуменизм — сотрудничество со всеми религиозными течениями. В первую очередь, конечно, с христианскими, но не только. 3а границей этот процесс уже получил должное развитие, стал частью повседневности. В России он еще только набирает обороты. В отношениях с Русской православной церковью временами возникает напряженность. Чтобы ее избежать, обе стороны должны быть предельно внимательны и чутки друг к другу, преследовать общие цели. Хорошие отношения не придут сами собой, их необходимо строить.

— А что мешает хорошим отношениям между конфессиями? Борьба за паству?

— Не знаю насчет борьбы за паству. Даже среди потомственных католиков малый процент регулярно ходит в церковь. Получается, у нас еще много работы среди своих — до скончания века хватит. Так зачем нам отбирать чью-то паству? Та же ситуация у православных. А причины конфликтов разные — например, политические. Возьмите мировую историю. Крестовые походы, противостояние Польши и России в XVI_XVII веках. Эти события только кажутся древними, а на самом деле до сих пор мешают взаимодействию церквей. Бывает, когда разговариваешь с православным, немного знающим историю, у него уже наготове обвинение типа: «Это же вы, католики, в 1204 году разграбили Константинополь». И говорит это так, как будто все происходило вчера и все было так просто…

— Что, на ваш взгляд, главное для христианина? И что бы вы хотели пожелать единоверцам?

— Я бы разделил главное на две области. Первая — личные отношения верующего с Богом. Они должны быть живыми, настоящими. Мало смысла просто автоматически исполнять обряды и твердить молитвенные формулы, значения которых сам не понимаешь. Вторая область — это отношения христианина с обществом. Он должен излучать веру самой своей жизнью, своими поступками, благодаря ему общество должно хоть немного меняться к лучшему. Если верующий будет запираться в своей скорлупе, то миру от его ценностей ничего не достанется. К сожалению, далеко не все это осознают, и задача священнослужителей — научать их этому с Божьей помощью.

Илья Михайлов

Комментарии
Комментариев пока нет