Новости

Сообщается, что пожилую женщину будут судить.

Грабитель зарезал 30-летнюю женщину прямо на улице, после чего она скончалась в больнице.

В столице Южного Урала ощущается кризис мест «последнего упокоения».

На радость детям установят весной.

Уф… Результат – отрицательный!

Установить вопиющий факт фальсификации сроков годности детского питания удалось в ходе прокурорской проверки.

Лечение девятилетней Насте оплатило государство и неравнодушные жители Перми.

Причиной стало то, что мужчина приревновал свою супругу к односельчанину.

Таким образом 77-летняя горожанка рассчиталась за «снятие порчи».

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Заслужил ли глава "Почты России" премию в 95 млн рублей?






Результаты опроса

Михаил Сегал вернул в кино Александра Збруева

06.11.2014
Режиссер и сценарист Михаил Сегал (постановщик кинолент «Франц + Полина», «Рассказы») представил на Урале свой новый фильм «Кино про Алексеева» и ответил на наши вопросы.

Режиссер и сценарист Михаил Сегал (постановщик кинолент «Франц + Полина», «Рассказы») представил на Урале свой новый фильм «Кино про Алексеева» и ответил на вопросы нашего корреспондента.

— Михаил, я от многих слышал: «О, это от режиссера «Рассказов»? Обязательно пойду!» Стоит ли публике ждать «Рассказов-2»?

— Я категорически не оправдаю их ожидания. «Кино про Алексеева» — ничего общего с «Рассказами», совершенно другое по жанру кино.

— И что за жанр?

— Боюсь, что это скучно прозвучит, но на самом деле это круто: жанр — драма.

— Для меня это, наверное, трагикомедия: много смешных, ироничных ситуаций, которые соседствуют с драматическими и даже мелодраматическими…

— Да вообще бессмысленно определять жанр одним словом. Фильм «Рассказы» все полюбили за то, что он смешной. А я, хоть и закладывал какие-то шутки, делал его абсолютно серьезно, с внутренней болью, а в результате его называют комедией, что меня в известной степени огорчает. В общем, никогда не знаешь, к чему придешь.

— Если Алексеев — выдуманный вами персонаж, то сыгравший его Александр Збруев — кумир нескольких поколений зрителей. Он десять лет не снимался в кино, отвергая все сценарии, и только ваша история побудила его вернуться на экран. Но я слышал, что вы-то изначально писали роль для другого актера. Если не секрет — для кого?

— Когда я писал сценарий, я думал о Куравлеве, и, сочиняя диалоги, прикидывал, какую фразу будет органично сказать именно этому артисту. Леонид Вячеславович прочитал, и ему не понравилось. Он сказал: «Я чувствую, что это не мое. Но история кино знает множество случаев, когда режиссер хочет снимать одного артиста, а вынужден снимать другого, о котором даже не думал, и именно это оказывается золотым решением». Я стал думать, кто бы мог сыграть эту роль, обратился к Збруеву, ему сценарий понравился, он снялся. И получилось так, как предсказал Куравлев: золотое решение! Трудно теперь представить в этой роли кого-то, кроме Александра Викторовича.

— Кино — про Алексеева. А кто такой Алексеев?

— Это среднестатистический советский технический интеллигент, который работает на заводе, пописывает песни… Достаточно стандартизированный образ, типичный представитель эпохи. Но это становится ясно, когда мы ныряем в его прошлое. А главная интрига фильма — то, что происходит с ним сейчас, в наши дни.

— Вы читали отклики на ваш фильм бардов Сергея Никитина и Юлия Кима?

— Я представляю себе, как это было. Вряд ли они гуляли по городу, ели мороженое, смотрят — о, афиша, «Кино про Алексеева», надо сходить, мы же давно ничего не видели про Алексеева! Я думаю, что организаторы этого интервью на сайте «Афиши» привезли им диски и сказали: вот кино про бардов, посмотрите, пожалуйста, и скажите, так ли все было. При таком подходе в человеке включается критик: «Посмотрим, что тут наснимали…» Так что, я думаю, условия просмотра и контекст, в который вписали мой фильм, во многом сформировали их мнения. Но мне очень приятно, что мой фильм посмотрели любимые мною люди — пусть ругают, главное, что увидели. Это все равно, что соприкоснуться с Элвисом Пресли. Может, он тебя одобрительно по плечу похлопал, а может, дал понять — посторонись, мне пройти надо, но соприкосновение с великим уже произошло… Изначально сценарий назывался «КСП» (Клуб самодеятельной песни), но я его изменил — отчасти потому, что сегодня мало кто знаком с этой аббревиатурой, а в первую очередь потому, что кино — не про КСП. Такое название стало бы неправильным ключом к пониманию фильма. Главный герой пишет песни, это сопровождает его всю жизнь, но кино не про песни, а все-таки про Алексеева.

— В путешествиях в прошлое Алексеева показаны начало и конец 1960-х, 1970-е и 1980-й год. Насколько важно было для вас воссоздать то время до мелочей, как это делал, например, Алексей Герман, или достаточно было только отдельными приметами обозначить время действия?

— Алексей Юрьевич Герман очень долго работал над своими картинами, а у меня такой возможности не было. Я тоже хотел и старался быть максимально достоверным, но у меня подготовительный период был полтора месяца, а съемочный — месяц, и я был весьма ограничен в средствах. Если бы я имел год на подготовку и значительно более солидный бюджет, чтобы показать более подробно быт прошедшей эпохи, я бы, конечно, больше развернулся. И фильм был бы хуже, потому что нерв, который в этом фильме, надеюсь, присутствует, был бы принесен в жертву деталям. Так что широкого размаха в показе эпохи у нас нет, но в том, что показано, я надеюсь, все достоверно — и в бытовых мелочах (та ли пуговица на пиджаке, тот ли фарфоровый пионер с собакой на комоде), и в правдоподобии чувств. Эмоциональное правдоподобие, мне кажется, для зрителя важнее.

— Кстати, о зрителях. Премьера состоялась на «Кинотавре», потом был Московский кинофестиваль, а сейчас вы представляете «Кино про Алексеева» обычным российским зрителям. Есть разница в том, как принимают?

— Во время просмотра все реагируют, в общем, одинаково. Но если обычные зрители после окончания фильма подходят и благодарят, говорят, где рассмешил, а где были слезы, то фестивальная публика, выйдя из зала, отключает эмоции и включает разум, и при той же эмоциональной реакции в зале читаешь потом в рецензиях: «Да так себе фильмик, ничего особенного…»

— В фильме очень «вкусно» показан процесс изготовления винилового диска. Как известно, в последние годы стремительно снижаются тиражи CD и DVD, но число выпускаемых (и покупаемых!) виниловых дисков растет. Винил снова в моде. У вас дома есть виниловые диски?

— Новых не покупаю, но то, что осталось с советских времен, — храню, и проигрыватель в полном порядке, в любой момент могу прослушать. Но не слушаю. Впрочем, я и компакт-диски не слушаю, так что у меня винил и CD в равных условиях.

— А музыкальные предпочтения у вас какие — джаз, рок, фолк, поп, авторская песня?

— У меня их нет. Я не меломан, который что-то знает и ищет в одном месте. До меня, обывателя, жизнь доносит что-то через радио, через знакомых — это я и слушаю. Я открыт для всего.

— Был ли у Алексеева прототип?

— А что такого Алексеев сделал, чтобы иметь право на прототип? В фильме мы наблюдаем за интересным течением обычной жизни. Он не космонавт, не рок-звезда…

Но жизнь обычного человека — самое интересное! Почему про хоккеиста Харламова или борца Поддубного можно снимать фильмы, а про меня, про вас, про других обычных людей — нельзя? Люди, которые не добились чинов, званий, всенародной популярности, тоже интересны, они проживают жизнь, про которую есть что вспомнить. Что есть в мире интереснее, чем жизнь человека? Вообще ничего.

— Это еще Гоголь своей «Шинелью» доказал…

— Ну раз сам Гоголь это уже доказал, я могу и не распространяться на эту тему — просто кино снимать.

— У вас в фильме появляется Андрей Макаревич в роли Андрея Макаревича — эпизод, но важный эпизод. Почему именно Макаревич — по дружбе?

— В сценарии этот персонаж был обозначен словом «звезда». Я долго думал, кто бы мог стать этой «звездой». Нужен был человек с гитарой, который пишет песни на свои стихи, всеми узнаваем и всеми любим. Под это определение подходили один-два человека, и если бы Макаревич не согласился, я даже не знал бы, что делать с этим эпизодом. Я не был с ним знаком. Мы поговорили, я все объяснил, и он сразу согласился.

— Макаревич фильм посмотрел?

— Да. Сказал, что понравилось. Но он интеллигентный человек, ему нельзя верить…

— Жизнь повернулась так, что, пока шла работа над фильмом, из всенародного любимца Андрей Вадимович превратился в «пятую колонну», «национал-предателя», у которого отменяют под разными предлогами концерты или срывают их. Как вы к этому относитесь?

— Отрицательно. А как еще можно относиться?

Андрей Кулик

Комментарии
Комментариев пока нет