Новости

Есть и «зеленый подарок»: область выделила средства на завершение строительства очистных сооружений.

Власти Кудымкара пока не знают, как будут обеспечивать жителей питьевой водой на время отключения водоснабжения.

Подрядчика для ремонта крыши определит аукцион.

Испекут блины, посоревнуются, поздравят мужчин с 23 февраля.

Вместо 12 месяцев на посту парень может провести два года на нарах.

На базе местного НИИ травматологии и ортопедии планируется открыть еще один нано-центр.

Найден таксист, который превратил своего пассажира в Шрека.

В Омской области неизвестный своим автомобилем травмировал женщину.

Коуч сибирских хоккеистов Андрей Скабелка подал в отставку.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Сергей Юрский во время шторма

05.07.2012
Актер, режиссер и литератор Сергей Юрский - желанный гость в любом театральном зале

Актер, режиссер и литератор Сергей Юрский - желанный гость в любом театральном зале. На его недавнем екатеринбургском концерте огромный ТЮЗ был переполнен, а главное — принимали так, что стало ясно: собрались все свои, любящие и ценящие звучащее слово. Несмотря на духоту и жару, Сергей Юрьевич нашел время для интервью специально для наших читателей.

Уральцы по вам соскучились — почему так давно не приезжали?

— Пришла пора меньше ездить, теперь я это делаю крайне редко. Я приехал с программой «Знакомое — незнакомое». Это произведения, которые знают люди, или должны знать, или, может быть, все же знают… Но я убежден, что сейчас, летом 2012 года, даже то, что совершенно вроде бы знакомо, прозвучит как абсолютная новость. Это я говорю, скажем, о Пушкине. А что незнакомо — например, тот Бродский, которого я представил и который для многих, думаю, прозвучал как новость. Ведь как печатается фотография? Ее сначала как будто нет, но вот она постепенно проявляется и вдруг удивляет нас. Мне кажется, что тексты и Пушкина, и Островского должны обновить наш взгляд, наше сознание. Такие выступления у меня сейчас очень редки.

Часть этого концерта можно было видеть по телеканалу «Культура» (выступление в Доме актера, но это был несколько другой концерт). Еще я выступил в Петербурге, в Московском университете была франкоязычная программа, и задолго до этого — тоже в университете — я выступил в Женеве. Вот все мои концертные выступления за полный год!

А что у вас сегодня в театре?

— Театр современного абсурда, которым я занимаюсь уже двадцать лет, родил целую серию спектаклей, которые я играл и играю. Это были «Стулья» Ионеско, которые шли очень долго, но сейчас уже нет сил их играть, потому что из всего, что я играл в жизни, это самый тяжелый спектакль. Три спектакля по пьесам Игоря Вацетиса в моей постановке и с моим участием идут в Москве и сейчас: в «Школе современной пьесы» — «Провокация», в Театре имени Моссовета — «Предбанник» и «Полонез». Также в Театре имени Моссовета я играю «Фому Опискина», а в «Школе современной пьесы» — «Ужин с товарищем Сталиным». Вот так я заканчиваю свой 55-й сезон на академической сцене.

И что нового будет в 56-м вашем сезоне?

— Приступаю к репетициям спектакля по пьесе Игоря Вацетиса «Шагал». Вещь сложная, в стихах, для трех артистов.

Как и во всех своих постановках, один из актеров — я сам. Также будет играть Наталья Тенякова, и еще я хотел пригласить Ксению Раппопорт из питерского Малого драматического театра. Но она там очень загружена, и у нее маленький ребенок, к тому же она много снимается в кино… И стало ясно, что это нереально, хотя Ксения — восхитительная актриса. Видимо, эту роль сыграет Анна Гарнова, которая занята в моих постановках «Предбанник» и «Полонез».

Ей придется нелегко (как почти во всех моих постановках, в новом спектакле каждый актер играет несколько ролей), но я на Анну надеюсь. Думаю в июле устроить необычную акцию — «аукцион одного проекта». Мы в комнате, без декораций, покажем первый акт «Шагала», и пусть приглашенные театральные продюсеры решают, кому этот проект интересен. Так что я даже не знаю, на сцене какого театра сыграем премьеру.

Вы автор уже 18 книг. Что нового на подходе?

— Я должен заниматься то одним, то другим. Это должно как-то перетекать из одного в другое. Вечером сыграть, а ночью написать, у меня не получается. Три повести, которые я опубликовал в сентябрьском номере «Знамени» за прошлый год, — о современном телевидении (сатира), о современном театре (сатира) и о былом телевидении (ностальгия). Это последнее, что я делал в литературе. Потом у меня были другие занятия. Я люблю болеть (больницы очень настраивают на жизнь), поэтому я занимался этим.

За другими писателями следите?

— А как же! У нас замечательная литература, есть за чем следить. Я назову все того же Дмитрия Быкова, который, несмотря на свою (уже подозрительную) множественность, действительно мыслящий человек, успевающий не говорить банальности, то есть успевающий мысли превращать в то, что он пишет. В смысле количества романов он, по-моему, уже перещеголял Золя, и среди них есть вещи, которые запомнились всерьез и надолго. Думаю, «ЖД» мы будем перечитывать, там много вещей предсказано…

Назову человека, с которым я ближе познакомился в последний год, — это Прилепин. Я прочел его повесть «Санькя» только в этом году и думаю, что это тоже не только очень хорошая проза, но и очень хорошее мышление, это сообщение нового, это мир художника, который отражает реальность. Последнее впечатление — поздно прочитанный «Зеленый шатер» Людмилы Улицкой, настоящее художественное событие.

То есть вы не согласны с разговорами о том, что вот раньше-то была литература, а теперь…

— Такое чаще всего говорят люди, которые и раньше не читали, и теперь не читают. То же и про кино. «Вот раньше какое было кино — мы бы его смотрели и смотрели!» — «А чего ж вы набиваетесь в кинозалы на дешевые американские ужастики?» — «Это не мы!» А кто же наполняет залы? «Чего ж вы больше не снимаетесь?» — «Я?! Я каждый год снимаюсь!» — «Где?!» — «В фильмах, которые вы не смотрите» — «Я не смотрю?!» — «Значит, вы ходите в кино?» — «Нет, я не смотрю!» — «Ну, так чего вы спрашиваете?».

Сейчас много сетуют на тотальное безбожие. Что можно ему противопоставить?

— Безбожию всегда можно противопоставить хотя бы путь к духовности. Потому что сказать «Давайте противопоставим духовность» — это уж слишком самонадеянно.

Путь к духовности, но ни в коем случае не полицейская божественность, где кончили с безбожием и сейчас всех проверим на божественность. Только бы не это! Это худшее из возможных безбожий.

Одна из ваших самых знаменитых киноролей — Остап Бендер. Как она вам далась?

— Легко! На «Золотой теленок» ушло всего два года. Теперь, правда, такие вещи делают за полтора месяца… Как я теперь начинаю думать, фильм Михаила Швейцера был не только конгениален книге, он, может быть, выразил даже больше, чем роман Ильфа и Петрова. Недавно я перечитывал эту книгу, и там сильно припахивает фельетоном. А фильм — эпос!

В вас самом есть что-то от Остапа Бендера или от Груздева из фильма «Место встречи изменить нельзя»?

— Еще есть дядя Митя («Любовь и голуби»), Импровизатор («Маленькие трагедии»)… Они диаметрально противоположны. Живут ли они в какой-то мере во мне? Наверное, живут. Нас учили, что перевоплощение, то есть превращение, это и есть актерская цель и актерское достижение. Но мне кажется, что самое главное в актерской профессии — способность другого человека понять. Не осудить, не оправдать, а понять и явить!

В прошлом году по НТВ прошел мини-сериал «Товарищ Сталин». Его показали за один вечер, практически без рекламы, и многие прозевали, но этим летом он наконец вышел на DVD и стал общедоступным. Вы там сыграли Сталина, причем уже во второй раз — первый был в спектакле…

— В фильме совершенно другой сценарий и другое время, нежели в спектакле. Для меня эта фигура крайне важна в попытке понять и оценить нас всех, которые жили при нем и живут при его последствиях. Совершенно очевидно, что это фигура фантастического масштаба. Фильм показывает последние три месяца жизни вождя и снят там, где он провел эти три месяца, то есть на подмосковной Ближней даче, в районе Кунцева. Там ни один стул не передвинут с 5 марта 1953 года. Ни одна картинка на стенах не поменяна, ибо он сам их выбирал и сам развешивал. Мы работали по-современному, довольно быстро, по 12 часов в день в течение одного зимнего месяца. Это детективная история, как и вся история власти в России.

И еще в прошлом году мы видели вас в сериале «Фурцева»

— Ну, это эпизод. Я играл Пастернака, снимали на его даче, и мне просто было интересно соприкоснуться с его реальностью, с реальностью стен, в которых этот человек провел свои печальные годы.

Среди наших сериалов последних лет что-то, на ваш взгляд, есть интересное?

— Многие сцены «Глухаря» я считаю выдающимися достижениями авторства, потому что там замечательные тексты, замечательные ситуации и замечательные работы актеров во главе с Максимом Авериным. Я позвонил Максиму, чтобы поздравить с удачей, не зная, что он — сын моего артиста, который снимался у меня 20 лет назад… Только б его не растворили в слишком большой эксплуатации успеха!

В наше время нельзя не коснуться политики — следите за ситуацией? Что, по-вашему, происходит?

— Мы не оригинальны — перемена произошла не только у нас, но и в мире. Ситуация совершенно новая для всех. Мне кажется, что харизматические фигуры, без которых мир не обходился еще совсем недавно, уже не нужны. Один и тот же наш руководитель был абсолютно харизматической фигурой десять лет назад и не является таковой сейчас. Его обаяние перестает охватывать все пространство. То есть оно охватывает, но только часть! В чем дело?

Мы живем в новом времени, когда Сеть (в частности Интернет, но не только), сетевое мышление делают личность неуловимой, растворяют ее. И власть становится неосязаемой, и протест становится неуловимым. Говорят: не раскачивайте лодку, в которой мы все вместе сидим. Да мы сидим в разных лодках, и их довольно много! Мы не раскачиваем, и они не раскачивают — шторм пришел, большой шторм!

Сто лет назад было нечто сходное. Когда нам рассказывают о «России, которую мы потеряли», это во многом фантазия. В то время писали и Короленко, и Горький, и Чехов, и Художественный театр играл спектакли о другой России. А теперь говорят, что страна благоденствовала, этакое пасхальное яйцо. Но вдруг вышли какие-то из пломбированного вагона и за три дня все перевернули, а стомиллионный народ, который благоденствовал, вдруг стал церкви рушить. Что ж это за народ такой? Думать, что до 1917 года все было прекрасно, слепота.

Шторм, господа! Давайте не будем слепцами и серьезно отнесемся к шторму.

Андрей Кулик

Комментарии
Комментариев пока нет