Новости

По словам свидетелей задержания, активиста посадили в полицейскую машину и увезли в ОВД Дзержинского района.

По предварительной информации, площадь пожара превысила 400 квадратных метров.

Плакат у участников марша изъяли сотрудники полиции.

Несмотря на случившееся, Касьянов продолжил участие в памятном мероприятии.

Сообщение о возгорании автомобиля поступило на пульт экстренных служб в 05:53 с улицы Буксирной.

Чп произошло минувшей ночью в доме по улице Голованова.

Из-за аварии на энергосетях электричество в домах пропало в ночь на 26 февраля.

С 27 февраля за проезд придется платить 25 рублей.

Спортивный объект осмотрел глава Минспорта РФ.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Гламур умер

03.04.2009
В Магнитогорской драме сыграли премьеру спектакля «Летит» по пьесе модного автора Ольги Мухиной. Герои постановки — персонажи вчерашних (докризисных) дней, золотая молодежь, принцы и принцессы гламура, глядящие с телеэкранов и глянцевых страниц.

Сочинения драматурга Ольги Мухиной («Таня-Таня», «Ю», «Летит») меньше всего похожи на хорошо сделанные, самоигральные пьесы, удобные и для постановщиков, и для публики. Каждая — вещь в себе, к каждой надо подбирать режиссерский ключик. Получается не всегда, но пробуют вот уже полтора десятилетия многие (началось все с «Тани-Тани» в театре-мастерской Петра Фоменко). В челябинском «Манекене» 10 лет идет спектакль «Ю» — один из лучших в репертуаре этого театра и, несомненно, лучшая режиссерская работа Юрия Бобкова. А в Камерном театре Челябинска больше 10 лет шла «Таня-Таня» (постановка по этой пьесе называлась «Женщины всегда смеются и танцуют»). Встретившись в Магнитогорске, мы с Ольгой Мухиной вспоминали премьеру в Камерном жарким летним вечером 1996-го.

На первый самостоятельный спектакль начинающего режиссера Игоря Коняева прилетел из Санкт-Петербурга его учитель Лев Додин с супругой — актрисой Татьяной Шестаковой. Вообще съехалось много неслучайных театральных людей, в антракте все тусовались во дворике возле Камерного, и хрупкая, большеглазая, темноволосая девочка с рюкзачком в этой шумной компании вела себя несмело. Это была автор — Оля Мухина. За прошедшие годы она стала блондинкой с высоким лбом и гладкой прической, элегантной столь безупречно, что это даже не сразу замечаешь. А также мамой троих детей, драматургом, чьи пьесы изучают слависты в американских университетах и переводят на многие языки, одной из самых модных фигур московского бомонда.

Честно говоря, до магнитогорской премьеры по поводу пьесы «Летит» у меня было стойкое ощущение, что ее успешная (и адекватная) постановка возможна лишь на столичной сцене. Собственно говоря, в России ее только там, в Москве, и ставили: один спектакль со сборной актерской командой сделала сама Ольга Мухина (он прошел всего несколько раз), другой в РАТИ (ГИТИСе) на курсе Сергея Женовача поставил Евгений Каменькович (об этой работе очень хорошо писала критика, но видели ее, как любой студенческий спектакль, немногие). «Летит» очень привязана к определенной столичной среде обитания и персонажам, эту среду формирующим. Герои вчерашних (докризисных) дней, золотая молодежь, принцы и принцессы гламура, глядящие с телеэкранов и глянцевых страниц. Все эти ди-джеи и ви-джеи (боюсь, мне никогда не узнать, чем одни отличаются от других), модные телеведущие, дизайнеры, модели, пиарщики, креативные директора и клубные менеджеры... Разумеется, и в такой среде «люди встречаются, люди влюбляются, женятся», но все же это особый и достаточно замкнутый мир: выморочный и фальшивый, но по-своему притягательный, со своей субкультурой, своим языком (невозможно, чтобы кто-то сказал здесь «верь мне», а вот «билив ми» — запросто), своими опасными связями и порочными удовольствиями (наркотики, делающие с человеком нечто такое, что он перестает быть человеком, — одна из тем «Летит»). Ольга Мухина рассказывает, что пьесе предшествовали пятнадцать ее бесед-интервью с самыми модными персонажами московского гламурного бомонда. На этом основании некоторые (даже сам автор) числят «Летит» по разделу вербатима: драматургии документа, прямой речи реальных людей. На мой взгляд, это неверно: диалоги и монологи мухинских героев — на 100 процентов ее авторский, абсолютно литературный, художественный текст. Текст прозаический, но созвучный поэзии и музыке, где содержание возникает из ритма, смысловых и эмоциональных повторов, кольцевых композиций, ломких интонаций, тревожных пауз. Где все кого-то любят или хотят любить, хотят быть лучше, чем они есть, но получается только хуже, где ощущение невыносимой легкости бытия неотрывно от ощущения неизбежного трагического финала. Монолог (если угодно — исповедь) поколения, разложенный на восемь голосов.

И как все это ставить? Особенно, если учесть, что пьеса «Летит» больше похожа на киносценарий (кстати, ее экранизацию сейчас завершают молодые кинорежиссеры Сергей Швыдкой и Фуад Ибрагимбеков, угадайте сами, кто их отцы) и такой калейдоскоп мест действия на сцене воплотить довольно сложно. Литовский сценограф Стефания Граурогкайте создала некое универсальное пространство с красным помостом-подиумом и зеркальными стенами-дверьми, в которые, как в зазеркалье, исчезают персонажи и в которых отражаемся мы, зрители средней сцены Магнитогорской драмы, свидетели и, получается, соучастники этой истории.

Не могу не сказать про костюмы, которые придумала для героев «Летит» Стефания Граурогкайте. Они (особенно женские) замечательны тем, что каждый создает образ, характер. И кажется, что, к примеру, юной актрисе Алене Щеблевой и играть-то ничего не надо: именно костюмом ей придуман образ не просто Барби, но Барби-истерички (с костюма, конечно, характер только начинается, дальше героиню лепит актриса, очень интересно).

Но вообще-то сначала надо было назвать режиссера. «Летит» поставил петербуржец Владимир Туманов. Это не первая его встреча с драматургией Ольги Мухиной, очень успешным был спектакль «Таня-Таня» в Театре сатиры на Васильевском острове (его привозили на гастроли в Челябинск, главную героиню играла Наталья Кутасова, та, что до отъезда в город на Неве была первой актрисой челябинской сцены). В мире мухинской драматургии Туманов чувствует себя настолько свободно, что весьма вольно и своевольно обращается с текстом: исчезает полет главного героя из окна многоэтажки (давший название пьесе), меняется финал (вообще у двух премьерных вечеров были два разных финала), уходят многие сцены. От собственно текста остается примерно половина, вполне замещаемая текстом театральным, режиссерским: геометрическими мизансценами, пластикой, музыкой, содержательными паузами и яростными взрывами страстей. Есть еще вполне заразительные театральные игры, к примеру, фривольный соц-арт, когда герои гламура вдруг устраивают игру в то пионерское детство, которого у них никогда не было.

Остается самое главное — интонация. И боль взрослого человека за больших детей, заигравшихся в фальшивые и недетские игры. Самая сильная и самая страшная сцена спектакля — финал наркотической вечеринки. Нет даже тени красоты порока, только ужас и отвращение. И мертвая тишина шокированного зрительного зала.

В «Летит» играют восемь молодых актеров. Половина из них (Евгений Браженков, Ольга Гущанская, Анна Ткачева, Алена Щеблева) только в прошлом году окончили актерский курс Магнитогорской консерватории (руководителем курса был Сергей Пускепалис, увы, с этого сезона покинувший пост главного режиссера Магнитогорской драмы). Интересно, что именно они, самые юные, в материале пьесы существуют наиболее свободно и органично, хотя и более опытные Анна Дашук, Андрей Коровниченко, Игорь Панов и Андрей Майоров (он вернулся в Магнитогорскую драму после двухлетних московских гастролей) играют достаточно точно и убедительно. Всем им очень повезло не только с режиссером и художником, но и с балетмейстером спектакля — это мастер сценической пластики Николай Реутов.

Зрелище нескучное и стильное, не безупречное (есть режиссерские решения, проходящие по разделу штампов: невозможно уже видеть в финале главного героя, засыпаемого сценическим снегом), но живое и волнующее. Не заигрывающее с гламуром (скорее, прощающееся с его соблазнами), а говорящее о чем-то настоящем. «Любовь — это не то, что я думал» — режиссер Туманов настаивает, что эта фраза определяет жанр его спектакля. На жанр похоже мало, больше на главную и самую дорогую мысль.

...После успеха своей «Грозы», получившей год назад «Золотую маску», Магнитогорская драма вечно в пути: с фестиваля на фестиваль. Теперь, как видно, предстоят поездки не только с «Грозой»: в апреле спектакль «Летит» приглашен на фестиваль «Золотой конек» в Тюмень, а в сентябре — на самый престижный нестоличный российский фестиваль «Реальный театр» в Екатеринбурге. Я же в связи со всем этим думаю вот о чем: не пришло ли время вопреки (и назло) всяческим кризисам организовать серьезные гастроли Магнитогорской драмы в Челябинске? Ведь даже «золотомасочная» «Гроза» здесь была сыграна лишь один раз (на фестивале «Сцена-2007»), и видели ее человек сто пятьдесят. А у Магнитогорской драмы в репертуаре есть еще гоголевская «Ночь перед Рождеством», интересные постановки по Чехову («Журавль»), Бомарше («Женитьба Фигаро»), Лопе де Вега («Изобретательная влюбленная»), Мак-Донаху («Королева красоты»), к сентябрю петербургский режиссер Григорий Козлов должен поставить спектакль по Бунину... И конечно, «Летит» по пьесе Ольги Мухиной в режиссуре Владимира Туманова.

Комментарии
Комментариев пока нет