Новости

Неизвестные злоумышленники вырубили ивы и вязы по адресу: улица Захаренко, 15.

Пассажир отечественного авто погиб на месте.

Через несколько секунд после появления звука ломающихся кирпичей, труба с грохотом рухнула прямо перед подъездом.

Скопившийся мусор загорелся, огонь тушили несколько дней.

Гости высоко оценили качество реализации и масштаб проекта по воссозданию оружейно-кузнечных объектов.

Спортсмены, судьи и тренеры принесли торжественную клятву о честной борьбе.

Стайка поселилась в пойме Тесьминского водохранилища.

10-летняя девочка находилась в квартире у незнакомой женщины.

Показы коллекции осень-зима 2017/2018 стартовали в столице мировой моды 23 февраля.

Смертельное ДТП произошло на автодороге Чайковский – Воткинск.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Александр Лазарев выгодно женился на Светлане Немоляевой

17.12.2009
Самая знаменитая семейная пара российской сцены готовится к золотой свадьбе, много работает в театре и находит полное взаимопонимание с внуками.

Самая знаменитая семейная пара российской сцены готовится к золотой свадьбе, много работает в театре и находит полное взаимопонимание с внуками.

Светлана Немоляева и Александр Лазарев чувствуют друг друга не то что с полуслова, с полувзгляда. Да им даже не обязательно встречаться глазами - они все время находятся в контакте, который не определить словами. Наверное, это и называется старым, затертым, но не стареющим словом любовь.

- Ваш семейный стаж вызывает и восхищение, и удивление: в марте 2010 года золотая свадьба. Не поверю, если скажете, что не было у вас ссор, скандалов и размолвок (особенно если помнить, что в театре всегда найдется кто-нибудь, из любой искры с удовольствием раздувающий пламя). Почему ваш брак оказался таким прочным и счастливым?

Александр Лазарев: Вы правы - мы нормальные люди, мы спорим, ссоримся, ругаемся, иногда такие искры летят…

Светлана Немоляева: До сих пор! Но у нас счастливые характеры: оба отходчивые и смолоду не могли долго ссориться. У меня в театре была подружка, актриса, которая уже была замужем, когда я пришла в театр имени Маяковского. Она мне рассказывала: «Я могу по месяцу не разговаривать с мужем». В конце концов, они расстались…

А.Л.: Для нашего сына, Шурки, до сих пор самое большое наказание - услышать «Я с тобой не разговариваю». Сутки, может быть, самое большее - двое.

- Что интересного у вас в последнее время в кино?

А.Л.: Раньше в кино невозможно было начать съемку без репетиции. Недавно мы со Светланой снимались в больших ролях в одном сериале, так нам текст приносили прямо перед словом «мотор». Просмотрел его быстренько - и пошел на площадку пересказывать своими словами. Наверное, есть у нас замечательные режиссеры и достойные фильмы, но в общей массе - совсем иное отношение к делу, это не то кино, в котором мы когда-то снимались.

С.Н.: У меня ничего в кино интересного. По крайней мере, таких ролей, какие были раньше. А ведь мы не ценили тогда свое кино. В советское время, если хотел отблагодарить, например, своего врача или парикмахера, лучший подарок был - два билета в Дом кино на премьеру какого-нибудь западного фильма: наши не котировались совершенно. Но сейчас, куда ни приедешь, с кем ни заговоришь - наши старые фильмы знают наизусть, пересматривают. Бывают у нас небольшие роли в каких-то картинах, но главное сейчас у нас - театр, мы оба очень много играем.

Моя подруга, актриса «Современника» Милочка Иванова (все ее знают как Шурочку из «Служебного романа»), пишет замечательные песни, одну из них предложила мне. Я отказалась, потому что я не пою, но песня очаровательная. Там соседка говорит актрисе: какая ж ты артистка, у тебя и платьев нет красивых, и колец. А она отвечает: «Ах, Марья Александровна, я столько жизней проживаю за свою одну!» Гончаров мне говорил, когда мы репетировали «Трамвай «Желание»: «У вас есть уникальная возможность устроить душевный стриптиз». Чем мы и занимаемся, в общем, всю жизнь.

А.Л.: Как я шучу, если уж вдохнул в молодости пыль кулис, так до конца жизни будешь с этим туберкулезом. Вот позавчера играем спектакль, молодая девчонка разносит обувь по гримеркам. Я ей говорю: «Наташа, ты же молодая и симпатичная, что ж ты ходишь, обувь раздаешь? Тебе учиться надо!» Она отвечает: «Не могу уйти из театра…» Мы без театра не можем. Я иногда спрашиваю своих московских коллег-сверстников: «Сколько спектаклей играешь в месяц?» Кто три, кто четыре, ну пять. А я - 10-12 минимум.

- Посмотреть спектакли своего сына в Ленкоме время находите?

С.Н.: Это святое!

А.Л.: О его судьбе мы уже перестали волноваться, хотя на все премьеры, конечно, ходим. Вот недавно он ввелся на роль Петра I в спектакле «Шут Балакирев» вместо Олега Янковского.

С.Н.: Самое удивительное, что он не только по гриму похож на отца (Саша трижды играл в кино Петра, в том числе на Свердловской киностудии в фильме Ярополка Лапшина «Демидовы»). Когда Шурка вышел на сцену, я была потрясена - ну просто отец. Он считает, что я более строга в своих оценках, чем Саша, но тут уж я могу похвастаться: Марк Захаров написал письмо и вывесил его на доске расписаний. Там, в частности, в Шуркин адрес сказано: «Мы присутствуем при рождении большого русского актера».

- Талант талантом, но воспитали сына вы. А что внучка?

А.Л.: Заканчивает ГИТИС. На смену беспокойству о Шурике пришли тревоги о Полине: в какой театр ее возьмут, что она будет играть? Она может играть и героинь, и характерные роли. Но будет ли востребована? Она прекрасно поет, я ей говорю: «Твой голос - твой хлеб. И даже с маслом. И даже с кусочком сыра».

- У вас есть и внук…

А. Л.: Сереже 10 лет, но он уже два года назад вышел на сцену. В «Мертвых душах» в видениях Чичикова занято много актерских детей, и режиссер Сергей Арцибашев предложил, чтобы Сережа тоже побегал.

С. Н.: Сережа считает наш театр своим. Недавно он вместе с родителями обедал в ресторане, а за соседним столиком - Игорь Костолевский. Шура спросил: «Ты ведь знаешь этого дядю?» «Конечно: он в моем театре работает». Наша невестка Алиночка говорит: «Если еще и этот будет артистом, я повешусь».

- Как преодолеваете поколенческий барьер? Видно, что вы обожаете внуков, а как удается найти с ними общий язык?

С. Н.: С Полей было легче, особенно мне: рассказывала ей сказки. Я прошла серьезное испытание: молодые родители часто были заняты, Поля жила с нами, я ее укладывала спать, а она требовала каждый вечер новую сказку. И, порой, когда я уже совершенно выдыхалась и мне в глаза нужно было вставлять спички, чтобы они не закрылись, внучка вдруг говорила: «А теперь давай вторую серию!» Я сама эти сказки сочиняла, у меня была Баба-Яга с мобильным телефоном, ее ступа - с пропеллером. Если я Полинке эти сочинения рассказывала, когда мы сидели в машине и Шурик был за рулем, он тоже заслушивался и оборачивался к нам, а Алинка кричала: «Смотри на дорогу, мы сейчас куда-нибудь врежемся!» В общем, как сказительница я пользовалась успехом. Но однажды, устав после спектакля, я из последних сил рассказывала про Бабу-Ягу и начала нести что-то типа: «И говорит тогда Марья Николавна Петру Иванычу…» Меня привел в чувство возмущенный вопль Полины: «Бабушка, ты что? Какая Марья Николавна? Это какая-то другая сказка!»

А уж дедушкой она вертела, как хотела, и сейчас продолжает веревки из него вить. Но у нее сейчас своя, студенческая, жизнь. А Сережа современный мальчишка…

А.Л.: … контактный, коммуникабельный - человек другого поколения. Недавно Алинка рассказывала, что он сделал открытие: ему сказали, что будто бы на свете есть люди, которые не умеют писать и читать SMS. Алинка ответила: «Я даже знаю таких людей - это твои бабушка с дедушкой».

С.Н.: У Сережи с отцом много общего. Они садятся к телевизору, включают игру, жмут на кнопки, кто-то кого-то обгоняет, кто-то в кого-то стреляет. Часами могут этим заниматься.

А.Л.: Полину мы воспитывали на старых мультфильмах - «Серая шейка», «Бэмби». Она плакала, когда «Бэмби» посмотрела! А у Сережи - сплошные автомобили, гонки, ниндзя-шминдзя. Милый, добрый мальчишка растет, но впечатление, что его взяли откуда-то из космоса.

С.Н.: Он гениально с нами разговаривает. «Але, Сереж, это ты?» - «Да, я» - «Давай с одного раза угадаю, что ты делаешь?» - «Нет, я не смотрю телевизор, я читаю книжку, люблю тебя, обожаю и даю маму!» Поговорили.

- Светлана Владимировна, я помню вас в киноопере «Евгений Онегин»: круглолицая пышнощекая девушка. Несколько лет спустя вы на экране предстали стройной женщиной с прекрасной фигурой, которую сохранили по сей день. Вы что-то делали для изменения своей внешности?

С.Н.: В институте меня дразнили «Луи Филипп»: за щеки, которые вам запомнились. А когда я заканчивала Щепкинское театральное училище, мой мастер Виктор Коршунов сказал: «Света, у тебя трагическое несоответствие внутренних и внешних данных. Ты могла бы играть Офелию и Джульетту, но если останешься в нынешнем виде незамысловатой простушки, эти роли пройдут мимо тебя. Хочешь изменить свою судьбу - худей». Я сбросила 15 килограммов, но диеты - это не так здорово, как поначалу кажется: лишний вес возвращается. Я пришла к выводу, что просто надо мало есть.

А.Л.: Она живет по принципу, который провозгласила какая-то американская кинозвезда: «Я не ем, я пробую».

С.Н.: Уж не говорю о том, что никогда в день спектакля я не могла и не могу обедать. Если поем, не сыграю спектакль. Мой обед - кофе с кусочком сыра, может, вареное яйцо.

А.Л.: Мне друзья говорят: «Как ты выгодно женился: не надо тратиться на еду для супруги».

С.Н.: Ну, может, они перебарщивают, но я действительно никогда не съедаю целую порцию, Саше отдаю половину - он большой, ему, как на флоте, полагается двойной обед, и он не отказывается. Хотя в молодости он был худой, как гвоздь, у него было в институте прозвище Шнурок. И, разумеется, я всю жизнь занималась гимнастикой. К тому же я люблю много ходить, двигаться.

- Андрей Гончаров, многолетний главный режиссер театра имени Маяковского, любил унижать актеров и даже будто бравировал тем, что раз он великий режиссер, ему позволено оскорблять людей. Как вы умудрились все выдержать, ведь вы оба в этом театре уже более полувека?

А.Л.: Я шучу, что мы работали в трех театрах - Николая Охлопкова, Андрея Гончарова и Сергея Арцибашева. Просто театры этих трех главных режиссеров находились в помещении Театра имени Маяковского. Гончаров, конечно, был невыносим. Из тех актеров, что пришли при нем и от него ушли, можно было составить прекрасный театр: Доронина, Павлов, Джигарханян, Леонов, Горобец. И у нас возникали ситуации, когда мы были на грани ухода. Но, ужиная после спектакля, мы со Светой размышляли: ну хорошо, мы уйдем (а нас неоднократно приглашали хорошие московские театры), но в новом коллективе все надо начинать с начала, утверждаться, а в здесь мы все-таки на своем месте. Самое главное - к кому прийти? К интеллигентному, мягкому, доброму человеку, любящему актеров, но выпускающему достаточно средние спектакли? Гончаров был деспот, тиран, человек, с моей точки зрения, совсем не любивший актеров, для него легче было ежа проглотить, чем актера похвалить, но он выпускал замечательные спектакли. У нас в 70- 80-е годы каждый спектакль становился событием в Москве.

Андрей КУЛИК

Комментарии
Комментариев пока нет