Новости

Если тенденция сохранится, руководство пересмотрит программу неполной занятости.

В местах компактного проживания возводятся жилые дома, детсады, школы и центры.

День защитника Отечества артиллеристы отметят салютом в Екатеринбурге.

Сейчас проходят смотры, соревнования и выставка «Мужчина–Воин–Охотник в различных этносах».

Приборы для замера выбросов могут появиться при въезде в столицу Южного Урала.

Мэр: «Гости должны запомнить курорт чистым и благоустроенным».

Ребенка с тяжелым переломом стопы экстренно госпитализировали на карете "скорой помощи".

Пугающую статистику приводит Пермьстат.

В регионе малый бизнес все активнее выходит на международные рынки.

Четыре тысячи билетов продано на южноуральский этап Кубка мира по фристайлу.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Органная музыка, как и молитва, - беседа с Всевышним

26.02.2010
2 марта свой полувековой юбилей, как и подобает артисту, челябинский органист Владимир Хомяков отметит на сцене.

2 марта свой полувековой юбилей, как и подобает артисту, челябинский органист Владимир Хомяков отметит на сцене.

Когда говорят: «Хомяков» - подразумевают челябинский орган. И наоборот.

Впрочем, не только челябинский. Заслуженный артист России Владимир Хомяков выступает с концертами в большинстве органных залов СНГ, а также в Германии, Швейцарии, Италии, Дании, Швеции, Голландии, Финляндии.

Он считает: научить играть на органе нельзя, можно только научиться. Вот и учился неустанно, совершенствуя и без того высокое мастерство у ведущих органистов Западной Европы.

Без его сподвижничества культурный слой Челябинска не обогатился бы новыми концертными формами и проектами. Хомяков инициировал и организовал международные фестивали, среди которых «Новое органное движение» и «Джаз на большом органе». Музыканты мирового уровня сочли за честь участвовать в них.

Сейчас, когда над органным залом вновь нависла угроза закрытия, Хомяков не выглядит паникующим, не прерывает творческого процесса. И дай Бог, чтобы чуждые этому созиданию силы не помешали Музыканту оставаться волшебником звука.

Цена бесценного шедевра

- Владимир Викторович, когда вы впервые прикоснулись к клавиатуре органа?

- Только в 20-летнем возрасте. Не могу похвастаться, что мечтал о нем с детства. Впервые увидел и услышал этот инструмент в Одесской консерватории, куда поступил учиться на фортепианный факультет в класс легендарного педагога Людмилы Наумовны Гинзбург, ученицы великого Генриха Густавовича Нейгауза. В начале второго курса появилась возможность совмещать занятия фортепиано с занятиями в органном классе консерватории, которым руководил в то время замечательный педагог и концертирующий музыкант Валерий Рубаха. Но к мысли стать органистом я приходил постепенно. Для начала надо было не только полюбить, но и научиться понимать музыку XVII-XVIII веков, основу репертуара любого органиста. В этом мне, студенту консерватории, очень помогла работа клавесинистом в ансамбле старинной музыки «Пастораль» Одесской филармонии.

- Однако орган стал вашей судьбой. И она привела вас сначала в Ригу, где вы изучали искусство органостроения, а в 1987 - в Челябинск. Челябинский орган фирмы «Германн Ойле» монтировался не без вашего участия. И вот уже более 20 лет вы солист-органист и органный мастер здешней филармонии. Правда, ненадолго покидали нас, уезжая в Калининград. Может, еще куда-то тянуло? В Москву, например, или на Запад?

- Только не в Москву. Чтобы там реализоваться как профессионалу, надо обладать качествами, которых у меня нет: жестко отстаивать свою позицию, выстраивать разного рода отношения, добиваясь определенной цели (не забывайте, что в Москве сотни музыкантов имеют диплом органиста). Меня же хватает только на профессию. Очень не хочется терять время на неинтересные мне дела.

В 90-х годах хотел поучиться в Голландии. Уже был зачислен студентом в Амстердамскую консерваторию, но не хватило средств на поездку. Возможно, там бы и остался. Как правило, после учебы на Западе оттуда уже не возвращаются. Потом эта неудачная попытка с Калининградом. Я в чем-то фаталист, и мне казалось, что путь туда мне указали звезды.

Но, видимо, судьба сыграла шутку. В Калининграде мне не понравилось, хотя и решение вернуться в Челябинск далось не просто. Что меня здесь держит? То, что радует каждый день: о таком зале и инструменте может мечтать любой органист любого ранга.

- Вас называют хозяином органа.

- Это неправильно. Он же не моя собственность. Я мастер-хранитель, несу за него ответственность. Лучше, чем я, его никто не знает, за исключением создателей.

- Знаете, есть что-то загадочное в вашей профессии.

- Она обычная с точки зрения европейских слушателей, с детства привыкших слышать орган в церкви. В России, несмотря на то, что в последние 50 лет практически каждый год появляются новые органные залы, а высшие школы в Москве, Санкт-Петербурге, Казани, Нижнем Новгороде, Новосибирске ежегодно выпускают новоиспеченных органистов, эта профессия сохраняет романтический ореол. Надо сказать, что сегодня уровень подготовки музыкантов поднялся на очень высокий уровень. Подтверждение тому - многочисленные победы на международных конкурсах, включая самые престижные. Прежде, вплоть до конца 80-х, о таком успехе можно было только мечтать. Из-за «железного занавеса» все самое передовое в мировой исполнительской практике оставалось для нас неизвестным. Перелом произошел в 1988-91 году, когда по приглашению Олег Григорьевич Янченко, известного композитора и органиста, в СССР с мастер-классами несколько раз приезжал немецкий музыкант Лео Кремер. Эффект был подобен разорвавшейся бомбе. Все участники этих исторических мастер-классов смогли в полной мере оценить ту пропасть, которая отделяла наши представления от современного взгляда на органное исполнительство. То, о чем говорил Кремер, а главное - то, что он показывал за инструментом, было удивительно свежо и увлекательно. Хорошо знакомая музыка преображалась на глазах самым волшебным образом…

Но это было только начало. Вскоре большое желание восполнить пробелы образования привело к созданию неформальной ассоциации молодых органистов под названием «Новое органное движение», которая при поддержке филармоний Челябинска, Уфы, Архангельска, Ульяновска, Кирова, Ленинградской государственной академической капеллы организовывала и проводила одноименные фестивали. На эти фестивали приезжали ведущие европейские профессора, причем, давали мастер-классы за весьма скромный гонорар, а то и бесплатно, желая помочь российским коллегам. Многие из моих товарищей, участников тех фестивалей, сейчас успешно преподают.

- А вы почему-то нет.

- Опыт педагогический есть, и даже успешный. В Нью-Йорке живет композитор и поэт Лера Авербах, с которой я немного занимался. Учится игре на органе в Германии другая моя челябинская ученица. Большая педагогическая нагрузка была у меня в Калининграде. Успел свозить троих калининградских учеников на международный конкурс в Петербург, где они в своей возрастной группе взяли все три первые премии. Теперь они студенты Московской и Санкт-Петербургской консерваторий.

И сегодня есть музыканты, которые хотели бы у меня учиться. Но в Челябинске это осуществить сложно: ни в одном вузе нет класса органа. К тому же для занятий нужен учебный инструмент, нельзя учить на концертном. Хотя сейчас этот вопрос решаем: появились очень хорошие электронные органы-имитаторы, они вполне доступны. Многие органисты имеют их у себя дома.

- У вас он тоже есть?

- Пока нет необходимости, я всегда репетирую в органном зале. Если что-то изменится, тогда придется обзаводиться инструментом.

- Говоря об изменениях, понятно, что вы имеете в виду. Многих челябинцев волнует эта тема: быть или не быть челябинскому органу.

- Когда в начале 80-х годов принималось решение об открытии зала камерной музыки, лучшей судьбы для здания на Алом поле сложно было придумать. Ни у кого в мыслях не было, что через десять лет сменится строй, и кто-то начнет требовать ликвидации концертного зала, чтобы вернуть помещение церкви. Эти притязания, мне кажется, не всегда искренни и порой похожи на спекуляции. Но я не берусь судить, что за всем этим стоит. Могу только сказать, что челябинский орган - произведение искусства и такого уровня ценность, которую нельзя измерить деньгами. Он стоит гораздо больше, чем за него заплатили.

Создавшая его фирма с мировым именем считает челябинский орган своей большой удачей. Относиться к нему, как к обыкновенному механизму, - значит, проявить варварство. Речь идет о шедевре. Даже если найдутся средства на строительство нового концертного зала и другого органа, услышим ли мы такое же волшебство звука? Скорее всего, чуда не произойдет. Сомневаюсь, что кому-то вообще удастся построить органный зал с подобающими акустическими свойствами. Из новостроек восторг вызывает только органный зал Мариинского театра в Питере. Но этот проект курировал сам маэстро Валерий Гергиев. Кто в Челябинске возьмется за такую сложную задачу и к тому же безумно дорогую?

Большой баян вместо чудо-органа?

- Кое-кому кажется, что переместить орган - не проблема.

- Многие детали в его конструкции неразборные, так что инструмент, безусловно, пострадает. Если его разобрать, перенести и собрать в новом помещении, заплатив, кстати, не меньше, чем за новый, вместо шедевра мы увидим в лучшем случае рядовой инструмент под названием орган, в худшем - просто большой баян. Впечатлений ждать не придется.

- Почему вы, осознавая это, не трубите во все органные трубы?

- Столько уже было сказано, начиная с 90 года, когда начались первые дискуссии вокруг Зала камерной и органной музыки. Остается надеяться на здравомыслие Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, визит которого ожидается в апреле. Он не может не понимать ценности органного зала, его роли в духовном воспитании людей, чем занимается и церковь.

Кстати, в Челябинске когда-то был орган. В книжечке по истории латвийской органной культуры есть несколько строк о том, что фирма «Мартин и сыновья» из Риги примерно в 1911 году построила два органа - в Оренбурге и Челябинске. Челябинский размещался в костеле, который стоял раньше на улице Спартака, теперь это перекресток улицы Свободы и проспекта Ленина. Кстати, очень красивое здание было. Оно, видно, мешало сделать проспект пошире, и его взорвали. Инструмент погиб. Нет сведений, была ли тогда в Челябинске какая-то органная жизнь. В принципе она началась с нынешнего органа.

- И опять что-то похожее на взрыв готовится. Органная жизнь закончится.

- Об этой проблеме знают не только в нашей стране. Недавно пришло письмо от известного немецкого органиста и педагога Людгера Ломанна, который много концертирует по России. В частности, он написал: «Органная культура Челябинска замечательна сама по себе. С того момента, как был установлен орган, началась выдающаяся концертная жизнь, и город должен гордиться обладанием такой большой и хорошо образованной органной аудиторией, может быть, более компетентной, чем в любом другом российском городе. Перенос органа нанес бы смертельный удар по этой культуре…»

- Любопытно, в числе вашей публики вы часто видите высокопоставленных чиновников, решающих сейчас судьбу органного зала? Впрочем, вряд ли Зато их можно встретить на концертах поп-звезд и на спектаклях с участием медийных лиц.

- Могу привести примеры. В Кемерово губернатор входит в попечительский совет филармонии. Благодаря его поддержке там существует симфонический оркестр. Эдуард Россель в бытность губернатором Свердловской области тоже состоял в попечительском совете филармонии и активно посещал филармонические концерты. А если на классические концерты ходит глава области, за ним идет вся политическая и бизнес-элита. Кстати, у Екатеринбургской филармонии прекрасные спонсоры - целые заводы. Что касается нашей ситуации, у меня теплится надежда, что власть внемлет голосу общественности, людей, не равнодушных к музыкальному искусству. 6 декабря 1991 года возле органного зала стенка на стенку в течение 12 часов стояли две толпы. Сторонники зала сумели его отстоять: власть их услышала.

- Ходят слухи, что если зал закроют, вы покинете Челябинск.

- Ну, а что мне тогда здесь делать?

- Почему вы не пишете письма подобно вашим оппонентам?

- Как это будет выглядеть? Да разве обо мне речь? Уверен: многие челябинцы не представляют себе города без органа и зала камерной музыки на Алом поле.

Без куража нет импровизации

- Давайте все же надеяться на лучшее. Есть повод и для праздничного настроения - все же грядет ваш юбилей. Почитатели, несомненно, выразят вам свою признательность. Надеюсь, возраст вас не тяготит?

- Если мерить стандартами XIX века, 50 лет - глубокая старость. В те годы уже в 35 лет человек считался пожилым. А с точки зрения нашего пенсионного законодательства - это самый расцвет. Еще пахать и пахать. Предполагается, что мы еще молоды. Да я, собственно, и не ощущаю паспортного возраста.

- Вы как-то фиксируете события уходящего времени?

- Дневников не веду. А хорошие газетные публикации, афиши со своих концертов обязательно сохраняю. Честно говоря, просто сваливаю в шкафу в хаотичную кучу. Когда-нибудь разберу «завалы». Зато когда накатит хандра, и начинаешь себя грызть: «А что ты, Хомяков, хорошего сделал?» - посмотришь стопку этих афиш с разных концов страны и Европы, и на душе спокойнее. Впрочем, успокаиваться нельзя, это чревато. Перестанешь теребить себя, и начнешь стареть.

- Вы человек «плановый» или импульсивный?

- Я хотел бы планировать свою жизнь, но не всегда получается. Ритм работы у меня скорее импульсивный. Жить размеренно, методично, словно складывая кирпичик за кирпичиком, - замечательно и для здоровья хорошо. Но не всегда интересно, по-моему. Если берешься что-то делать, то делай это радостно, страстно, увлеченно. Тогда можно надеяться на хороший результат. У меня после работы в таком изматывающем ритме наступает жуткая апатия. Из этого состояния выходишь, не сразу. В общем, размеренной жизни не получается.

- Вы импровизируете только на сцене?

- Ощущение куража овладевает порой и в жизни: а ну, давай-ка сделаю то, чего никто не ожидает. Мальчишество? Возможно. Но свободная импровизация требует склонности к риску. Чужую музыку играешь с неким грузом ответственности: правильно ее трактуешь или нет, а свою - по принципу «что хочу, то и ворочу». Можешь почувствовать себя в другом качестве. Это приятно. Не считаю, что у меня есть композиторский талант. Но мои импровизационные попытки - это отклик на очень хорошую реакцию публики. Зал встряхивается, у людей горят глаза…

Кстати, импровизации посвящено все второе отделение моего юбилейного концерта. Вместе с друзьями, замечательными музыкантами из Екатеринбурга трубачом Сергеем Пронем, саксофонистом Игорем Паращуком и тромбонистом Виталием Владимировым попытаемся изобразить на сцене что-то спонтанно-импровизационное. Хочется не просто сыграть любимые публикой вещи, но внести в эту программу некую интригу. Процесс рождения музыки, да еще с джазовым оттенком, не может не увлечь.

- Вас называют единственным российским органистом, регулярно включающим в свои программы импровизационную музыку. Это можно назвать джазом?

- Моя неожиданная победа на первом международном конкурсе «Джаз и церковный орган» в Ганновере стала для меня своего рода «знаком качества». Если там посчитали, что я лучший, значит, мои импровизации - именно джаз.

В Ганновере я познакомился с американской джазовой органисткой Родой Скотт, легендарной «босоногой леди». Мы разговорились. И она сказала: «Не знаю, как назвать твою музыку, но у тебя внутреннее ощущение джаза».

В Интернете на одном из форумов обо мне написали: «Хомяков что бы ни играл, у него всегда получается джаз». Это может показаться обидным, но я не обиделся. Видимо, действительно джаз сидит внутри меня. В конце концов, не в названии дело, главное - чтобы интересно было слушать.

Святые вещи

- Скажите, почему Владимир Хомяков-младший стал пианистом и не пошел по вашим стопам? Ведь наверняка вырос в органном зале?

- Маленьким сын действительно ползал по сцене. Оставить было не с кем, родни в Челябинске не было. Почему он не выбрал орган? Одна из причин - моя глупость и максимализм. В том возрасте, когда ребенок должен начинать учиться, я усиленно восполнял проблемы своего образования. К тому же считал и считаю, что органистом может стать тот, кто фанатично посвящает органу всю свою жизнь. Еще, думаю, на него давил мой авторитет. Мы так и не начали с ним заниматься органом. Зато он талантливый пианист. Слушать, как он играет, интересно. Володе 25 лет, сейчас он учится одновременно в аспирантуре Московской консерватории и в знаменитой Торнтон-скул Южно-Калифорнийского университета.

- Владимир Викторович, как, по-вашему: понятие «божественная музыка» - это гипербола?

- Думаю, не только. Я много играю такой музыки, которая как будто продиктована ее создателям сверху. Возьмите любое произведение Баха. Не мог простой бюргер, любитель пива и в молодости драчун создать то, что создал, если бы не был отмечен Всевышним. Судя по сохранившимся документам, он был абсолютно нормальный человек. Но музыку писал нечеловеческую. В чем моя задача? Постараться донести до ныне живущих то, что задумал в свое время Бах, зафиксировав музыку в виде весьма условной нотной записи. Я прикасаюсь к совершенно святым вещам. И конечно ощущаю невероятный пиетет перед этим человеком.

Играть без почтения может либо глупый, либо слишком высокомерный исполнитель.

Органная музыка, как и молитва, - своего рода беседа с высшим разумом, только посредством звуков. И если она воспроизводится на инструменте такого качества и красоты, как наш челябинский орган, то и разговор получается особенный. Можно сказать - божественный.

Комментарии
Комментариев пока нет