Новости

Двусмысленные плюшевые игрушки могут навредить психике детей, считают пользователи соцсетей.

Извращенцы более семи лет совершали преступления в отношении девочки.

Праздничную акцию проводит МУП «Челябавтотранс» 20 февраля.

На ул. Гагарина столкнулись иномарка и «скорая помощь».

Бабушки и дедушки создают анимационные открытки.

Пожар в заведении "Юнона" произошел в воскресенье в полдень.

52-летний водитель припарковал старенькую "Тойоту" на горке.

Из-за инцидента движение  в сторону проспекта Энгельса оказалось частично заблокировано.

По данным Пермьстата, обороты заведений общепита резко просели.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

У меня все строится на любви

08.04.2010
Дирижер Владимир Федосеев даже на отдых берет партитуры и называет природу источником творчества.

Дирижер Владимир Федосеев даже на отдых берет партитуры и называет природу источником творчества.

Владимир Федосеев родился в 1933 году в Ленинграде, там окончил музыкальное училище по классу баяна. Потом - Московский музыкально-педагогический институт имени Гнесиных и высшую аспирантуру при Московской государственной консерватории имени Чайковского.

С 1974-го - художественный руководитель и главный дирижер Большого симфонического оркестра имени Чайковского, с 1977-го - еще и главный дирижер оркестра «Венская симфония». Народный артист России, лауреат Государственной премии имени Глинки. Награжден орденом «За трудовую доблесть» и знаком «Жителю блокадного Ленинграда». Обладатель других наград. Действительный член Академии творчества. Член попечительского совета общины Собора Благоверного Царевича Дмитрия. Своим увлечением считает природоохранную деятельность.

В Челябинске выступление Федосеевского оркестра (так называют этот коллектив неофициально) произвело фурор. Публика с благоговением слушала его знаменитое звучание. Какой он, голос прославленного оркестра? Перед концертом дирижер Владимир Федосеев ответил на этот и другие вопросы.

- Да, нас узнают именно по голосу, по тембру, по манере игры, по мягкости, по гомогенности, если хотите, - сказал Владимир Иванович. - Нынешние музыканты не ощущают технических проблем, они уже с пяти лет так владеют игрой, что за ними не угнаться. Но порой техника вытесняет ту часть души, которая соединяет музыканта с аудиторией. Конечно, и эффектность должна быть, но главное в музыке все же голос. Я с самого начала задал себе такую задачу: БСО должен быть узнаваемым. Вы же отличите голос певца Лемешева от другого вокалиста, даже если его не объявят.

- Но певец один, он сам себе «оркестр».

- И оркестр един как организм.

- Когда вы работаете с другими оркестрами, удается ли им «поставить» этот голос?

- В Вене, Цюрихе, Токио и всюду, куда приезжаю, проповедую те же принципы: стараюсь получить звук. И он получается. Но только на тот период, пока я там. Уезжаю, и голос исчезает. Они опять играют своим звуком. Неплохим, но своим. Это нормально, потому что голос, о котором мы говорим, надо воспитывать 35 лет, как я это делаю в БСО. Именно голос, узнаваемость через динамик и через микрофон. Раньше четко различали: Бостонский оркестр звучит или оркестр Мравинского. А сейчас узнают БСО.

- Для БСО нынешний год юбилейный, 80-й. Как отмечаете это событие?

- Мы приготовили специальную программу. Включили в абонемент такие концерты, как «Музыкальный глобус», в которых участвуют три дирижера: швейцарский, французский и я. Еще один проект - «Легенды о любви». В нем соединяем великие тексты, которые читают актеры, и музыку. Допустим, письма к жене Густава Малера чередуем с его Четвертой и Пятой симфониями. Скоро повезем в Париж «Войну и мир» - так называется концерт, в котором звучат отрывки из романа Толстого и «Героическая симфония» Бетховена, посвященная им Наполеону Бонапарту, еще будем играть торжественную увертюру «1812 год» Чайковского. Такая композиция - слово плюс музыка - очень действует на людей. Мы это проверяли во многих странах, в той же Франции играли в Ницце. Боялись немного, ведь Толстой не очень лестно пишет о французах и Наполеоне. Но приняли нас очень и очень хорошо. В конце этого года мы едем по столицам мира, дадим специальные юбилейные концерты в Риме, Милане, Праге и Париже.

- Челябинск не Париж. Но вы продолжаете гастролировать и в российской провинции.

- Понятие «провинция» изменилось. Провинциализм теперь в Москве, а не в отдаленных от нее городах, это факт. В столице упал уровень культуры. В так называемой глубинке слушатели демонстрируют прекрасные вкусовые и духовные качества, они понимают серьезную музыку, чутко на нее реагируют. В Челябинске у меня прошли встречи в ЮУрГУ и академии культуры. Меня поразил интерес к серьезной музыке. Потрясающий энтузиазм! Хотя ведь мы с вами очень бедные. На культуру выделяется всего один процент госбюджета. Мы нищие по сравнению с другими странами. За рубежом мне стыдно говорить, сколько получают музыканты БСО. На Западе по этому поводу недоумевают, смеются, не верят. После перестройки в течение десяти лет зарплата у нас была по 50 долларов в месяц. Сейчас оклады по 700 долларов, а музыканты венского оркестра, с которым я работаю, получают по 10 тысяч долларов ежемесячно. Разница есть? Хотя наши исполнители гораздо выше по качеству, я не преувеличиваю.

Правда, БСО самый приглашаемый за границу оркестр. Там за свою работу получаем нормальные деньги. Нынче поедем в Англию, дадим там 17 концертов. Наш оркестр, единственный из российских коллективов, периодически выступает в венском центре музыкальной культуры «Мюзик Ферайн». Мы играли всего Бетховена там, где он эту музыку сочинял. Западные критики назвали БСО «последним бастионом симфонической культуры». А пресса там профессиональная, ее не купишь ни за какие деньги. В 2011 году мы снова приглашены в «Мюзик Ферайн», будем играть четыре концерта из сочинений Чайковского и Шостаковича.

- Владимир Иванович, вы член Совета при президенте России по культуре и искусству. Чем этот совет действенен? Когда с вами в последний раз президент о чем-то советовался?

- Давно, год назад. Никакого влияния этот совет не имеет, я вам абсолютно откровенно говорю. Отношение к культуре в России нынче ужасающее. Я не почитатель Сталина, но должен привести его в пример. Он осознавал значение культуры, посещал Большой театр, ходил на драматические спектакли. И все в СССР понимали: культура значима.

- А нынешние российские правители часто бывают на спектаклях и концертах?

- На концертах БСО - никогда. Может, бывают в Большом на спектаклях, и то если приезжает какой-нибудь шейх или зарубежный президент: ну, тогда можно заодно сходить. Правда, супруга Медведева интересуется музыкой и даже ходит иногда на наши концерты. Особенно ее привлекает французская музыка.

Без культуры нет цивилизованного общества - это непреложная истина во всех развитых государствах. А некоторые только благодаря этому существуют. В той же Австрии отними культуру, и что? Страна будет никому не интересна, там больше ничего не происходит. И руководство тамошнее понимает это: развивает искусство, воспитывает публику (она там, кстати, самая шикарная). В один вечер в Вене может проходить очень много симфонических концертов на самых разных площадках, в том числе и в церквях. Про нашу столицу этого, к сожалению, не скажешь.

- Первым коллективом, которым вы руководили, был оркестр русских народных инструментов Всесоюзного радио. Известно, что ваш переход в БСО вызвал неприятие у представителей музыкальных кругом: мол, «народнику» не место в симфоническом оркестре.

- В те времена Омский, Воронежский, Новосибирский хоры и хор имени Пятницкого собирали огромные залы. Народное искусство было очень популярно. Но некоторые эстеты считали его за второй сорт. А я был горд, что шел именно от народного искусства. Вся наша великая музыка зиждется на нем: хоть Глинку возьмите, хоть кого. Мне повезло работать с великим Лемешевым. И Сергей Яковлевич рассказывал, что перед тем, как петь очередной спектакль в Большом театре, ехал в Тверскую область, в деревню к своей матери и спрашивал: «Мама, как это петь?» Она ему показывала, как петь народные песни.

Когда я перешел в БСО, возмутились все симфонические дирижеры. Но их противостояние стало для меня стимулом. Если бы я не выдержал, не был бы тем, кем являюсь теперь. Как ни странно, когда человек выстоял и сумел доказать свою правоту, ему его бывшие враги создают пьедестал. Так было и со мной. Но мою карьеру, в общем-то, подкрепил Запад. А в России на протяжении моего пути меня поддерживали только три человека: Мравинский, Свиридов да еще Лапин, председатель Гостелерадио СССР. Сергея Георгиевича считаю своим вторым отцом. Третьим - Евгения Мравинского.

- Это ваши творческие отцы. А кто ваши творческие дети, кому вы могли бы передать свою дирижерскую палочку?

- У нас в оркестре есть молодой дирижер Денис Латоев, он давно у нас работает. Надеюсь, он эту палочку у меня когда-нибудь отберет. Думаю, Максим Венгеров мог бы взять мою палочку. У него случилась беда - он потерял возможность играть. Но он большой музыкант. Если бы поучился, мог бы стать серьезным дирижером. Хотя дирижерская профессия не всем даже великим музыкантам дается. Возьмите Ростроповича - великий виолончелист, но, извините, выдающимся дирижером я бы его не назвал. В этой сфере за него работало его имя.

Мои родители были люди рабочие, к музыке никакого отношения не имели, а я к ней с детства тягу имел большую. Поскольку папа поигрывал на баяне, у нас водился этот инструмент. Выбора у меня не было, поступил в Ленинградское музыкальное училище в класс баяна. А там преподавали дирижирование… Дирижер - профессия особая, загадочная, ей нужно много учиться. Она сейчас, к сожалению, исчезает.

- Какие особые качества для нее нужны?

- Трудно объяснить. Есть дирижеры-командиры. Музыканты боялись Мравинского, его деспотизма, начинали дрожать за неделю до встречи с ним. Такого же склада Светланов, в его оркестре тоже все делалось под страхом. У меня все строится на любви, так своим и говорю: «Я люблю вас, и вы должны идти мне навстречу». Под страхом можно сыграть, но сердце не отдашь. А любовью иногда можно открыть такой потенциал, о котором сам музыкант не подозревает.

- Вы хоть иногда от работы отвлекаетесь?

- Только ненадолго. Люблю ходить по грибы, рыбалку люблю. Без общения с природой не могу. Еду на отдых - все партитуры с собой беру. Дня три без них поживу, не больше. Зимой начинаю листать папки и в них нахожу сено или солому. Потому что летом на сеновале занимался. Природа ведь тоже пронизана музыкой. Она дает толчки к творению, подпитывает воображение композиторов. Брамс написал Вторую симфонию под впечатлением озера в Австрии. Я был на этом озере много раз. Оно именно такое, каким он его «показал». Я ходил по дороге Бетховена и видел ручей, навеявший ему Шестую, «Пасторальную», симфонию, - также же течет и эта музыка. Бетховен запечатлел грозу, много других природных явлений. Я бы так сказал: любовь есть природа, а природа есть любовь. И Бог есть любовь.

- У вас с Ольгой Доброхотовой многолетний семейно-творческий тандем. Кто в нем «дирижер»?

- У нас союз равных. Но когда-то, очень давно, когда я пришел на Всесоюзное радио, Ольга Ивановна была моим начальником, работая музыкальным редактором. А еще раньше она в Большом театре пела, причем с детства. Папа у нее был великий бас Иван Скобцов, второй после Шаляпина. Так что музыкальные корни у нее крепкие. Ее критика для меня всегда самая строгая и самая нужная.

- Ваши дети от первого брака не пошли по вашим стопам?

- Сын и дочь стали художниками. Внуки тоже выбрали другой путь. Я считаю, что если быть музыкантом, то выдающимся. Но для этого одного таланта мало, надо много учиться. Я учился 19 лет.

- Маэстро, а как давно вы брали в руки баян?

- Давненько. Помню, в деревнях на свадьбах иногда играл для своего удовольствия, хотя уже был известным симфоническим дирижером. Ну, что вы! Баян мне очень близок и дорог. С него-то у меня все и началось…

Комментарии
Комментариев пока нет