Новости

10-летняя девочка находилась в квартире у незнакомой женщины.

Показы коллекции осень-зима 2017/2018 стартовали в столице мировой моды 23 февраля.

Смертельное ДТП произошло на автодороге Чайковский – Воткинск.

Благодаря снимку космонавта Олега Новицкого.

Устроили «ледовое побоище».

Став «президентами», много чего пообещали.

Реабилитационную программу для спортсменов организуют в санаториях Сочи.

На Играх разыграют 44 комплекта наград.

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Loading...

Loading...




Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Россия и «Донбасский эксперимент»

28.05.2014
Итак, на Украине прошли выборы. Владимир Путин дал понять, что может признать их результаты. Российские войска, скорее всего, останутся в казармах. Однако начинается новый этап в политической жизни Украины, а теперь уже и России тоже.

Итак, на Украине прошли выборы. Владимир Путин дал понять, что может признать их результаты. Российские войска, скорее всего, останутся в казармах. Однако начинается новый этап в политической жизни Украины, а теперь уже и России тоже. Главный сюжет разворачивается вокруг непризнанной Донецкой народной республики, которая, объединившись с аналогичной Луганской, назвала себя Новороссией. Тему обсуждаем с челябинским политологом Алексеем Ширинкиным.

В чем разница?

— Казалось, до Евромайдана Украина проходит тот же путь, что и Россия, только с некой задержкой. И вдруг…

— В середине 90-х Николай Петров из Центра Карнеги ввел в оборот термин «федерация тираний» применительно к описанию российской политической парадигмы того времени. На мой взгляд, это меткое наблюдение, актуальное для всего постсоветского политического ландшафта.

В условиях краха (или перерождения) советских политических элит, партийной номенклатуры мы увидели формирование типичной системы политической самоорганизации общества «снизу» с выделением «магнатов», криминала, хаотически возникающих ячеек гражданского активизма (часто радикального) и огромной безгласной массы народа, Великого Немого. Строго говоря, мы увидели реставрацию некой «славянской матрицы». Триада царь-боярство-народ со слабым коррумпированным и неэффективным аппаратом чиновников на «кормлении». В России, опять же в силу традиции, центральная власть оказалась лучше способна к мобилизации, на Украине она оставалась недееспособной до начала 2010-х.

— Где та стрелка, которую поезд «Россия» успешно проскочил?

— У нас все изменил оформившийся к концу 90-х пакт правых элит, решивших не допустить приход левого авторитарного режима, который стал реальной угрозой в лице блока Лужкова, Примакова и стоявших за ними региональных баронов, красных директоров и военных. Сделав ставку на чекистов и якобы «карманного автократа», Россия повторила путь Белоруссии, в которой ровно в такой же ситуации команда Кебича в 1996-м решила поставить вроде бы «ручного» председателя колхоза…

— А что было на Украине?

— На Украине процесс шел иначе — левые оказались не настолько сильны, а олигархи — слишком недоговороспособны (что мы наблюдаем, кстати, и сегодня): шляхетский гонор не позволяет идти на уступки. Украинская ментальность во многом близка не к европейской, а к тюркской, о чем тоже сказано немало. У Януковича практически не было шансов стать «украинским Путиным».

Обуза или приз?

— Насколько, по-вашему, реальным для Украины является сейчас путь разделения страны?

— Каких-то специальных экономических предпосылок для раздела Украины нет: представления о том, что «Донбасс кормит остальную Украину» — пропагандистский миф. Экономика Востока достаточно плотно связана с прочими макрорегионами страны и куда более связана с Киевом, чем, к примеру, Владивосток, Архангельск или Калининград — с Москвой. Помимо этого, тяжелая промышленность, которая формирует ВРП донбасских областей, еще далеко не прошла даже те стадии адаптации к глобальному рынку, которые уже миновали российские советские индустриальные гиганты. Сам по себе Донбасс сегодня — скорее обуза, чем приз, и прогнозируя обрыв экономических связей с Украиной в случае превращения его в новое Приднестровье, вряд ли можно ожидать быстрого улучшения качества жизни донбасцев.

— Таким образом, основной фактор размежевания не экономический?

— Более актуальным мне представляется взгляд на социокультурное размежевание Украины на этнически украинский Запад, полиэтничный Центр и русскоязычный Восток. Этническая и социокультурная консолидация мелькнула нереализованным шансом в суматохе после Майдана, но системные элиты Востока, как обычно, оказались не готовы к реальной политике. При этом сами украинцы Востока, судя по опросам, скорее, подчиняются текущему политическому процессу, чем формируют его. Если политики, формальные или неформальные, приведут их к независимости, они примут это. Если этого не случится, обыватели с радостью вернутся к дореволюционному статус-кво в качестве особой части Украины.

«Остров Крым» наоборот

— Существует гипотеза, что так называемая ДНР есть потенциальная альтернатива русского (национального) государства, «Остров Крым» наоборот, где наши патриоты (Проханов, Дугин, Бородай) могли бы попробовать сделать то, о чем мечтают.

— Пока ДНР — не столько зафиксированная институция, сколько военно-политический пиар-проект. Активисты ДНР обеспечили военный контроль над несколькими населенными пунктами, оказавшись в блокаде правительственных войск и не занимаясь серьезно политическим менеджментом на контролируемой территории.

В перспективе, если военное доминирование повстанцев будет сохранено, государственное строительство пойдет по пути реализации политических идеалов, господствующих в головах у их лидеров. Проблема в том, что идеалы у них, вероятно, противоположны. «Министр обороны ДНР» Стрелков-Гиркин считается эталонным «белогвардейцем». «Народный мэр Славянска» Пономарев, насколько можно судить, — просто левый националист. Российский политтехнолог и «премьер-министр ДНР» Бородай — национал-сталинист. Также среди активистов Востока много разного рода левых этатистов (государственников), от радикалов до умеренных «ностальгических» коммунистов.

— То есть споры неизбежны.

— Конечно. И очевидно, что основная дискуссия проявится в управлении экономикой. Наиболее вероятным выходом (если лидеры повстанцев найдут общий язык) станет формирование левого авторитарного режима с государственным капитализмом. Нечто среднее между Белоруссией и Туркменистаном.

Однако куда более существенным вызовом власти повстанцев-идеократов станет позиция реальных хозяев Донбасса — политико-криминальных бизнес-сообществ. Крайне сомнительно, что их устроит та модель, которая не учитывает их интересы и авторитет.

ДНР внутри РФ

— Каково влияние ДНР на российскую внутреннюю политику?

— Первое: усиление авторитарных тенденций в политике, поддержка авторитаризма в массовом сознании. Второе: рост русских националистических настроений, «русская весна». Третье: рост ультра-патриотизма, великодержавных амбиций. Четвертое: демонстрация привлекательности простых методов в политике _ насилие, популизм, радикальные экономические и политические решения. Пятое: рост радикальных настроений среди отдельных социальных групп (особенно молодежи, интеллигенции, силовиков, рабочих и служащих, маргинальных слоев) и умаление значимости для них системной политики. Возникновение модели успешности «лидера-повстанца», привлекательность ролевых моделей Стрелкова, Бородая, Пономарева, Бабая и иных ярких медиаобразов ДНР.

Явным следствием донбасского эксперимента станет осложнение отношений России с Казахстаном и Белоруссией. Более того, Кремлю будет довольно непросто удержать многочисленные политические группы, жаждущие попробовать повторить технологию ДНР на новом месте, не говоря уже о том, что и сам Кремль далеко не един в сдерживании такой «государственно-частной» экспансии.

— Несмотря на этническую близость жителей Донбасса к России, есть ощущение, что они в чем-то иные, хотя так же готовы голосовать за Путина.

— В России за прошедшие 25 лет модернизация общественного сознания в том или ином виде привела к трансформации ментальности населения мегаполисов от господства коммунистических идеалов к вынужденному признанию уместности рыночных отношений. Специфика Донбасса в том, что там ментальность в значительной мере остается советской, близкой к картине мира, характерной и для современной русской провинции. Отсюда и неизбежность левого авторитаризма. «Что бы ни собирали — получается пулемет». Никакой иной модели самоорганизации постсоветское общество не порождает, во всех иных известных нам кейсах работают не общество, а более прозападные (хотя бы даже в своем потребительском габитусе) элиты.

Кстати, уникальность российской политической модели последних 15 лет как раз в том, что Путин, пользуясь высочайшей поддержкой левого по своим взглядам населения, проводит вполне последовательный правый курс авторитарной модернизации, установив режим «либеральной диктатуры», воспетый Чубайсом и прочими заклинателями «русского Пиночета» в 90-е. Очевидно, что на рациональном уровне такой курс не мог быть поддержан избирателем, если бы его проводил политик типа Немцова или Явлинского.

Партия Стрелка

— События на Украине неожиданно вывели в российское, что интересно, политическое пространство совершенно новых персонажей. Откуда они появились?

— Бородай, Гиркин (Стрелков), Аксенов — это люди 90-х, конечно, но вполне уникальные. Это авантюристы, стремящиеся к самореализации куда больше, чем к банальной гонке за деньгами, тайлеры дердены, скучающие в путинском стабилизансе. Их идеологические установки не позволяют найти себя в полной мере в российских реалиях: они по идейным причинам не могут бунтовать против государства (к этому парадоксу в итоге пришли, что характерно, и национал-большевики Лимонов и Прилепин), но хотят выразить свое неприятие капитализма и его мещанского счастья. Украина — это шанс для маргинальных, неформальных лидеров.

— На ваш взгляд, Кремль осознает для себя риски в появлении подобных персонажей? Тот же Игорь Стрелков-Гиркин — это прообраз нового, весьма харизматичного лидера для части российского общества.

— Сомневаюсь, что администрация президента серьезно оценивает стратегические риски последствий донбасского эксперимента в принципе. Во-первых, стратегический анализ — вообще не сильная сторона Кремля (памятуя еще Афганистан), во-вторых, активистов донбасского мятежа банально слишком мало для того, чтобы стать угрозой российской политической системе, в-третьих, политическое ведомство, вероятно, считает этих людей просто привлеченными сотрудниками частного политпроекта бизнесмена Малофеева на Востоке Украины. Их будущее Кремль особенно не интересует.

— Почему?

— В целом российская политическая система сегодня достаточно гибка, чтобы принимать и «усваивать» самых разных политических лидеров. В ней нашли себя, так или иначе, и региональные «авторитеты» типа красноярского Быкова, и феодальные бароны типа Тулеева, и оппозиционные когда-то Мизулина, Яровая и Милонов, и авантюрист Луговой. Не сомневаюсь, что в Госдуме найдется место и «настоящему белогвардейцу» Гиркину.

Хотя, конечно, Россия получает весьма сложный «горючий» материал — несколько сотен политических активистов, знающих, как обращаться с оружием и эффективно использовать насилие в политике.

Но действительно серьезной проблемой может стать чересчур ускоренная адаптация к российским реалиям крымских и донбасских элит, на наших глазах переживающих те процессы, которые их российские коллеги прожили за 15 лет.

Комментарии
революция со всеми её радикальными перестановками и насилием это терапия очищающая жилы государства от метастазов воровства коррупции несправедливости и просто хамства правящих классов.
слава гильотине
29.05.2014 07:32:37