Новости

Показы коллекции осень-зима 2017/2018 стартовали в столице мировой моды 23 февраля.

Смертельное ДТП произошло на автодороге Чайковский – Воткинск.

Благодаря снимку космонавта Олега Новицкого.

Устроили «ледовое побоище».

Став «президентами», много чего пообещали.

Реабилитационную программу для спортсменов организуют в санаториях Сочи.

На Играх разыграют 44 комплекта наград.

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Подозреваемая втерлась в доверие к пенсионеру и забрала деньги, которые мужчина планировал потратить на еду.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Русская любовь, русская тоска

28.07.2009
Челябинец Алексей Казаков более 40 лет занимается исследованием творчества Сергея Есенина, и не только

Видимо, судьба преследовала какие-то свои цели, поселив исследователя творчества Сергея Есенина Алексея КАЗАКОВА не на рязанских просторах, а в промышленном Челябинске. Алексей хоть и окончил Литературный институт и аспирантуру Института мировой литературы, мало похож на кабинетного ученого. Его привычнее видеть в толпе пассажиров на вокзале, на заповедной тропке, ведущей к бывшей дворянской усадьбе в центральной части России. Он свой на шумной улице большого города, в редакции газеты, за кулисами театра. Творческая энергия Казакова пульсирует на стыке классического литературоведения, журналистики, издательского дела. Он выпустил более 30 книг на есенинскую тему, открыл неизвестные страницы его жизни и творчества, запечатлел свидетельства друзей, сестер, возлюбленных поэта, братьев по поэтическому цеху и в итоге сумел максимально полно воссоздать творческий портрет Сергея Есенина и образ ушедшей эпохи.

- Все началось с юношеского увлечения поэзией Есенина, - вспоминает Алексей Леонидович. - А реализовать эту увлеченность помогло знакомство с известным исследователем творчества Лермонтова Ираклием Андрониковым. В 1967 году я, 18-летний провинциал, первый раз приехал в Москву, купил билет на выступление Андроникова, а потом имел наглость прийти в его артистическую уборную. Завязалось знакомство, и с тех пор, бывая в Москве, я обязательно приходил в дом Андроникова на Мясницкой, слушал его рассказы о Лермонтове и мечтал о том, что, возможно, когда-нибудь вот так же буду заниматься творчеством Есенина.

И. Андронников не только меня вдохновлял, нередко он выручал меня в трудных житейских ситуациях. Однажды я три месяца провел в Москве, периодически выезжая то в Тригорское, то в Болдино, то в Ростов Великий, и обносился так, что страшно было смотреть. На дворе был октябрь, а мне еще предстояла поездка в Пушкинские горы, и Андроников отдал мне свои ботинки и плащ. Ботинки были немного малы, и жена Ираклия Андронникова посоветовала мне вырезать в них дырочки для пальцев.

- А когда вы начали заниматься Есениным?

- В 1968 году я поехал в Москву с единственной целью - записать документальные свидетельства людей, помнивших Есенина. Первым был Сергей Коненков, познакомившийся с поэтом в августе 1915 года. Сергей тогда работал подчитчиком в типографии Сытина, а Коненков был уже маститым скульптором, «русским Роденом», изваял бюст Есенина, который относился к своему старшему товарищу с большим уважением. На протяжении жизни их отношения причудливым образом переплетались. В августе 1923 года Есенин с Айседорой Дункан вернулись из Америки, а Коненков с женой Маргаритой Ивановной (она известна своим романом с изобретателем теории относительности Альбертом Эйнштейном) в это время уехали в США и вернулись в СССР 1945 году.

Когда я встретился с Коненковым, он был уже 96-летним старцем, довольно упрямым, во всяком случае, мало кто в то время отваживался ему перечить. Мне кажется, именно я убедил его съездить в Константиново, где он ни разу не был, и в 1970 году на 75-летие Есенина он-таки приехал на Рязанщину, прошел по деревенской улице под вспышки фотокамер и оставил в книге отзывов музея запись примерно такого содержания: «Вот я и приехал, Сережа, поклониться твоей избушке…»

В этом же году в Константиново состоялась моя встреча с сестрами поэта Катей и Шурой. Есенин особенно любил Шуру («Ты запой мне ту песню, что прежде…»). Я вышел на станции Дивово с рюкзаком, набитым тяжелой фотоаппаратурой, магнитофоном, кассетами, блокнотами, и пошел от станции тропкой, которой ходил Есенин, когда пареньком ездил в Москву к отцу и впоследствии описал этот путь в одной из своих поэм. Но стоило мне выйти из электрички, как хлынул проливной дождь. 12 километров до села по незнакомой дороге, перерезанной оврагами и покрытой непролазной грязью и глиной, я шел четыре часа. Когда вылез из очередного оврага и оказался на окраине Константиново, увидавшая меня старушка осенила себя крестным знамением.

Шура и Катя оказались простыми женщинами, которые не чинясь рассказали мне немало подробностей о жизни своего брата, да и многие деревенские старики его помнили, а иные учились вместе с ним в школе в Спас-Клепиках. На ночлег меня определили в заброшенную усадьбу помещицы Лидии Кашиной, послужившей прообразом Анны Снегиной. Мне бросили старую телогрейку, и я неделю жил вместе с дикими кошками в мезонине дома, воспетого поэтом. Стоит ли говорить, какие чувства я при этом испытывал!

- В донжуанском списке Есенина много имен. С кем вам еще удалось встретиться?

- С бывшей актрисой Камерного театра Августой Миклашевской, которой был посвящен цикл «Любовь хулигана» («Заметался пожар голубой…» и др.). Когда мы встретились, ей было 70, но благородству ее внешности и ясности ума можно было позавидовать. Кроме того, мне посчастливилось встретиться с Шаганэ - учительницей музыки из Батуми, вдохновившей Есенина на создание бессмертных стихов («Шаганэ ты моя, Шаганэ…»). На самом деле ее звали Шагандухт Нерсесовна, но поэт звал ее Шага, Шаганэ. Мы разговаривали в ее большой квартире с роялем на проспекте Ленина в Ереване, а потом я получил от нее две поздравительные открытки. Их роман с Есениным не был безоблачным. Нередко ей приходилось слышать от соседей: «Вон твой поэт валяется на Приморском бульваре» или что-то другое в этом роде. В Батуме Сергей писал поэму «Анна Снегина». Он видел перед собой южную красоту, а писал о Рязани.

Вообще Есенин был легок на подъем и много перемещался. Помимо Москвы и Питера жил в Батуме, в Тифлисе, где сдружился с Тицианом Табидзе и другими грузинскими поэтами. Но самой необычной была его поездка в Персию, итогом которой стал цикл «Персидские мотивы». На самом деле никакой Персии не было. Редактор газеты «Бакинский рабочий» Петр Чагин познакомил Есенина с Кировым, Дзержинским, Фрунзе, и Есенин стал просить их устроить ему поездку в Персию. Киров высказался: дескать, хватит нам одного Александра Сергеевича, имея в виду погибшего в Персии Грибоедова. И тогда была устроена мистификация. Поэта под покровом секретности (переходим границу!) привезли в местечко Мардакяны недалеко от Баку, где предварительно поселили павлинов, привезли женщин в паранджах и т.д. Когда Есенин понял обман, стихи уже были написаны...

С вдовой П. Чагина, имевшего отношение к этой истории, Марией Антоновной, я тоже встречался. У нее был бесценный литературный архив и точный язык. Про внешность своего мужа она, например, говорила, что Петр Иванович - тот же Есенин, только отраженный в самоваре…

Будучи в Питере, поэт обычно останавливался у партийного издателя Александра Сахарова - Сашки Сахарова, как он его называл. Он жил в 12-комнатной квартире в одном из старинных особняков на Гагаринской, а рядом в двух комнатках ютились отцы-создатели советского кино Трауберг с Козинцевым. Сашка Сахаров так сильно пил, что когда через 40 лет, встретившись с его сыном Глебом, я предложил ему выпить за знакомство, он сказал мне: «За меня батька все выпил!»

Незабываемой была встреча с автором книги о Есенине, директором школы Айседоры Дункан Ильей Шнейдером, который жил на Пушечной среди той же мебели, статуэток, посуды и прочей обстановки, что окружала Есенина и Дункан в 20-е годы. Кстати, школа Дункан, которой покровительствовали Луначарский и Красин, просуществовала вплоть до сентября 1949 года.

- Погружение в другую эпоху - процесс необычный, порой чреватый мистическими моментами…

- В жизни Есенина такие моменты были, и, естественно, каждый, кто интересуется его творческой биографией, сталкивался с этими фактами. Вот один из них. Есенин был крестным отцом сына Анатолия Мариенгофа (автора «Романа без вранья») и актрисы Анны Некритиной. Сын повторил судьбу крестного - повесился в 14-летнем возрасте. Трагически закончилась жизнь жен и возлюбленных Сергея Александровича: Зинаиды Райх, Айседоры Дункан, Галины Бениславской. К счастью, «мистика погружения» бывала и светлой: например, свою дипломную работу, посвященную Есенину, я защищал в зале Литинститута, где в 1925 году поэт читал «Анну Снегину», и, несмотря на мое волнение, защита прошла блестяще…

- У русского поэта Сергея Есенина немало зарубежных связей. Вы их тоже разрабатывали?

- В 1970 году Мстислав Ростропович, с которым я к тому времени познакомился, сообщил мне о приезде в Москву Сола Юрока - бывшего импресарио Есенина и Айседоры Дункан. Юрок - выходец из Черниговской губернии, эмигрировал в США в 1905 году, создал там концертное бюро, хорошо говорил по-русски, поэтому я решил во что бы то ни стало воспользоваться его приездом в Россию. Переступаю порог гостиницы «Националь», вид абсолютно непрезентабельный, но меня никто не останавливает, швейцар любезно помогает снять плащ. Думаю, сегодня, когда встречают почти исключительно по одежке, такое уже немыслимо. Юрок занимает пятикомнатный номер со старинным фарфором, с ним секретарша. Мы долго разговариваем, он рассказывает подробности гастролей Есенина и Дункан в Америке, как их принимала публика, как, ссорясь, они били посуду в ресторане, при этом Айседора царственно говорила официантам: «Юрок заплатит!» «Они набивали посуды на два выступления вперед, их счета были ужасающими!» - вспоминал Юрок. Прощаясь, он неожиданно спросил меня, где я живу в Москве. Я смутился: «Да так, у старушек…» «Смотрите, чтобы не было, как у Достоевского!»- сказал он мне.

- А где вы действительно жили во время своих скитаний и на что?

- Скромно жил. Ночевал на сундуках в прихожих у состарившихся возлюбленных Есенина, в дешевых гостиницах, Домах колхозников, на вокзалах, с которых в 60-е еще не прогоняли. Экономил на еде. Иногда весь мой дневной рацион составлял пирожок за шесть копеек, а другой пирожок я не мог себе позволить, предпочитая купить за те же шесть копеек программку театра на Таганке, потому что на ней расписался Владимир Высоцкий. Он играл Хлопушу в спектакле Юрия Любимова «Пугачев» по драматической поэме Есенина, а я сидел в зале, и Юрий Петрович, у которого я проходил литературную практику, позволял мне записывать на магнитофон монолог Высоцкого-Хлопуши.

- Понятно, почему вы заинтересовались Театром на Таганке - там в репертуаре значился есенинский «Пугачев». Но чем продиктован ваш интерес к теме убийства семьи Романовых, к поэту Николаю Клюеву, академику Дмитрию Лихачеву, писателю Василию Шукшину и многим другим персонам и темам?

- Везде «замешан» Есенин. Николай Клюев - его духовный наставник, он познакомил юного Сергея с Блоком, Гиппиус, Мережковским. В 1916 году он же, спасая его от фронта, определил в санитарную роту в Царском Селе. Есенин вместе с сыном Григория Распутина Дмитрием числился в составе санитарного поезда, носящего имя императрицы Александры Федоровны, встречался с ней и с царевнами, читал в их присутствии свои стихи, за что был пожалован золотыми часами, а с Марией даже подружился - ел из одной чашки. Свой сборник «Радуница» поэт подарил императрице с надписью: «Ее Императорскому Величеству Богохранимой царице-матушке…»

Особенности биографии Есенина и стремление найти корни удивительной образности его стихов и заставили меня обратиться к творчеству Николая Клюева. Его издавали в основном за рубежом, в Нью-Йрке, Мюнхене, Париже, но все с какими-то дикими опечатками, досадными ошибками. Горжусь тем, что впервые в истории отечественного книгоиздания издал однотомник (малое собрание сочинений), а потом двухтомник (полное собрание) Клюева, в который вошли все его произведения.

Изучение творчества Клюева, в частности его поэмы «Соловки», вывело на знакомство с другим узником этого места - Дмитрием Лихачевым. В 2005 году я побывал на Соловках и нашел камень, на котором выбиты фамилии двух заключенных -Короленко и Лихачева. Но главным итогом знакомства стало сотрудничество с Российским фондом культуры, совместная с Дмитрием Лихачевым разработка издательской программы, для реализации которой при Челябинском отделении фонда культуры была создана литературно-издательская артель «Алексей Казаков со товарищи». В планах выпуск изданий В. Гаршина, М. Волошина, И. Северянина, Д. Мережковского, Н. Гумилева, А. Ахматовой, В. Шукшина, а также продолжение Есенинской серии.

- Как вам удается находить общий язык с людьми разных культур, сословий, эпох?

- Я думаю, любого человека всегда трогает неподдельный интерес собеседника к его делам и проблемам. У меня этот интерес всегда присутствует, и люди это чувствуют. Хотя, не скрою, иногда приходится прибегать к маленьким хитростям. Соломону Юроку я подарил березняк из Каштакского леса, сказав, что это из Константиново. Он был тронут: «О, рязанское раздолье, о, Есенин!» Я не комплексую по поводу этого небольшого обмана: информация, которую предоставил мне Юрок, того стоила.

- Ходит много слухов о смерти Есенина. Это было самоубийство?

- Думаю, да. Есенин - редчайший талант, явление в российской поэзии. Он жил так интенсивно, как может жить только русский человек на сломе времен. У него вообще все было очень русское - русский масштаб таланта, русская любовь, русская тоска. Судьба Есенина - это трагедия русской гениальности.

P.S. Алексею Казакову сегодня исполняется 60 лет. Мы сердечно поздравляет многолетнего автора и друга газеты «Челябинский рабочий» с юбилеем!

Комментарии
Комментариев пока нет