Новости

Девушку искали почти сутки.

К счастью, водителя в машине не было и никто не пострадал.

Еще несколько человек получили травмы различной степени тяжести.

Молодого человека задержали с крупной партией наркотиков.

Палец 7-летнего мальчика застрял в ручке сковородки.

День Защитника Отечества отметят ярко и креативно.

Робот Т800 двигается и отвечает на вопросы любопытных.

Научное шоу «Астрономия» пройдет 25 и 26 марта.

Деятельность подпольного игорного заведения была пресечена правоохранительными органами.

Чудовищные нарушения санитарно-эпидемиологических норм выявила прокурорская проверка.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Сочините историю сами

05.10.2009
Челябинский хореограф Ольга Пона: «Если человек считает, что раз муха не полюбила комара, то это нечто западное, мы имеем дело с примитивным сознанием».

Челябинский хореограф Ольга Пона: «Если человек считает, что раз муха не полюбила комара, то это нечто западное, мы имеем дело с примитивным сознанием».

Многие люди в России и за границей узнают сегодня о существовании Челябинска лишь потому, что здесь живет и работает знаменитый хореограф Ольга ПОНА. Семь раз ее работы номинировались на главную театральную премию страны - «Золотая маска». Она единственный театральный деятель на Южном Урале, кто становился ее лауреатом. И уже два раза. Современная хореография по сию пору вомногом остается вещью в себе. Хотя именно этот жанр искусства необычайно близок к жизни. Вероятно, «понять» это искусство трудно в той же самой мере, в какой трудно «ухватить» текущую реальность. Имея возможность выразить себя на сцене, Ольга Николаевна редко дает интервью. Возможно, первый ее личный юбилей - это хороший повод сформулировать какие-то наблюдения о жизни, времени и о себе.

Найти себя

- Как становятся современными хореографами?

- Я приехала из Новотроицка, маленького городка в Оренбургской области, в 16 лет. И открыла танец для себя в Челябинске. Я просто влюбилась в этот вид искусства, не разделяя его на жанры, будь то классический танец, народный или зарождавшийся тогда так называемый эстрадный. Пришла в самодеятельный студенческий коллектив при ЧПИ, которым руководил Владимир Пона. Потом поступила в институт культуры на отделение хореографии. В 1992 году наш коллектив стал профессиональным. С этого момента начинается история Челябинского театра современного танца.

- Меня интересует скорее ваше личное становление…

- Каждый художник открывает в себе однажды некую потребность делать что-то свое. Это случается само собой, как внутренний толчок, а отчего он возникает - неизвестно. Может быть, есть внешнее влияние - прочитанная книга или даже проезжающий трамвай. Существует и влияние людей, которые сделали в этом жанре что-то. Для меня это знаменитые наши балетмейстеры Якобсон и Голейзовский. Но самое главное - внутренняя потребность.

- У вас много было «черновиков»?

- Разумеется. Художник обретает свой почерк через множество попыток, более или менее удачных. Для того чтобы называться хореографом, нужно уметь придумывать движения.

- Это трудно было делать в советское время?

- Тогда очень многие люди занимались этим, и все двигались впотьмах. Любое андеграундное движение было популярно среди ограниченного круга людей, и мы все друг друга знали. В те времена мы познакомились с Татьяной Багановой, Натальей Фиксель, Натальей Агульник, Сашей Пепеляевым. У всех у них сейчас свои труппы.

- Основной мотив в современной хореографии - двигаться не так, как принято в классическом танце?

- Скорее, дополнительно к этому. Интересно расширить палитру движений. Уйти от стандартного танцевания, не споря и не бунтуя.

- Когда открылся железный занавес и вы увидели, как это делается на Западе, трудно было не подражать?

- Я пришла в танец взрослым человеком - в 21 год. Я не была испорчена танцевальной палочной дисциплиной, которая существует в хореографических училищах. Мне никто не навязывал приемы постановки танцев. Мой педагог по композиции Виктор Панферов давал творческую волю, не поучал нас, а скорее развивал наши мыслительные способности. То, что мы увидели после падения железного занавеса, было, скорее, подтверждением того факта, что в танце можно свободно мыслить, иметь свой взгляд на то, как может двигаться тело. Что можно, развиваясь, найти себя. Поэтому подражать даже не имело смысла.

- Ловлю себя на мысли, что в разговоре с вами готов был услышать какую-то долгую историю вашего становления. А получатся, что мы говорим о совсем небольшом отрезке времени.

- В современной хореографии все происходит очень быстро. Но и общество прогрессирует невероятными темпами. Думаю, оттого, что еще в советское время люди были уже готовы ко всему этому. Несмотря на запреты и инертность. И не только в хореографии. Сколько за 15 лет сделано у нас во всем! В экономике, в архитектуре, в культуре. И процесс продолжается. Меняется и бытовое поведение людей. Я сейчас даже реже вижу людей с пивными банками на улицах.

Как это понимать?

- Многие люди хотели бы понять современное искусство, но им трудно это сделать. Что вы им посоветуете?

- Вы думаете, на Западе современное искусство всеми понимается? И его любит власть? Нет! Но элита осознает, что без развития современного искусства прогресс всего общества невозможен. Потому что современное искусство заставляет зрителя размышлять. Сначала над произведением, а потом размышлять вообще. Чем больше людей думающих, тем больше у шансов у общества двигаться вперед.

- А если это искусство людям кажется некрасивым или агрессивным?

- Если тебе это не близко, наверное, лучше не ввязываться в это, не смотреть, не прикасаться. Но не позволять другому делать то, что не нравится тебе, - это глупо, бестактно и недопустимо.

- И все-таки - как понять современный танец?

- Пытаться умом понимать, объяснять современное искусство необязательно. Это пусть делают искусствоведы. Невербальное искусство, как-то: живопись, музыка или танец, действует непосредственно на человека. Оно проникает в сердце, минуя голову. Такое интуитивное восприятие и есть самое верное. Нужен ли в танцевальном спектакле какой-то сюжет, история? Необязательно. Но если вы хотите, чтобы это было объяснено, - найдите объяснение в себе. Сочините историю из того, что видите! Я призываю к этому! А ваш сосед по зрительному залу составит свое впечатление. А третий не составит никакого, и это будет его личное объяснение.

- Многие считают, что для восприятия современного танца нужно быть подготовленным, знать историю культуры, хореографии.

- Хорошо, когда человек предыдущим образованием и воспитанием уже подготовлен к восприятию современного танца. Но мы, случается, выступаем и в глубинке. Не парадокс ли, что там люди воспринимают наш танец иногда даже глубже и легче, чем люди образованные?

- Я почему-то думал, что вы главным образом танцуете в Европе или в Москве.

- Нет! Мы были бы очень рады выступать здесь! И обязательно поедем, куда нас пригласят, даже если ничего при этом не заработаем. Вот в июне мы были в Красноярске и Владивостоке - там нашлись люди, которые оплатили нам дорогу и арендовали сцену. Я вспоминаю наше выступление в Варне. В нашей, южноуральской. Там было ни туалета, ни водопровода. К концу представления нам привезли ведро горячей воды. Зачем? Грим смывать. Так у нас нет грима…

- А вас обижает, когда человек не в состоянии воспринять ваше искусство?

- Я бы сказала, задевает. В значительной мере это следствие неоткрытости человека, неразвитости. Но я оставляю за людьми это право - быть… такими. Все-таки 70 лет соцреализма даром не проходят. Мне иногда кажется а не передается ли это по наследству? С другой стороны, желание развиваться - оно в нас заложено и существует, пока мы живы. И возраст здесь не играет роли. Наоборот, человек способен с годами познавать больше.

- Вы - первый художник, который привез в Челябинск «Золотую маску», у вас репутация и в России, и в Европе. А здесь до недавнего времени как будто обязаны были доказывать свою состоятельность.

- Доказывать свою состоятельность художнику нужно каждый раз. А к наградам у меня отношение философское. У нас вся стена обвешана дипломами за первые места в разных конкурсах. Но искусство - не спорт. Здесь состязательность неуместна. Попасть в коллекцию спектаклей, приглашенных на фестиваль «Золотая маска», - уже честь. А получить или не получить премию - это чистая лотерея. У меня есть спектакли, которые я считаю гораздо сильнее тех, что получили «Маски», но они не были даже номинированы. Просто так случилось. А что касается «широкой популярности», то она не делает людей счастливыми. Мое глубокое убеждение. Это не то, к чему следует стремиться.

Красота

- А что такое красота по-вашему? Какая-то особенная гармония движения?

- Необязательно. Вот 80-летняя деревенская бабушка, которая напевает какие-то народные песни, - она совершенно прекрасна! Разве это внешняя красота? Для меня это в первую очередь естественный человек. Когда он открыт, когда не позирует, когда бывает самим собой. Это ощущение ловишь иногда, наблюдая за человеком, если он не знает об этом. И такой момент, он прекрасен. Если попытаться вытащить это на сцену, то можно обозревать человека и наслаждаться той естественной красотой, которая в нем есть. Это не связано с какими-то техническими умениями, скажем, поднимает ли он ногу на 180 градусов или совсем не поднимает. Красивы движения естественные, не рафинированные, не сделанные. Я всегда говорю танцовщикам: забудьте о том, что есть зритель, не преподносите себя, углубитесь в размышление над собственным телом, как будто вы двигаетесь, размышляя. А если вы выходите к зрителю, открываете себя и говорите: «А вот он я, посмотрите на меня!» - то, что воспитывает традиционная танцевальная культура, - это не то, что я хотела бы видеть.

Линии судьбы

- В вашем творчестве я вижу несколько сквозных сюжетов. Один - взаимоотношения мужчины и женщины. Другой - легкая тоска по ушедшему времени.

- Не назвала бы это сюжетами - скорее, линиями. Один из последних спектаклей называется «Притяжение». Тоже интересный феномен. Не просто гравитация, а в самом широком смысле притяжение и, наоборот, отталкивание. Например, человеческих душ. Люди сходятся и расходятся. У кого-то взаимное притяжение перерастает в дружбу, в любовь. Я не пытаюсь дать ответ, почему. Но ведь само по себе это удивительно и даже чудесно. У меня в спектакле играют четверо мужчин, им на голову падают с высоты «ньютоновские» яблоки. Каждый танцующий - как отдельная планета. Совершенно своеобразная, со своей пластикой и атмосферой, которая притягивается и притягивает.

- «Притяжение» - словечко из эпохи освоения космоса…

- Кстати, в самом конце спектакля по сюжету 13 танцовщиков взмывают в небо в ракете и звучит тема спутника.

- Другой ваш знаменитый спектакль - «Киномания, или Есть ли жизнь на Марсе» - тоже ведь отсылает нас к тому времени. Как и «Одри», поставленная по вашей идее.

- Для меня образ Одри Хепберн притягателен своей чистотой. Чистота и наивность в сегодняшнем мире, самые большие ценности. Даже не ум, наверное. Мне кажется, что время, которое она олицетворяла, было светлее. Даже у нас в России, несмотря на неустроенный быт и личную жизнь многих женщин, мужья которых погибли на войне. «Киномания» - о послевоенном поколении, для которого основными ценностями были успехи страны, освоение космоса, вера в коммунистическое будущее. Абсолютно искреннее чувство, которое нужно только уважать, а не смеяться над ним. Здесь важно само наличие веры. Она ведь может быть не только религиозной природы. И для художника самое главное - верить в то, что ты делаешь. Сегодня люди прагматичны, они редко верят даже в то, чем повседневно занимаются, чем живут. А на самом деле все есть внутри каждого человека. И если ты можешь вытащить это из него, дать ему веру в то, что он делает, - это и есть твое предназначение.

Коллектив

- У вас ведь какой-то уникальный коллектив…

- В Театре современного танца 14 танцовщиков, они получают зарплату в 5 тысяч рублей. Конечно, на это прожить нельзя. Поэтому работают в других местах как педагоги, тренеры по шейпингу, выступают в ночных клубах.

- Насколько я знаю, практически никто не уходит.

- Да, костяк труппы держится. Кто-то танцует у нас 16 лет, основная масса - больше 10, есть и молодые ребята.

- Как вы объясняете такую верность?

- От хорошего не уходят. Любая другая работа - это, как правило, сфера обслуживания, по крайней мере для людей нашей квалификации. Это не трогает душу, не развивает так, как занятия искусством. Трое уходили в декрет, теперь вернулись и снова танцуют. Кто-то ушел в свободное плавание, сам стал хореографом. Например, Катя Кислова и Лариса Александрова сейчас успешно работают в Москве. Володя Голубев здесь в Челябинске. Саша Гурвич когда-то танцевал у нас, потом - у Тани Багановой в «Провинциальных танцах», сейчас заведует факультетом современного танца в Гуманитарном университете в Екатеринбурге.

- У вас, наверное, были на них свои планы?

- Если вы родитель, разве вы не позволите своим детям оторваться от семьи и найти себя? Здесь то же самое. Надо благодарить Бога, что человек работает, продолжается в этой профессии, значит, ты дал ему заряд этой энергии.

География почвы

- Ольга Николаевна, давайте перечислим те страны, где вы выступали.

- Германия, Италия, Франция, Норвегия, Англия, Польша, Голландия, Литва, Латвия. Испания, Тунис, Кения, Уганда, Корея, США…

- С вами интересная история. В Москве и на Западе вас воспринимают как хореографа-«почвенника». А здесь, в Челябинске, вы почти иностранка.

- Ну, если человек считает, что раз муха не полюбила комара, то это нечто западное, мы имеем дело с примитивным сознанием. Я не считаю, что есть некая универсальная современная культура. У каждого человека она определяется его культурными корнями. Я люблю фольклорные песни, причем первозданные, от бабушек, и очень часто использую фольклорную музыку в своих спектаклях. И, в свою очередь, мне интересны такие хореографы, как, например, Жозеф Надж - французский хореограф венгерского происхождения. Все его спектакли - синтетические, там даже не танец в чистом виде - не поймешь что! Нечто таинственное, магическое, чудесное. Как венгерские сказки. Думаю, именно корни влияют на него.

- Если продолжать тему почвы, то ваше творчество изменило состав культурной почвы Челябинска. Теперь вы - естественная часть этого пространства, но ведь еще недавно было иначе. Вам никогда не хотелось уехать отсюда?

- Конечно, я теоретически могла бы реализоваться и в другом месте, и на Западе, но я предпочитаю делать это здесь, потому что мне здесь просто лучше, уютнее. Душа у меня здесь. Я хочу лишний раз сказать спасибо городу, который дал нам возможность стать профессиональным коллективом, с нуля создать здесь жанр современной хореографии. Кстати, очень немногие города в России имеют такие труппы. Сейчас я могу уехать хоть завтра. У меня муж иностранец, мы можем жить практически в любой стране мира. Но никогда я не буду иметь за границей такую труппу, какую имею здесь! Ни по численности, ни по уровню.

- Но в Москве, например, было бы легче продвигать себя - там инфраструктура, экспертное сообщество, публика…

- Еще туда приезжают с гастролями знаменитые танцевальные труппы. Все это есть. Но интересно - за границу из России приглашают-то чаще труппы из провинции. Ездим мы да Екатеринбург. Потому что самобытны, меньше ощущаем влияние чего-либо из столиц, а значит, с Запада.

- Ваш муж тоже постоянно живет здесь?

- Мы вместе уже 10 лет, 8 лет он живет в Челябинске. Его зовут Аарт Хаугей, он голландец. Аарт организовал и возглавлял хореографический факультет университета. Для того чтобы приехать сюда, он раньше вышел на пенсию - у педагогов такое возможно, по выслуге лет, так сказать. Без работы не сидит: занимается компьютерным дизайном, все, что нужно ему, - это компьютер.

- Ему комфортно в Челябинске?

- Поскольку здесь его семья, Аарт не испытывает неудобств. А Интернет связывает его со всем миром.

- Больше всего коллективов современного танца в Штатах. Там центр мира для вас и ваших коллег?

- Америка - это самое неинтересное сейчас место в этом смысле. Там застой.

- Это не потому, что у нас сейчас принято ругать Америку?

- Нет, что вы, я люблю эту страну! А это мнение экспертов. Эпицентр современной хореографии не является чем-то статичным. Сначала он был в Америке, где зародился это жанр, затем переместился в Европу - в 80-е годы современный танец получил мощное развитие в Германии и Франции. Потом переместился в Скандинавию, потом в Восточную Европу. На протяжении нескольких лет Россия - равноправный участник этого поля. Это вообще нормально для живого искусства. В кинематографе, например, сейчас доминирует Румыния. Как в свое время Азия. Сначала возникают имена, потом - пристальный интерес мира к стране и региону.

Комментарии
Комментариев пока нет