Новости

Дипломат скончался накануне своего 65-летия.

74-летнего пермяка подозревают в совращении школьницы.

31-летний Вадим Магамуров погиб в минувший четверг, 16 февраля.

Местный житель вступал с детьми в интимную переписку, после чего завлекал школьников к себе домой.

Переговоры Министерства строительства Пермского края с потенциальным инвестором замершего проекта прошли накануне.

По данным Минобороны, еще двое военнослужащих получили ранения.

Местный житель заметил пожар в доме у соседей и поспешил на помощь.

Уральские мужчины придерживаются творческого подхода в решении мобильных вопросов.

Есть и «зеленый подарок»: область выделила средства на завершение строительства очистных сооружений.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Адрес бабушки увидела во сне

24.09.2010
74-летней жительнице Златоуста Людмиле Куликовой послевоенное детство запомнилось трудной дорогой домой.

74-летней жительнице Златоуста Людмиле Куликовой послевоенное детство запомнилось трудной дорогой домой.

Моя мама Ксения Ивановна попала под трамвай, когда мне было четыре года. Случилось это осенью 1939-го. Хоронили из красного уголка банно-прачечного комбината, в котором мама работала. Отец Василий Степанович, военный, служивший в то время в комиссариате, привел меня к бабушке, своей матери, проживавшей в Плановом поселке ЧТЗ. Сколько времени мы с моим младшим братом Георгием жили у нее, не помню. Однажды глубокой осенью отец повел меня знакомиться с Анной Степановной, впоследствии ставшей нам мачехой. Шли с Планового поселка на 7-й участок. Пешком, так как общественный транспорт в то время здесь не ходил. Помню, дул сильный пронзительный ветер со снегом. Папа прикрывал меня пологом шинели.

Вскоре отец женился на Анне Степановне, у которой своих детей было трое. В начале 1940 года папу направили с воинской частью в Белоруссию, под Минск. Он туда уехал один, пообещав вскоре забрать и нас. Я жила в новой семье отца в квартире Анны Степановны. Помню, нас с приемным братом Юрой водили в садик. Старшие дочери мачехи Надя и Нина недолюбливали меня, нередко обижали, но я терпела. Летом мы поехали в часть к папе: Анна Степановна, ее дети и я. Мой брат Георгий из Челябинска не уезжал, воспитывался в детском доме, но недолго: бабушка забрала его к себе.

Когда объявили войну, нас, четверых детей, мачеха отправила под Москву, в Серпухов, где жили ее родители. Сквозь годы отчетливо вижу немногое: вместе с дедушкой и бабушкой плывем на барже, нас эвакуируют по Волге в Саратовскую область. Прибыли в Поволжье, в совхоз, в котором разводили свиней, выращивали тыквы. Это было хозяйство российских немцев. Повсюду ходили свиньи, евшие разложенную во дворах тыкву. Мы собирали тыквенные семечки, а бабушка с дедушкой жарили их.

В этом населенном пункте был интернат для детей военнослужащих, эвакуированных из-под Москвы. Мы, малые, - в интернате, а бабушка и дедушка - в «свинячьем» поселке - жили до осени 1942 года. Затем на «литере» все вернулись в Серпухов. От папы с мамой не было никаких известий. Родители матери из-за материальных трудностей отдали меня с Юрой в детский дом. А Надя с Ниной устроились работать помощницами киномеханика. Они иногда забирали нас из детдома и водили в кинотеатр смотреть фильмы.

Так дожили до 43 года. Вспоминаю: тогда освободили Белоруссию. Однажды вечером прибегают и говорят: Людмила, за тобой приехала мама. Юру она забрала раньше. Мама повезла нас, всех четверых детей, в Западную Белоруссию, в город Барановичи, где работала в райисполкоме. В это время (октябрь 1943-го) узнали: папа погиб под Ленинградом. Надя, читая газету со списком погибших офицеров, громко заплакала.

Потом маме дали назначение в город Слоним, где нам предоставили дом, в котором когда-то жили поляки. Туда переехали всей ватагой. Туда же мама принесла маленькую Галину, их совместную с отцом дочь. Я узнала, что мама долгое время находилась среди партизан, в лесах Полесья. Родив дочку в 1941 году, отдала ее на воспитание в сельскую семью. То и дело прибегала из леса, чтобы кормить младенца.

В Слониме я училась в третьем классе. Летом мама отвезла меня снова в Барановичи, к жившей там старшей дочери Наде. Ей, вышедшей замуж и родившей ребенка, нужна была помощница. Меня в качестве няньки и отправили туда. Я училась в четвертом классе и нянчила маленькую Олю. Мне нередко доставалось от сводной сестры. Жили в маленькой комнатушке заброшенного дома. Молодые брали ребенка к себе на кровать, а по мне, спавшей на кушетке, бегали крысы.

В весенние каникулы мама позвала меня в Слоним отдохнуть. 31 марта 47-го года я возвращалась в Барановичи. Электричка задержалась. Надя, когда я пришла, начала на меня кричать, бить по голове, спине. Может, что-то ее до этого расстроило, но мне об этом не было известно. Я сильно обиделась. У меня созрел план: уйти из этого, тягостного для меня дома. Заниматься учебой в нем не было никаких условий: все свободное время водилась с ребенком, а уроки делала, засыпая за столом. 1 апреля пошла в школу, а из нее - на вокзал. Пешком, через весь город. Дорогу спрашивала у прохожих. Пришла на вокзал, когда наступила темнота. Решила ехать в Челябинск, к бабушке. Но сначала надо было добраться до Москвы. Со слезами, с помощью молодого военного, в толпе хлынувшего люда забралась в «пятьсот-велелый» - поезд, в котором пассажирские вагоны чередовались с теплушками. В нем ехали в основном беженцы, демобилизованные солдаты. Я забилась в угол теплушки.

Соседями оказались дедуля-белорус и две женщины в годах. Разглядела их, когда зажгли свечи. Дед пытался высадить: «Езжай к матери». Но бабки не дали. Подкармливали. На 9-е сутки приехали в Москву.

Столицу завалило снегом, а я была одета легко. Дед еще в поезде советовал: «Не езжай в Челябинск, замерзнешь». А офицер, ехавший с женой, дал мне десять рублей на метро. Выйдя на перрон, спросила у милиционера, как доехать до Серпухова. Когда там оказалась, была уже ночь. Опять же с помощью милиционера нашла детский приемник-распределитель. В нем находилась полгода. Пока не поступила на меня путевка в детдом города Астрахани. Туда меня повезли с еще несколькими детьми. Прожила там лето, зиму, опять лето, опять зиму. Заново окончила четвертый класс и перешла в пятый.

У нас была завучем Александра Ивановна, интеллигентная, доброжелательная женщина. Она меня сильно полюбила. Мать ее жила на Урале. Когда Александра Ивановна засобиралась в отпуск к родительнице, я стала проситься с ней. Очень хотела хоть немного пожить у бабушки, хотя не знала ее адреса. Помощи просила у Бога. Молились мы всей спальней каждый вечер. Молитвам нас научила тетя Оля-уборщища. И вот приснилось, что какой-то мужчина положил на тумбочку записку с адресом. Встала утром и по памяти воспроизвела: поселок Плановый, улица Транзитная, 24. Написала бабушке письмо. И, о чудо: та ответила, позвала к себе в гости, выслала 10 рублей, на которые я купила варенца.

Александра Ивановна согласилась взять с собой меня и еще двух девочек. И вот я и две мои подружки (одна из Харькова, другая из Серова) вместе с завучем отправились в дорогу. Когда сели в поезд, случилось несчастье. Александра Ивановна заболела дизентерией. Ее забрали медики. Мы, три девочки, остались без воспитателя, одни. Присматривать за нами поручили проводнице. Райку высадили в Харькове. А нас с Валей довезли до Свердловска. Затем меня посадили на челябинскую электричку.

Приехала в Челябинск утром, когда только-только закончилась страшенная буря. Даже крыши с домов сносило. Полдня бродила по Плановому поселку, спрашивала у прохожих, как найти улицу Транзитную. Было это в конце лета. Шла по холодному дождю и грязи, сняв туфли, выданные в детском доме. И лишь поздно вечером оказалась у долгожданного дома. Бабушка, увидев меня грязную, измотанную трудной дорогой, упала в обморок.

Приезжала в гости, а осталась жить. В этом же 1949-м окончила пятый класс. В 53-й школе на Плановом поселке. Летом с бабушкой решили, что пойду работать. Так как на работу принимали с 14 лет, надо было прибавить мне год. Обратились к врачу, и он выписал метрики с наших слов. Приняли меня курьером на ЧТЗ, в управление рабочего снабжения. Так началась моя рабочая биография, по сути, с 13 лет. По заводу разносила документы. Попутно собирала фантики от конфет. Добрый был начальник, еврей Арон Владимирович Лифшец. Спрашивал ласково: «Покажи, какие фантики насобирала». Там все руководители хорошо ко мне относились, видя, что я маленькая…

Так и работала на ЧТЗ до выхода на пенсию.

Комментарии
Комментариев пока нет