Новости

По словам свидетелей задержания, активиста посадили в полицейскую машину и увезли в ОВД Дзержинского района.

По предварительной информации, площадь пожара превысила 400 квадратных метров.

Плакат у участников марша изъяли сотрудники полиции.

Несмотря на случившееся, Касьянов продолжил участие в памятном мероприятии.

Сообщение о возгорании автомобиля поступило на пульт экстренных служб в 05:53 с улицы Буксирной.

Чп произошло минувшей ночью в доме по улице Голованова.

Из-за аварии на энергосетях электричество в домах пропало в ночь на 26 февраля.

С 27 февраля за проезд придется платить 25 рублей.

Спортивный объект осмотрел глава Минспорта РФ.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Птички небесные:

03.02.2011
Спасут ли десять орнитологов пернатое племя Южного Урала?

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск

В.А. Гашек, орнитолог, старший научный сотрудник заповедника "Аркаим", - человек, который ближе нас к птицам. Осмелюсь сказать, что она даже вхожа в причудливый и зыбкий мир птиц. По крайней мере, знает этот мир как неравнодушный наблюдатель.

Спасут ли десять орнитологов пернатое племя Южного Урала?

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск

В.А. Гашек, орнитолог, старший научный сотрудник заповедника "Аркаим", - человек, который ближе нас к птицам. Осмелюсь сказать, что она даже вхожа в причудливый и зыбкий мир птиц. По крайней мере, знает этот мир как неравнодушный наблюдатель. Это тот человек, с которым интересно поговорить о птицах.

-- Валерия Александровна, в нашем смутном мире, в нашей суете и толкучке, когда некогда остановиться и оглядеться, в том "базаре" идеологий и демагогий, кризисов и реформ, вечных проблем ежедневного прокорма, скажите, пожалуйста, в этом мире птицы - это важно?

-- Среди этих вечных проблем, наверное, остается место каким-то вечным ценностям. В свое время, в университете и первое время после его окончания, и меня эта проблема волновала. Были сомнения, метания. То ли я выбрала? Кому нужна моя орнитология? Хоть кому-нибудь нужна ли? Какую пользу я принесу человечеству? А потом успокоилась: если мне это нужно, наверное, нужно еще кому-то.

-- А как получилось, что вы пристрастились к птицам?

-- Пристрастилась с детства. Читала книжки. Д. Даррелл, Б. Гржимек. Наши натуралисты - Акимушкин, В. Бианки, Е. Чарушин. Дома держала птичек. Снегирей в основном. А то щеглов, чижей. Ребятишки приходили и спрашивали: "Здесь выкармливают птенчиков?" И приносили птенцов. Воробушек, скворчаток, сорочаток, галчаток. Их выкармливала. И, повзрослев, решила: зачем что-то где-то искать, если есть то, что меня привлекает и греет. И поехала в Ярославль, поступила на биофак.

-- Верно ли предположение, что птицы отгораживают от людей? Тем более если у девушки работа предполагает безлюдье:

-- В моем случае это был, я думаю, импринтинг. В переводе с английского - запечатление. У каждого биологического вида детеныш в первые часы и дни жизни запечатлевает то, что увидит рядом. Это может быть человек, или собака, или корова, или, например, телега: Если жеребенок вместо матери видит телегу, он привязывается к телеге.

-- А у вас запечатлелись птицы?

-- Да. Такой импринтинг. Птицы. И не только птицы. Собаки. Вообще зверушки. Так я стала биологом.

-- Но, может быть, любовь к зверью происходит от разочарования в людях?

-- Нет, я не могу сказать, что разочарована в людях. Я в людей верю. И мне надо приложить много усилий, чтобы подумать о человеке плохо.

-- Валерия Александровна, теперь вопрос другого плана. Можно ли представить планету Земля без птиц?

-- Мне - сложно. Хочется верить, что человеку не удастся до конца уничтожить птиц.

-- Но общепринято считать, что птиц все меньше и меньше. И в конце концов: Тем более что некоторые виды уже пропали, исчезли. И еще какие-то пропадут. Такое впечатление, что для птиц все меньше места на земле.

-- Так оно и есть.

-- И, допустим, птицы исчезли. И что?

-- Мне трудно сказать, что будет. Если птицы возникли, созданы - Богом, Высшим разумом, Природой, то, наверное, не зря. Признаться, когда смотришь на птиц близко, этот вопрос не требует объяснений: нужны ли птицы? Ответ может быть только утвердительным: нужны.

-- Однако, согласитесь, такое ощущение, что без птиц мы что-то потеряем. А сказать, что именно, трудно.

-- Конечно, происходит ли какое-то обеднение? Но современный человек, не только обитатели мегаполисов, но и сельские жители, настолько удалены и отделены от природы, что и не почувствуют потерь.

-- И все? Будем жить дальше? Без птиц? Все нормально? Но орнитолог все-таки научный работник. И сводить его работу к тому, чтобы защищать и спасать - как? Наверное, этого мало? По моему ощущению, наука еще и не пыталась смоделировать, каким будет мир без птиц. И без зверей. И без насекомых. И, наконец, без природы. Или в том нет нужды? До того не дойдет?

-- Существует авторитетное мнение некоторых специалистов, что мы преувеличиваем значение конкретных видов в функционировании экосистем. Раньше нам говорили, что исчезновение какого-то звена в экосистеме - это практически ее катастрофа. На самом деле Творцом все было задумано сложнее и гибче. Исчезновение звена, оказывается, не приводит к краху экосистемы. Включаются механизмы, которые позволяют этой экосистеме существовать. И не так уж плохо существовать. Природа изо всех сил борется за свою жизнь, и мы не знаем, сколько у нее осталось ресурсов.

-- Может быть, это ложное впечатление, что природа теперь очень слаба, а человек очень силен?

-- Хотелось бы думать, что природа такая сильная, что отразит все усилия человека ее погубить. Но когда видишь, что было и что стало, возникают другие мысли.

-- Может быть, человек думает о себе слишком много. Если поставить такую специальную задачу - уничтожить птиц, то, вспомнив борьбу китайцев с воробьями, можно усомниться, что мы добьемся своего.

-- Частично добьемся и добиваемся. Тот же американский странствующий голубь, некогда один из самых многочисленных видов. Под тяжестью их веса деревья ломались. Но в начале ХХ века убили последнего голубя. Ни одного странствующего голубя не осталось. Есть и другие примеры. Тот же тонкоклювый кроншнеп. Никто его не истребляет, но все попытки восстановить его численность не приводят ни к чему. Вид практически исчез. Или кречетка, которой, может быть, пара тысяч осталась. Но, с другой стороны, в большинстве случаев виды пластичны. Стоит снизить нагрузку на него, улучшить среду обитания, организовать заказник - и вид восстанавливает свою численность.

-- Валерия Александровна, а если конкретно: в нашей зоне как с птицами?

-- Я буду говорить о степной зоне. Ощущения печальные. Например, хищников все меньше и меньше. Тот же орел-могильник, вид, который у нас в области считается достаточно благополучным. Численность не критическая. Корма пока достаточно. Места обитания деградируют, но еще не совсем деградировали. Численность не сокращается, но могла бы быть гораздо большей. Вот Брединский заказник, в котором много сурков, а это - богатая кормовая база для орла-могильника, он питается молодыми сурками. Вообще-то могильник питается прежде всего сусликами, но сусликов стало мало. И он переключился на грачей, их еще у нас много, на других птиц, на сорок, на ворон и даже на хищных - на пустельгу, ушастую сову. Да, в Брединском заказнике плотность могильника выше, но...

-- Но все равно могильник отступает?

-- Да. Палы, выжигание растительности ведут к тому, что становится все меньше гнездопригодных деревьев для него. И те пары могильников, которые на моей памяти гнездились в окрестностях заповедника "Аркаим", все реже попадаются на глаза. Могильники по многу лет гнездятся на одном месте. И строят несколько гнезд. На всякий случай. Занимают ряд лет одно гнездо, потом переходят на другое. Меняют их время от времени. Но сгорел колок, а вместе с ним и дерево с гнездом. А требуется дерево могучее, чтобы могло выдержать тяжелую конструкцию гнезда. Но таких деревьев все меньше. И эта пара помотается-помотается и переместится. Хорошо, если в другом месте ей повезет.

-- И другие птицы покидают нас?

-- Та же история со стрепетом. С распашкой целины он исчез из наших степей. К середине 90-х годов стрепет появился вновь в степной зоне области, стал гнездиться на посевах многолетних трав и зерновых, но численность восстанавливается медленно. Та же ситуация с журавлем-красавкой. И дрофа не торопится возвращаться к нам.

-- Валерия Александровна, а что - есть птицы хорошие и плохие?

-- Некоторые орнитологи считают вредными и даже отстреливают ворон, сорок. Наверное, это правильно. Но я так не могу. Не могу даже разорить гнездо. И даже из рогатки стрельнуть, чтобы отпугивать, не могу. Да, наверное, отстреливая "плохих" птиц, можно помочь другим, более редким. Врановым-то ничего не делается. Сороки и вороны питаются, можно сказать, всем, что попадется. А грачи: На Аркаиме, когда я приехала туда в 1996 году, была очень крупная колония грачей. И спрашивала я у старожилов этих мест, например у егеря из поселка Черкасы: как долго вы помните эту колонию? Оказывается, помнили ее и отцы, и деды. И численность ее была стабильной - порядка тысячи гнезд. А теперь ее фактически не осталось - 150, максимум 200 гнезд.

-- Валерия Александровна, простите, а вы, среди людей, какая птица?

-- Да самая обычная. Я не чувствую в себе какую-то исключительность. Какая-нибудь там славка-завирушка. Самый обычный вид. Банальный, как говорят орнитологи.

-- Кстати, много ли орнитологов в области?

-- Боюсь кого-нибудь не вспомнить. Валерий Давидович Захаров. Вадим Алексеевич Коровин, мой преподаватель, который работает в Уральском университете, но его стационар как был, так и есть в Брединском районе, в селе Наследницком. Юрий Геннадьевич Ламехов. Надежда Сергеевна Гордиенко до недавнего времени работала в Ильменском заповеднике. Еще упомяну Сергея Генералова, он много лет занимается с юннатами в Магнитогорске. Ну Сергей Борисович Куклин, вам хорошо известный. И мне тоже.

-- Значит, хватит десяти пальцев, чтобы всех перечислить.

-- Наверное.

-- Валерия Александровна, орнитолог не может обойтись без работы в поле.

-- Не все. Но я - полевой орнитолог, рядовая работница орнитологии.

-- Вы любите поле?

-- Безусловно. Именно это мне и нравится. В свое время, когда еще не родился ребенок, когда еще с финансами было терпимо, могла и по полгода проводить в поле. А теперь - меньше.

-- Это удовольствие или рутина?

- Не рутина. Экспедиция - это то, без чего уже не можешь обходиться. И не можешь дождаться, когда наступит весна... пора выехать в поле. И с каждым годом это интереснее. Даже на таком клочочке земли, как Аркаим. Некоторые коллеги спрашивают: не надоело? Нет. Пойти на то же место, увидеть то же гнездо, сравнить:

-- Есть свои приемы, привычки? Бинокль? Что-то еще?

-- Орнитологу надо совсем мало - бинокль и полевой дневник. Кто-то ходит с диктофоном, чтобы не писать, а наговаривать. Диктофона у меня нет - не хочется распугивать птиц, подойти к ним как можно тише. Иногда даже не фотографирую, хотя это моя страсть. Стараешься поменьше мешать птичкам. Орнитолог, конечно, много вредит птицам. Нормальный человек просто пройдет рядом, может где-то ненароком помешать, спугнуть птичку с гнезда, а орнитолог - полезет к гнезду. Сорока, которая за ним летит и наблюдает, потом наведается к этому гнезду. Или лисица по следам прибежит.

-- С собой надо иметь что-то - перекусить?

-- Я беру кусочек сыра и печенье и делаю себе микробутербродики. Еще горстку орешков беру. Никакого термоса. Беру просто водичку. Да, еще нужен штангенциркуль - для измерений. Джипиэс заменил шагомер. Измерять маршруты и расстояния.

-- У вас нет проблем различать птиц по голосам?

-- Здесь, в степной зоне, такие проблемы бывают, но очень редко. Когда кто-то незнакомый, на пролете, подаст голос. Скажем, болотная камышовка в нашей зоне очень редка, может быть, не сразу узнаешь. Или погоныш-крошка, который редко подает голос.

-- Сколько лет вы в орнитологии?

-- Наверное, с 1993 года. А Аркаим - с 1996 года.

-- Значит, у вас 15 лет работы. Можно ли подвести какой-то итог?

-- Итог? Может быть, с точки зрения людей науки, я - неудачница. Не защитила диссертацию. А это ведь очень важно для человека науки. Диссертация практически уже готова. Но: Кажется, настроилась ее защитить. В любом случае неудачницей себя не считаю. Я счастливый человек. Потому что получаю удовольствие от своей работы.

-- Я вроде обо всем спросил. Но есть еще один вопрос: зачем людям лебеди?

-- Лебеди? С дочерью мы иногда читаем Аксакова, его замечательный очерк "Записки ружейного охотника Оренбургской губернии". В нем есть о том, как он был страшно разочарован мясом лебедей. Их ведь стреляли, подавали на царские столы. Но Аксакову лебединое мясо не понравилось: черствое, невкусное. "Не знаю, за что его так расхваливают". В наше время у большинства охотников и даже браконьеров рука не поднимается стрелять в лебедей. Люди считают, что это птица сказочная.

-- Наш разговор закончим лебединой точкой. Спасибо.

Комментарии
Комментариев пока нет