Новости

Благодаря снимку космонавта Олега Новицкого.

Устроили «ледовое побоище».

Став «президентами», много чего пообещали.

Реабилитационную программу для спортсменов организуют в санаториях Сочи.

На Играх разыграют 44 комплекта наград.

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Подозреваемая втерлась в доверие к пенсионеру и забрала деньги, которые мужчина планировал потратить на еду.

Часть ограждения и покрытия крыши были повреждены тающим снегом.

Пока центр функционирует в тестовом режиме.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Есть ли у нас писатели?

17.02.2011
Поэт Николай Година и обозреватель "Челябинского рабочего" Михаил Фонотов выясняют этот вопрос

--  М.Ф.: С чего начнем? С "утки"?

--  Н.Г.: Да, прошла такая "утка".

Поэт Николай Година и обозреватель "Челябинского рабочего" Михаил Фонотов выясняют этот вопрос

-- М.Ф.: С чего начнем? С "утки"?

-- Н.Г.: Да, прошла такая "утка". На собрании писателей Нина Пикулева вдруг встает и говорит: "А вот Година был у Юревича, и Юревич будто бы спросил: разве у нас есть писатели?"

-- Хорошая завязка. И что дальше?

-- Я сразу объяснил присутствующим, что у Юревича никогда не бывал на приеме. Так же, кстати, как у Сумина, хотя отношения у нас были хорошие.

-- Но откуда эти разговоры?

-- Я предполагаю, с той встречи, когда мы собирались в "Челябинском рабочем" по поводу литературного музея. Тогда тоже прозвучал этот сокровенный вопрос: разве есть у нас писатели?

-- Вопрос-то, однако, насущный.

-- Я вспоминаю, как-то, давно уже, мне позвонил вице-губернатор Андрей Николаевич Косилов и попросил популярно ответить на все тот же вопрос: есть ли у нас писатели? И я по списку, субъективно, конечно, на свой вкус, сказал ему, кто чего стоит.

-- Такая консультация, скажем так, по специальному вопросу, наверное, необидна?

-- Согласен. В самом деле, если Михаил Юревич (как и другие губернаторы) не знает писателей области, то прежде всего надо разобраться, что мешает писателям и губернатору познакомиться и кто должен сделать первый шаг.

-- Да, конечно, но как им познакомиться?

-- У меня было такое предложение: издать книгу о писателях Южного Урала, которая бы ответила на этот вопрос. И я говорил: прежде чем просить помещение для литературного музея, надо доказать, что мы существуем, что музей нужен как раз для того, чтобы о нас узнали шире.

-- Значит, тогда речь шла о музее. А для кого? Для писателей? Или для читателей?

-- Кто его знает. Что касается моего мнения, то музей, конечно, нужен. И не для того, чтобы там выставить пишущую машинку или письменные принадлежности. Музей должен вести какую-то научную работу. Ведь это общая беда: южноуральцы мало знают о своих писателях. От самых первых до ныне здравствующих. Так что вопрос о том, есть ли у нас писатели, могут задать многие.

-- А все-таки есть ли они?

-- Есть. Были и есть. Мы можем назвать пять-шесть имен, а если поднатужиться, можно и десяток набрать - настоящих писателей, известных в области и не только здесь.

-- Имена?

-- Я не хотел бы называть имен, потому что это очень субъективно.

-- Но если ты назовешь поэта Михаила Львова, то возражений, я думаю, не будет.

-- Из старых писателей я могу назвать двоих. На первое место поставлю Бориса Ручьева, а на второе - Михаила Львова. А в запасе останется еще десяток имен, которые пользуются заслуженным успехом и известностью.

-- А как быть с остальными? Их куда?

-- Я считаю, что у нас литераторы делятся на две партии - профессионалы и любители. С некоторых пор стало известно, что у нас в России всего четыре профессиональных писателя, тех, которые зарабатывают на жизнь своей профессией: это Илья Резник, Андрей Дементьев, Лариса Рубальская и Игорь Губерман. Критики с большой долей иронии относят их к профессионалам. Это - в России. Что говорить о Южном Урале? Я много лет занимаюсь с писателями-любителями в Центре народного творчества и в литературных объединениях. Читаю горы их произведений. Это - любительство, самодеятельность. А почему нет? Из них очень редко выходят серьезные писатели. Редко, но выходят. И пусть люди пишут стихи, если им это нравится. Так было и раньше, в советские годы: где-то раз в пять лет мы принимали в союз писателя, который преодолел уровень самодеятельности.

-- А сегодня как?

-- Сегодня, по-моему, у нас около 80 членов союза. Недавно мы приняли сразу 11 человек. А через неделю приехали из Москвы Валентин Сорокин с Константином Скворцовым и в Златоусте скопом приняли еще 11 человек. При этом и такса в члены союза поднялась до столичной - с трех до пяти тысяч рублей.

-- Это плохо?

-- Плохо. Потому что такими приемами мы уронили авторитет писателя ниже некуда. Берем количеством. Прихожу, смотрю - выходит батюшка с крестом, его принимают в союз. Рекомендующий первым делом доводит до сведения, что батюшка пожертвовал тысячу рублей в писательскую казну.

Вот и я спрашиваю: как губернатору вести себя с такой писательской организацией? Как он может помочь 80 писателям?

-- Хорошо. Допустим, десять писательских имен у нас есть. А сколько наберется самодеятельных?

-- Думаю, не десятки, а сотни.

-- В том-то и дело, что никто не считал. Не нашлось такого человека, который занялся бы местным литературным процессом. Как-то его собрать в кучу. А собрав, взвесить. Расставить по полочкам. Впасть в анализ: Но чего нет, того нет. Дальше - интересно было бы узнать, сколько тех, кто посещает какие-то литературные кружки. И прикинуть, сколько тех, кто никаких кружков не посещает, но что-то пишет "для себя". Сотни их или, может быть, тысячи? А сколько тех, кто читает нашу поэзию и прозу? Их, может быть, тоже тысячи. Наконец, сколько тех, кто покупает книги? Кто держит их в своих библиотеках? А сколько проводится встреч с писателями, вечеров поэзии в клубах и библиотеках? То есть никто не знает, какова наша литературная среда, как и чем она наполнена. Может быть, если ее мало-мальски изучить, окажется, что есть что сказать губернатору. И есть необходимость в музее.

-- Не знаю, кого винить в том. Наверное, все виноваты. Приведу такой пример. В одном из городов области я выступал в библиотеке. А после меня попросили подарить библиотеке книги. Я им, конечно, подарил. И спрашиваю: "А что, вам не выделяются деньги на пополнение фондов?" "Выделяются, - говорят, - но мало. В этом году 500 рублей всего". "И что вы купили?" "Дарью Донцову". Потому что спрос на нее. Значит, теперь уже и библиотекарь пошел на поводу у спроса. Кстати, в свое время при губернаторе был создан редакционно-издательский совет, который рекомендовал администрации, какие книги местных авторов достойны издания. Почему бы не возобновить эту практику?

-- Ты говоришь о диктате спроса. А как относиться к спросу? Отвергать? Подлаживаться к нему? Молиться на него?

-- В свое время проводились читательские конференции. Вышла книга - конференция. Люди собирались и обменивались мнениями. Ничего подобного теперь нет. Теперь все - на рынке. Посмотри в книжном магазине, в каких роскошных томах выпускается "поэзия" Ильи Резника. Но разве это литература?

-- Илья Резник пишет тексты для песен. А челябинские поэты пишут тексты для песен?

-- Наверное, кто-то пишет.

-- Но кто?

-- Я не знаю. Во всяком случае, я сам не пишу. Много ли радости, если композитор написал на мои стихи плохие песни? От меня требовали чего-то лирического. Или псевдонародного. Или к съезду партии. Из всех песен мне самому понравился романс, который написал Андрей Крамаренко на мои стихи. Но не хочу винить композиторов, виноват я сам, потому что мои стихи не песенные. Правда, сегодня пишут музыку на стихи Мандельштама, а их песенными тоже не назовешь.

-- Когда на каком-то концерте, на котором присутствует, как говорится, цвет области, в том числе и местная власть, объявляют песню о Челябинске (музыка Александры Пахмутовой, текст Михаила Львова), это, согласись, звучит, это и есть создание известности, полезности и спроса. Вся область узнает, что есть на Южном Урале поэты! И именно они делают то, чего никто, кроме них, не сделает, - прославляют свой край. А иначе зачем они? Чтобы создавать вечные ценности, о которых никому неведомо? Пушкин с Лермонтовым снисходили до текста для песен, а наши писатели выше этого. Точно так же они всегда свысока относились к сотрудничеству с прессой. А ведь газеты имели тиражи в сотни тысяч экземпляров. Писатели должны были штурмовать редакции, чтобы выйти на их страницах к читателям. А они ждали, когда к ним придут с поклоном. И чего дождались?

-- Но ведь нигде же стихи не печатают, в том числе и "Челябинский рабочий".

-- Не убедили. Но зайдем с другой стороны. Сейчас каждый город, каждый район имеет свой гимн. Кто написал тексты для них? Наши признанные поэты?

-- Есть и наши.

-- Может, и есть, но мне попадались беспомощные тексты вот именно самодеятельных авторов. А почему так? Я думаю, потому, что местные писатели не принимают близко к сердцу местную жизнь. В таком случае какую жизнь они принимают близко к сердцу? Соседскую? Столичную? Заграничную? Или какую-то абстрактную? Они хотели бы быть выше злобы дня.

-- Тут с тобой можно поспорить. Пушкин с Лермонтовым не писали тексты специально для песен. Чайковский прочитал "Евгения Онегина" и написал оперу. Но, конечно, надо идти навстречу друг другу. Надо быть активнее.

-- Давно надо было выйти из лирических окопов.

-- Ты прав, но сегодня уровень литературы так упал:

-- Досиделись. Не упал, а уронили сами. В атаку бросились другие.

-- Но ведь есть и такие авторы, которые не опускаются до уровня бульварного чтива. До потребы. Им-то и требуется помощь властей. Не все же кинулись в рынок.

-- Но, может быть, можно работать талантливо и на рынок? Боюсь, что такой мысли и не возникало. С рынком или без рынка, но надо, чтобы было интересно. Чтобы захватывало. Надо зацепить, если на то пошло, с первой же страницы, с первой же строки. Писатель должен уважать своего потенциального читателя. А не обижаться на него, если не увлекся произведением. И не ублажать себя тем, что читатель пошел никудышный, не дорос до писателя.

-- Конечно, возник новый спрос, новая мода. Появилось какое-то фэнтези. Иные бросились писать под фэнтези. Или переделывать Чехова, Достоевского. Но главное, все ударились в чернуху. Иную книгу прочтешь - и жить не хочется. А ведь литература должна настраивать на позитив.

-- Надо поспевать за временем. Как делали себе имена Рождественский, Ошанин, Матусовский, тот же Дементьев? Через песню. Недавно был концерт к юбилею Арно Бабаджаняна. Да, прекрасная музыка, но и тексты - не те, что сейчас поют.

-- Да, у Рождественского каждая песня - это стих. А у Резника?

-- Нет, и у Резника есть тексты, которые благодаря музыке, оркестру, голосу - живут. Но вернемся на Южный Урал. Скажи мне, есть ли у губернатора возможность ненароком встретиться с южноуральской литературой? Или, может быть, вы сами наводите его на свой след? Может быть, вы приносите ему свои книги? Что вы делаете, чтобы как-то ввести его в свой круг? Он же, по сути, изолирован от вас.

-- И мы от него. И то, и другое.

-- К сожалению, писатели не способны собраться вместе и выработать какую-то стратегию своего поведения. Да, они непрактичные, непробивные, самолюбивые, впечатлительные, обидчивые, но неужели все так безнадежно? Без патрона - никак? Ведь не только наши начальники не знают, есть ли у нас писатели, сами литераторы только об этом и спорят: кто писатель, а кто не писатель.

-- А я бы на месте того же губернатора потребовал, чтобы наши филологи создали книгу о южноуральских писателях, а в ней показали бы, кто есть кто. Я все-таки считаю, что нужна такая книга. Ее-то и принести Юревичу, чтобы он мог свериться, узнать имена, произведения.

-- Видишь ли, я думаю, чтобы произвести впечатление на власть, надо показать ей, как успешно идет литературное обслуживание, сопровождение нашей жизни. Это - ваш сектор.

-- Согласен, что есть и такая наша обязанность - не только витать в облаках, но прежде всего показывать реальную жизнь.

-- В любом случае писатели должны как-то проявлять себя. Они должны знать жизнь, которая бурлит вокруг них, и знать лучше других. И вмешиваться в нее. Я знаю примеры, когда жизнь заставляла писателя бросать толстые романы и браться за горячую публицистику. Как ни странно, но писатели забывают, что в руках у них перо - оружие очень сильное. В конце концов, дело не в том, чтобы быть любезными властям, надо как-то помогать людям жить. Ведь писатель - их голос! Сейчас все, в том числе и администрация, говорят, что надо менять имидж области. Не ваше ли это дело?

-- Наше, конечно, но я все-таки считаю, что власть должна помогать нам. Другое дело, как помогать такой ораве?

-- Если доложить власти, что у нас пять или десять настоящих писателей, то это может ее разочаровать: мало вроде того. Но наша литературная среда не может ограничиваться несколькими именами. Это - обширный сектор общества. А пять имен - на вершине пирамиды.

-- Но и на вершине не сладко. Даже те книги, которые мы выпускаем на средства спонсоров, а то и на свои гроши, никому не нужны. У меня весь балкон в книгах, а в библиотеках их нет. Как же о нас узнают? Нет, мы и не просим, чтобы нам платили зарплату. Хотя в Орловской или в Кемеровской области писателям зарплату платят - 10 тысяч рублей. Завидно, но не о деньгах речь. Какая-то помощь, какое-то внимание возможны. Ведь и мы можем спросить: есть ли у нас власть? Согласен, мы не проявляем активности и власть не проявляет к нам интереса. Хорошо бы сделать шаги навстречу, чтобы убедиться, что у нас на Южном Урале есть власть и есть писатели.

Комментарии
Комментариев пока нет