Новости

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Подозреваемая втерлась в доверие к пенсионеру и забрала деньги, которые мужчина планировал потратить на еду.

Часть ограждения и покрытия крыши были повреждены тающим снегом.

Пока центр функционирует в тестовом режиме.

На 26 февраля запланировано 50 развлекательных мероприятий.

Среди пострадавших – два несовершеннолетних мальчика.

Удар ножом он нанёс в ответ на попадание снежком в лицо.

Открытие автомобильного движения запланировано на 2018 год.

В Пермском крае осудили мужчину, который более полугода избивал несовершеннолетнюю.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Граду и миру

23.04.2003
Владимир Боже считает, что Челябинск нужно "таранить"

Он начинал "точить" свое перо на страницах нашей газеты. Тогда, много лет назад, его заметки были коротки, как его фамилия. Сегодня Боже - человек с большим авторитетом. Он, исследователь неизвестных страниц в судьбе нашего города, сам вошел в его историю и неотделим от нее еще и как создатель Центра историко-культурного наследия Челябинска, которому исполнилось десять лет.
К таким людям, как Владимир Стейгонович, нужно идти, как ходят к роднику с чистой водой.

Владимир Боже считает, что Челябинск нужно "таранить"

Он начинал "точить" свое перо на страницах нашей газеты. Тогда, много лет назад, его заметки были коротки, как его фамилия. Сегодня Боже - человек с большим авторитетом. Он, исследователь неизвестных страниц в судьбе нашего города, сам вошел в его историю и неотделим от нее еще и как создатель Центра историко-культурного наследия Челябинска, которому исполнилось десять лет.

К таким людям, как Владимир Стейгонович, нужно идти, как ходят к роднику с чистой водой. Для журналиста это особенно важно в эпоху информационного хаоса. Нынче в моде материалы о жизни и смерти политиков и олигархов. СМИ с азартом отражают экономические и криминальные "разборки", военные конфликты, теракты, вспышки новых болезней: Темы сенсаций так быстро сменяют друг друга, что не успеваешь испугаться или обрадоваться. О Владимире Боже можно смело сказать, что он прикоснулся к вечности.

Кого бы я ни спрашивала, все отзываются о нем как об уникальном человеке. Сам человек энциклопедических знаний, он стал зачинщиком проекта по выпуску энциклопедии "Челябинск", опередив в этом многие другие российские города. Подвижник!

Выпуску энциклопедии предшествовала большая работа. Владимир Стейгонович давно жаждал осуществить некий прорыв в сознании челябинцев. Чтобы привить жителям миллионного города осознание того, что они - члены городского сообщества, что существует связь времен и современникам необходимо знать, что здесь происходило задолго до их рождения и что они могут сделать для будущего. От этого зависит установление контакта человека с городом. Неуверенность в себе, которая владеет многими, неумение вершить дела, вести правильный образ жизни, иметь нормальные взаимоотношения с людьми - результат отсутствия такого контакта, о чем мы даже не задумываемся.

История города была изучена плохо, материалов почти не было. Боже с коллегами стали проводить ежегодные конференции, посвященные городу, издавать книги на основе документальных и краеведческих материалов. На сегодня их выпущено более 20. Потом появился двухтомный альбом "Челябинск-2000", от него перешли к более фундаментальному проекту - энциклопедии.

-- Причем это не столько книга, сколько процесс, - рассказывает Владимир Стейгонович. - Пройдет несколько лет, появятся новые наработки. Потребность в новом материале приведет к созданию новой книги.

Когда мы готовили энциклопедию, хотели предварить ее фразой, которой Папа римский начинает свои проповеди: "Граду и миру". Книга помогает осмыслить вехи развития города, наиболее значимые имена, события и так далее. По ней мир может судить о городе.

-- А чем он может быть интересен миру?

-- Челябинск развивается в разных ритмах. И на определенных этапах своей истории он вписывается в стратегические цели России, играя главные роли в жизни страны. Есть персоналии, люди, которые здесь что-то значимое делали. А сколько современников прославили Челябинск! Важных событий и талантливых людей немало в истории города, но мы скромничаем, когда заходит речь о значении Челябинска. И что в итоге? Тот же Екатеринбург претендует на третье место в России, на столичность. У Челябинска таких притязаний нет. Мы ничем не хуже, мы конкурентоспособны во многих проектах, но нет смелости заявить о себе. В головах срабатывает: "Разве мы можем?" Мы не понимаем той силы, какую имеем из-за отсутствия самосознания. Но оно уже появилось у нас в результате бурного, быстрого развития Челябинска.

-- Не было минут сожаления, что вы родились в Копейске Челябинской области, а не там, где история богаче?

-- Я подхожу так: где родился, там и пригодился. Важно, куда ты вписался. Челябинск плохо изучен, историку есть где развернуться. Чего уж пенять на судьбу. Делай, что должно! И я рад этой возможности. Хотя не все из задуманного нам удается реализовать. Не всегда получаем поддержку. Многое ограничивается разговорами.

-- Может, накладывает отпечаток менталитет нашего города? Кстати, каким вам видится "характер" Челябинска?

-- Жестким. Наш город - не для слабых. Его надо таранить, и неоднократно, чтобы чего-то добиться. И все по той же причине: это город, в котором люди не осознают себя жителями его. Где-то я читал: аквариумные рыбы выделяют вещества, еще не изученные, но которые позволяют им жить в этой воде. И эта обжитая вода для них более благоприятна, чем свежая. Видимо, то же происходит с городом: когда население осваивается, появляются свои мифы, свои легендарные личности, свои достопримечательности. То, чем он отличается от других городов. Если память об этом сохраняется - происходит развитие. Знаете, меня абсолютно не устраивает отношение к культуре в нашем городе. Возьмем того же Ярушина. Человек сделал многое, чтобы продвинуть Челябинск. А город! Побеспокоиться о минимальных условиях для таких людей - обязанность города, чтобы в нем формировались здоровые, хорошие взаимоотношения между людьми. Где гарантии, что сегодня ты на коне, а завтра с тобой не поступят так же? Нужно смотреть дальше, чтобы здесь хотелось жить, а если кто-то уезжает, то с чистой душой, без обиды. Многие ведь уже уехали.

-- А вы бы уехали?

-- Сложный вопрос. Возможно, уехал бы, если бы сделал все, что задумывал. Но до этого еще так далеко! 20 лет я собираю справочник по народному образованию. Ездил в архивы, встречался с людьми, фиксировал материал. И теперь должен нести ответственность перед ними и перед собой. Не завершив проекта, я фактически выброшу кусок своей жизни...

-- Что вас подвигло на краеведение?

-- После Челябинского госуниверситета пришел работать в областной музей. Однажды встретился там со старожилами города. Разговорились, и я понял, что история Челябинска практически не изучена, что существует целый пласт нетронутой информации. Меня захватил азарт поиска, я стал собирать эти материалы сначала из интереса. Их становилось все больше и больше. Начал публиковать небольшие заметки в газете. Случалось, что старожилы не соглашались с моими выводами, говорили: "Это неправильно". Но документы подтверждали мою правоту, ибо память человеческая подвержена влиянию времени. Потом мое увлечение переросло в научную деятельность.

Краеведение в Челябинске сформировалось в 30-е годы. Я хорошо изучил это течение, даже выпустил справочник "Краеведы и краеведческие организации Челябинска до 1941 года". Так вот, в те годы считалось: чтобы быть краеведом, необязательно быть специалистом, достаточно иметь минимальную грамотность. Есть ученые, которые пишут методички, составляют анкеты. А краеведы заполняют их путем опроса. Это была ошибка! Краеведение - изучение края методами различных наук, оно должно давать объективные знания. Сбор версий - это всего лишь фольклор.

-- Вы были в детстве "юным следопытом"?

-- Конечно. Ходил к ветеранам, записывал их рассказы. Это дало мне опыт контакта с людьми. Разговорить человека не так просто, как кажется. Вообще-то интерес к истории у меня со школы: еще тогда я успешно участвовал в исторических олимпиадах. Правда, демобилизовавшись из армии, собирался пойти в художественное училище.

-- Вы рисовали?

-- Да, причем не просто баловался. Но потом подумал: "Куда это я собрался! Пойду, куда хотел, - на исторический факультет".

-- А что от той мечты осталось?

-- Она не растворилась. То, что в человека заложено, не может исчезнуть бесследно.

-- И что, вы пишете по вечерам картины?

-- Нет, у меня это проявляется иначе. Работая в музее, я делал выставки - то же творчество, ведь хорошие выставки "проявляют" твой художественный вкус и воображение. Тем более, что мы пытались в музее осваивать такое направление, как "Новый музей". То есть сочетали подлинные материалы и созданные искусственно. Мне довелось делать и художественную выставку: в свое время я собрал для музея довольно большую коллекцию картин. Мы побывали в 30 или более мастерских, познакомились со многими челябинскими художниками. Это Качалов, Ходаев, Аникин, Латфулин, Чернилевский и другие. Было много чаю выпито, состоялась уйма разговоров. В результате мы приобрели очень интересные работы. В принципе я неплохо представляю развитие живописи и российской, и зарубежной. Побывал во многих музеях. А сейчас на уровне хобби увлекаюсь фотографированием. С его помощью тоже можно передать состояние, настроение. Картины? Времени нет, но, думаю, я их еще напишу. Когда пойду на пенсию, оставлю себе что-нибудь незначительное из работы и буду спокойно писать картины.

-- А вы, наверное, романтик?

-- Как вы думаете: в нашей жизни можно что-то делать, не будучи романтиком? Сначала надо обнаглеть и помечтать, а получится либо нет, жизнь покажет.

-- Романтиком быть сложно в наше прагматичное время!

-- Сложно! Ударяться больно. Я считаю, мы что-то пропускаем в жизни. В результате общество развивается не так. Недавно сидели в редакции энциклопедии (хороший у нас народ подобрался!) и разговаривали вот о чем. Разве можно было себе представить в 70-е годы или даже в начале 80-х, что по городу может идти девчонка-подросток, крыть матом налево и направо да еще пить при этом пиво? А сейчас мат как способ выражения мысли стал чуть ли не нормой. Диву даешься: те, кто должен бороться с этим явлением, восприняли мат как свой родной язык и им пользуются. Значит, культура где-то не срабатывает. Теряется что-то тонкое, а на смену приходит нечто грубое. Исчезает внутреннее табу как признак цивилизованности. И что в результате? Ставим бронированные двери, а подъезды такими же загаженными остаются. Каков же тогда уровень культуры в целом?

-- Зато как много красивых элитных домов нынче строится. Считается: чем больше богатых людей, тем меньше бедных.

-- Не знаю. Недавно в городской Думе возник интересный вопрос: не дать ли право богатым горожанам называть в честь себя улицу, заплатив за это достаточное количество денег? Мол, городская казна пополнится. Я - против. Мы не можем подогревать социальное неравенство такими вещами. Представьте: пройдет какое-то время, и вдруг этого человека арестуют, посадят в тюрьму? А улица уже названа, и деньги заплачены. А если его доходы не совсем чисты? Как люди будут жить на такой улице?

-- Парадоксы нашего времени: Кстати, что в этом смысле разумного можно было бы позаимствовать из опыта Челябинска столетней давности?

-- Много чего. Школьницам не разрешалось приходить на занятия в дорогих украшениях, чтобы не ущемлять менее состоятельных, землю в аренду отдавали, а не продавали, существовала открытость доходов городских властей. Что касается жажды памяти о себе, любимых, то существовали такие формы. Можно было создать стипендию своего имени. Портрет мецената, вложившего средства в развитие учебного заведения, там и выставлялся. Фамилии благотворителей, перечисливших деньги на возведение храма, указывались на мраморной доске: Надо понимать: не может быть так, чтобы тот, кто доминирует в материальной системе, преобладал и в духовной. А в наше время все смешалось: если человек имеет деньги, то он и академик, и депутат, и: Это неправильно. У немцев есть поговорка: "Самые легкие пути пройдены". Людям всегда кажется, что раньше жилось лучше. Но это не так. Сто лет назад были схожие с нашими сложности: преступность, дороговизна. Я уже как-то высказывался, что проблема дореволюционного Челябинска состояла не в том, что не было больниц, а в том, что лечение дорого стоило. Сегодня эта проблема вернулась. Однако из прошлого нужно брать лучшее, а худшее отвергать.

-- Вам приходится идти на компромиссы?

-- Иногда это необходимо. Допустим, человек исповедует ценности, которые я не разделяю. Однако не стоит обострять отношения во имя общего согласия. Допустим, не нравится мне памятник на площади Революции. Но пока живы те люди, для которых это нравственная ценность, пусть он стоит. Если мы пришли к другим ценностям, давайте создадим другой центр, город большой - 500 квадратных километров.

-- Лично вы способны влиять на подобные решения?

-- Не в очень большом объеме, но хотя бы на сантиметр помогаю продвинуться в вопросах изучения истории города, охраны памятников, наименовании социальных объектов. К сожалению, как представители челябинской культуры любого направления мы не принадлежим к числу тех, кто радикально все это определяет, но можем воздействовать на процессы в том или ином ключе в меру своих сил.

-- Зачем вы всю свою жизнь кладете на алтарь работы?

-- Так и должно быть. Если человеку нравится его профессия, то не возникает противоречий.

-- Углубившись в историю, вы хорошо представляете сегодняшнюю жизнь?

-- Достаточно. Активно участвуя в создании энциклопедии, могу видеть самые различные стороны: и статистику, и людей. У меня хороший уровень информированности. Да я же живу в этом городе, разве можно от него дистанцироваться? Если транспорт у нас работает плохо, я это на себе почувствую, как и все другие общественные проблемы. У меня двое сыновей, младший в школе учится, старший - в аспирантуре, и проблемы, связанные с образованием, мне тоже известны.

-- У вас огромное количество контактов с людьми. Можете сказать: "А особенно я горжусь дружбой с:"

-- Нет! Дружба - не предмет гордости. Она - как воздух. Я же не говорю: "Особенно горжусь тем, что дышу этим воздухом". Но друзей не бывает много. Ты поддерживаешь отношения с ними независимо от своего социального положения, должности, успешности или неуспешности карьеры. Эти люди составляют основу тебя.

-- Ну, а сказать: "Я горжусь, что встречался с такой-то личностью", можете?

-- Лучше по-другому: "Я счастлив, что в жизни мне встречалось много интересных людей". Много! И прежде всего те, кто рассказывал мне о том или ином периоде истории города, особенно дореволюционном, о своих живых ощущениях. Я работаю благодаря этим знакомствам. Мне очень дорога моя книга "Челябинские хроники". В ней использован дневник акцизного чиновника Теплоухова. Он жил в сложное время: русско-японская война, Октябрьская революция, первая мировая, гражданская войны: Его записки сохранились у одной внучки в Челябинске и у другой - в Москве. Контакт с этими людьми и этим материалом стал фактом моей личной жизни. Когда читаешь пожелтевшие листочки, начинаешь внутренне дискутировать с автором как бы в сегодняшнем измерении жизни, хотя его давно нет на свете.

-- Что из сделанного вами можно оценивать как открытие?

-- Любое исследование - уже открытие на своем уровне. Писать о том, что известно, мне неинтересно. А чтобы состоялась такая работа, как издание дневника Теплоухова, я должен был открыть его личность, понять, что это значимая фигура, источник важной информации. В свое время я первым из челябинских исследователей обратил внимание на Евгения Францевича Шмурло. Это урожденный челябинец, который потом жил в Петербурге, был в дружеских отношениях со многими знаковыми фигурами начала XX столетия. В эмиграции он возглавил русское историческое общество. Я сделал первый шаг, а мой сын Ян продолжил эту тему, сделав ее дипломной работой. Он съездил в Питер, Москву, нашел документы в архивах и опубликовал эти материалы в "Челябинске неизвестном". Есть факты, которые заставляют понимать, что Челябинск на уровне интеллектуальном и сто лет назад не был провинциальным захолустьем. Джон Леннон в одном из своих последних интервью говорил: "Самое главное чувство, которым должен обладать человек, - чувство удивления". Он прав. Если я не удивился чему-то, то ничего и не произойдет. Если удивился, у меня появился вопрос, и я пытаюсь на него ответить.

-- Вы так хорошо исследовали Челябинск. А как насчет своих семейных корней?

-- Сложность в том, что местных корней у меня практически нет. Отец - из Прибалтики, это сейчас государство, удаленное от нас. Мать - из немцев Поволжья. Я пытался собрать сведения, когда еще были живы наши старики, и кое-чего достиг. У меня есть сведения о предках, уходящие к 30-м годам XX века. Я выстроил цепочку, собрал фотографии. Поэтому у моих детей будет память. Фамилия у меня редко встречающаяся. Недавно в Интернете я обнаружил своего полного тезку, только отчество у него другое - Жанович. Он живет в Магадане, специалист по сварке. Я расспросил своего отца и выяснил, что у моего деда был двоюродный брат и у него был сын Жан. Так что, вероятно, это мой родственник. Я намерен найти его. Изучение истории Челябинска позволяет почувствовать, что события, происходящие далеко за пределами, имеют отклик и здесь. А история семьи еще более позволяет понять это.

Лидия САДЧИКОВА

Комментарии
Комментариев пока нет