Новости

О мужчине, находящемся за рулем в нетрезвом виде, стражей порядка предупредили горожане.

Автолюбилельница на Skoda Octavia сбила коляску с четырехмесячным малышом на улице Корепина.

По предварительной информации, возгорание могло стать результатом поджега.

Четырнадцатилетняя девушка два месяца назад ударилась во время катания с ледяной горки и жаловалась на боль в ушибленном суставе.

Оно сможет выпускать продукцию, которая сейчас закупается за рубежом.

Инцидент произошел в Петроградском районе города минувшим вечером.

Инцидент произошел минувшим вечером на Шоссе Космонавтов.

Деньги предназначались для оплаты коммунальных услуг.

Агрессивного наркомана задержали сотрудники Росгвардии.

Учитывались разные аспекты проживания в регионе.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Всех белых белее…

21.12.2011
Как бы то ни было - Гавриил Васильевич Енборисов. Был такой человек. Казак. Его длинная жизнь, как всякая, поучительная, но, может быть, поучительнее других.

Эпиграфом к этому очерку я взял стихи неизвестного мне автора:

Сдержи, моя Отчизна, стоны,

Когда пытают на огне.

Еще погибнут миллионы

В братоубийственной войне.

Когда же варевом кипящим

Кровь схлынет, унося века,

Что мы на голом дне обрящем,

Никто не ведает пока…

Эти две первые буквы в фамилии Енборисов мне не понятны. Вроде бы русская фамилия, однако - не совсем. Единственное, что могу я предположить, - когда-то какой-то «грамотей» какого-то Е.Н. Борисова переиначил в Енборисова. Впрочем, не исключено, что происхождение этой фамилии имеет более глубокие корни.

Как бы то ни было - Гавриил Васильевич Енборисов. Был такой человек. Казак. Родился в 1868 году в станице Арси - это, по его же словам, «один из лучших поселков, расположенный при озере Ачагуль, в 45 верстах от Урала и недалеко от горы Иремель», то есть у нас в Нагайбакском районе, а умер через 78 лет в Китае, в Харбине. Такая длинная жизнь, как всякая, поучительная, но, может быть, поучительнее других.

Что за личность - Гавриил Енборисов? Парень бравый, как и положено казаку, рисковый, активный, если не суетливый и не суетный, задорный, если не задиристый, легкий на подъем и на поступки. Характерный пример, один из многих: после первого же отпуска вернулся в юнкерское училище пьяным, за что был отчислен из учебного заведения. Вообще, церемонии - не для него. Рубака - в том смысле, что сказал, как отрубил. Однако в характере Гавриила Енборисова выявился «стальной» несгибаемый стержень - его верность императору и императрице и его безграничная ненависть к революции.

Наверное, надо бы его «увидеть», хотя бы таким, каков он на старинной, может быть, харбинской, фотографии. На ней Гавриил Васильевич во весь рост. Невысок. Папаха, естественно, набекрень. Шинель неказистая, вроде плащика, явно помятая. Погоны - полковничьи. Ряд наград на груди. Среди орденов Святой Анны и Святого Станислава, между медалью «В память царствования императора Александра III» и другими наградами различаю знак «За Великий Сибирский поход» - узорчатый круг с золотым мечом поперек. (Никогда не думал, что за бегство через всю Сибирь возможны награды). Шинель без пуговиц, с глухим воротом. Мягкий поясок, прогнувшийся под тяжестью кобуры. Сапоги с твердым носком и высокими каблуками, начищены до блеска. В правой руке трость. Гавриил Васильевич стоит у какой-то декоративной жердяной оградки.

Лицо казака - мужественное, но не грубое. Густые брови, открытый взгляд. Тонкий нос. Темные усы над упрямыми губами. Наверное, брит наголо, как на другом фото.

Если бы не 1917 год, не его Февраль и не его Октябрь, о Гаврииле Енборисове мало кто знал бы. История его не заметила бы. Потому что ни в каких исторических событиях он не засветился. Если, конечно, не считать два трепетных приза, полученных из рук самой императрицы Александры Федоровны. 1917 год разделил его жизнь на две части. Первая - на родине, вторая - на чужбине. Первая - непритязательная, без особых событий, обыкновенная обывательская текучка, а вторая - «историческая», жертвенная, бескомпромиссная. И среди белых ему не было равных в страсти, с которой Енборисов исторгал ненависть ко всему, что произошло в России. Он стал эталоном контрреволюции. Тем и остался в истории.

Приглядимся, где, когда и чем жил Енборисов до революции.

1887 год - парню 19 лет, самое начало службы, дорога из Арсей в Оренбург, в юнкерское училище.

1892 год. Училище - позади, Гавриил - подхорунжий. Ему 24 года.

1893 год. Гавриил - хорунжий 5-го Оренбургского казачьего полка. Однако - уволен «на льготу».

1896 год. Служба, на этот раз в 3-м Оренбургском казачьем полку.

1897 год. Гавриил - сотник. Ему 29 лет. Он увлекается верховой ездой, скачками. В нем выявляется талант наездника. Он побеждает в состязаниях, получает дорогие призы, в том числе дважды - из рук самой императрицы.

1899 год. Гавриил выигрывает скачку в 60 верст и приказом объявляется «лучшим ездоком русской кавалерии».

А что - кроме скачек?

1901 год. Енборисову поручается перепись лошадей в Сибири. И его же почему-то отправляют на «секретную рекогносцировку пограничной полосы с Австрией». Ему же предписано произвести «учет по Карагайскому станичному правлению за 20 лет».

1903 год. Енборисов - начальник учебной части 3-го казачьего полка.

1904 год. Енборисов - командир 4-й сотни.

1908 год. Отставка. По болезни. С пенсией. И вся служба. Енборисову 40 лет. Он - подъесаул. То есть помощник есаула. По современным меркам, старший лейтенант.

Возращение в Арси, в свое поместье. Однако на родине не сложились отношения с местными казаками - с 1910 года ему почему-то запретили присутствовать на поселковых казачьих сборах.

Потом - война, первая мировая. Никаких сведений о том, что Гавриил Енборисов - участник сражений. Вообще, у него об этой войне - ни слова. Молчание - до 1917 года.

А с 1917 года - неуемная активность. Тут он - на виду. Не пропускает ни одного собрания или митинга, не упустит случая выйти на трибуну, бесстрашно идет против толпы. Из Арсей переехал в Миасс, ближе к железной дороге. На месте не сидит. Едет в Петербург, выяснить обстановку. Огорчен обилием красного цвета. Пробирается в Смольный. Выслушивает Ленина и задает ему «каверзный» вопрос. Возвращается обратно. И сразу - в Оренбург. А потом - Верхнеуральск, опять Петербург, Троицк, Кирса, Тайсара, Верхнеуральск… Но - в сторону митинги. И шутки в сторону - бой у станицы Кассельской. Плен. Приговор - к расстрелу. Расстрел - и чудесное спасение: две пули в упор, и обе - в иконку-складень…

И - тот самый бесславный Тургайский поход с атаманом Дутовым. Не поход, а бегство от Кашириных - Остроленская, Требия, Браилов, Бриент, Тургайские степи.

Но Гавриилу Васильевичу и его соратникам судьба подарила возвращение в Оренбург. И в Верхнеуральск. И в Арси. К разгромленному и сожженному поместью. И встреча с сыном, с Николаем.

Окопы кровавой мировой войны «перекрасили» Николая. В 1917 году он взял сторону красных казаков, братьев Кашириных - несмотря на угрозы и проклятия отца. Когда дутовцы вернулись из Тургайских степей, Николай пробрался на их территорию, чтобы вывезти семью. Побывал и у отца. Говорили, но не помирились. На обратном пути Николай был схвачен у поселка Спасского и растерзан казаками.

О трагической истории отца и сына Енборисовых говорили разное. Одна из версий - когда Николай погиб, отец будто бы отказался взять труп сына, чтобы похоронить на родине. А еще говорили, что сам Гавриил Васильевич застрелил Николая, когда он появился в Арсях. Но были и такие люди, которые подозревали, что Николай был у красных шпионом и, значит, не виноват перед отцом. Сам Гавриил Васильевич о сына высказался так: «Старший мой сын Николай, довольно лихой офицер, участник германской войны, получивший много контузий, ранений и по излечении всегда возвращающийся в бой, получивший очень много наград, ярый противник советов, неожиданно сделался Андреем Тарасовичем Бульбой, то есть послушался бабы (жены) и, не исполнив благословения своего отца, ушел к советам, а потом, как блудный сын, было вернулся». Сын вернулся, но отец его не принял и не простил. «В результате сын похоронен в поселке Арсинском, по христианскому обряду». Наконец, Гавриил Васильевич с явной обидой, ссылается на то, что «была еще громадная ошибка со стороны казаков Спасской станицы» - тех самых, которые устроили самосуд над Николаем. Детали, может быть, не важны, в любом случае - трагедия.

Не суждено было Гаврииле Васильевичу доживать свой век в Арсях. Не было для него земли и на Урале. А была дорога на далекую и долгую чужбину: Омск, Семипалатинск, Павлодар, Иркутск, Чита, Харбин.

Свою скоропостижную офицерскую карьеру Енборисов сделал не в боях на германском фронте, а в годы гражданской войны - на Урале и в Сибири. В 1918 году он - есаул, в том же году - войсковой старшина, через год - полковник, и будто бы в полковники его возвел сам Колчак. И когда стало известно об аресте Верховного правителя, Енборисов подытожил: «Описать все переживания и трудности этого исторического похода я, пожалуй, не сумею, коротко скажу: стрельба, мороз, трупы, умирающие раненые, больные, и все это русские люди»…

Как ни странно, в эти же годы Енборисов не раз оказывался под судом и в тюрьме. В Верхнеуральске он был замечен в вымогательстве, в Троицке был арестован за служебные злоупотребления, за то же попадал под суд в Сибири. А в 1920 году военный прокурор обвинил его в том, что по дороге от Красноярска до Читы он со своим отрядом в разных селениях насильно, угрожая расстрелом, отбирал у населения лошадей, продукты и фураж.

Не пересчитать, сколько раз Гавриил Васильевич был то начальником, то председателем, то командиром, то их заместителем, но всегда командовал, председательствовал, начальствовал какими-то третьестепенными коллективами, вроде ревизионной комиссии. До первых ролей не поднимался. Уже в отставке, в Верхнеуральске, Енборисов принялся за издательскую деятельность, но его газеты «Телефон» и «Верхнеуральский вестник» популярностью не пользовались и продержались недолго. Правда, один из его постов иного плана, делового - он был председателем правления союза маслодельных артелей, продукция которого была известна не только в России, но и в Европе. Союз держал в обороте миллионы рублей. Какие-то деньги от них доставались и председателю. Кроме того, Гавриил Васильевич выращивал и продавал лошадей. Судя по всему, человек он был состоятельный.

Уже в Харбине Енборисов с группой казачьих офицеров организовал артель «Оренбургская колония» - с намерением куда-нибудь переселиться и обосноваться. Затевались переговоры с американцами - чтобы переселить 2500 семей в Америку. Сорвалось. На примете был Алжир, но им предложили остров Мадагаскар. Просились и в Мексику - не получилось. Остались в Харбине.

Заслуга Г.В. Енборисова в том, что в эмиграции он, хоть и не «из писучих людей», написал книгу «о всех переживаниях» - «От Урала до Харбина». В предисловии к ней автор уповал на то, что «всего не опишешь», но, может быть, «эти записки послужат кому-либо материалом для лучшей обработки, как взятым только с фактов, с действительности». Ценно то, что эта книга - из первых рук, пусть и откровенно личная, едва ли не исповедальная. Но важнее всего то, что она дает нам представление о взглядах и логике поведения белого казачьего офицера, который потерпел поражение в собственной стране и которому ничего не остается другого, как гордиться верностью своим идеалам и своему воинскому призванию. У Гавриила Васильевича было много времени на воспоминания и размышления, но он не позволил себе ни в чем усомниться, дать слабину, в чем-то уступить. Он стоял на своем до конца.

Можно понять то, что, вспоминая родные места, Гавриил Васильевич тосковал. «Помню, в 1904 году я ехал из Киева к себе в Верхнеуральск и, переваливая Урал у станции Уржумка, слышал, как ехавшая со мной в одном купе в Японию сестра милосердия, побывавшая и в Швейцарии, и в Скандинавии, воскликнула «Вот где Швейцария-то!» И она долго любовалась на уходившие от нас окрестности. «Не умеем мы ценить своего, родного», - добавила она, вздыхая».

«От Урала до Харбина» издана в 1932 году, а через пять лет Енборисов выпустил вторую свою книгу - «Правда о казаках (Жизнь казака как она есть)». Хотя она была задумана как произведение о казацкой истории, автор не мог надолго оставить себя в былом, он всегда находит повод, чтобы опять и опять возвращаться к неутихающей боли, к той не имеющей объяснения ситуации, когда казаки оказались в изгнании - за тысячи верст от родного куреня. Смириться с этим - не было душевных сил, сколько бы лет ни прошло. Автор и начинает с публицистики. Он утверждает, что в России революции не было. Если на то пошло, он формулирует сам: «Революция - это есть насильственное свержение существующей власти, как результат народного негодования, накопленного десятками лет и более». И добавляет: «А у нас на Руси этого не было». А что было? «В России произошел просто напросто бунт хулиганской кучки Государственной Думы, поддержанный генералами-изменниками Алексеевым, Рузским и другими проходимцами типа Лукомского». Народа здесь нет и, значит, нет революции. А был опять-таки «рабочий бунт, возглавляемый изменником Родзянко, и самочинно возникший Совдеп, возглавляемый каторжаниным Ульяновым».

Подавляя в себе неотвязные переживания, Гавриил Васильевич возвращается к истории казачества, но, прежде всего, для того, чтобы напомнить о его заслугах перед Россией. «России без казака не было, нет и не может быть» - это утверждение - как вбитый в землю кол. И более того: «Не будь казачьих земель - не было бы и белого движения, и не пробились бы мы за границу, не было бы эмиграции, все гибли бы в СССР».

Чем жив казак? «90 процентов своей жизни - для государства», потому что он - «верный сын Родины - великой России и слуга Царя».

И через два десятилетия после исхода Гавриил Васильевич верил в возвращение, называя пребывание в Китае отдыхом, «после которого все русские люди, с казачьим авангардом, пойдут на спасение гибнущей России».

Стихи - в начале, стихи - в конце, из книги Енборисова.

Промчатся столетья, пройдут поколенья,

Увидятся новые сны,

И станут народы читать без волненья

Историю страшной войны.

А в ней сохранится так много примеров,

Как русский народ воевал,

И как он своих же бойцов-офицеров

Своей же рукой убивал…

То, о чем мечтал и грезил Гавриил Борисович Енборисов, - наша реальность. Через 50 лет после его смерти в России - ни большевиков, ни советов, ни социализма. Не знаю, был бы казачий полковник доволен современной Россией. Наверное, все-таки был бы доволен. Но почему и теперь, как тогда, мы просим свою Отчизну сдерживать свои стоны, почему опять предвещаем братоубийственную войну, в которой погибнут миллионы? Почему опять звучат слова о том, что надо спасать гибнущую страну? Сколько можно стоять то на одном, то на другом краю, самих себя стращая сорваться в тартарары - и никак, однако, не сорваться? Сколько можно спасать и погибать? Мы уже всем надоели своими стенаниями.

Всему есть мера.

Михаил Фонотов

Комментарии
Вот может быть за те старые грехи, за невыученные уроки истории нас и бросает. Может быть сумеем избежать кровопролития в этот раз. Дай Бог.
Иван
21.12.2011 14:27:54
"Лучший ездок русской кавалерии"-и это история его не заметила? Если подъесаул-помощник есаула, тогда, видимо, подполковник-помощник полковника? Увольнение на льготу-это разрешение для казака временно находится дома.И так во всем чувствуется предвзятость автора. На примере Енборисова сделать обобщения о недостойности тех, кто потерял тогда свою Родину. Сам автор не хочет делать выводов из истории. Его устраивает мысль: кто победил, тот и прав. А вот прав ли на самом деле?
Саша
22.12.2011 17:55:06
это мой прадет.
алексей
20.02.2013 11:08:07