Новости

В ночь на понедельник в Свердловском районе города загорелся двухэтажный жилой дом.

По словам очевидцев, среди ночи они услышали страшный скрежет и грохот ломающихся конструкций.

Накануне 35-летний дебошир предстал перед судом.

Выпавший ночью снег создал восьмибалльные заторы на дорогах областного центра.

Награду Анатолию Пахомову вручил замминистра обороны России Николай Панков.

По словам свидетелей задержания, активиста посадили в полицейскую машину и увезли в ОВД Дзержинского района.

По предварительной информации, площадь пожара превысила 400 квадратных метров.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Пан директор

23.05.2003
Доктор наук Борис Панкевич стал руководителем  трикотажной фабрики

Виктор РИСКИН
Кыштым
Экстремал
- Я человек дела, - строго предварил нашу беседу Борис Иванович, - болтовни не терплю. Поэтому долго не вступал в партию.
Такое начало разговора располагало к дискуссии.
- Позвольте тогда поинтересоваться, почему?
- Я уже ответил: из-за болтовни и необязательности. Говорили одно, думали другое, делали третье.

Доктор наук Борис Панкевич стал руководителем трикотажной фабрики

Виктор РИСКИН

Кыштым

Экстремал

-- Я человек дела, - строго предварил нашу беседу Борис Иванович, - болтовни не терплю. Поэтому долго не вступал в партию.

Такое начало разговора располагало к дискуссии.

-- Позвольте тогда поинтересоваться, почему?

-- Я уже ответил: из-за болтовни и необязательности. Говорили одно, думали другое, делали третье. И больше распространяться не стоит.

Вот так дискуссия заглохла, едва начавшись: В свои 66 Панкевич выглядит хоть куда! Строен, подтянут, элегантен. В пределах поясного ремня нет и намека на "трудовую мозоль". Лицо интеллигентное, какое и полагается "носить" доктору экономических наук. В пользу здоровья и энергии говорит и житейский факт: младшая дочь учится в пятом классе.

По натуре он экстремал. Такого понятия 40 лет назад не существовало, но зато был выпускник Челябинского института механизации и электрификации сельского хозяйства Борис Панкевич, который стремился при распределении попасть в районы Крайнего Севера. Но экстремалов тогда и без него хватало, а потому все места в крае вечной мерзлоты были забиты. Оставалась Тувинская АССР. Тоже не Сочи: кругом степи, летом - пыльные бури, зимой - мороз под 50. Вот и поехал 22-летний инженер-механик Панкевич в район Саяно-Шушенской ГЭС, на границу с Монголией.

Тут надо сделать небольшое отступление. Наиболее сообразительные выпускники тогдашних вузов ехали в дальние, суровые края не только "за туманом и за запахом тайги", а за вполне конкретным северным коэффициентом. Рассуждали при этом вполне здраво: если уж положено отмантулить по распределению обязательные три года, то пусть эти три года запомнятся не жалким окладиком в 120 рэ, а вполне солидным заработком. Так вот, коэффициент в Туве был неплохой - 1,2.

Проба на быт

Тувинское испытание не все выдерживали. Бытовая неустроенность, своеобразный менталитет аборигенов, наложенные на отнюдь не райский климат, сбивали с ног как романтиков, так и реалистов. Из четырех выпускников ЧИМЭСХ остался один Панкевич. Остальные сокурсники ударились в загулы и в конце концов уехали.

-- Я тоже разозлился, - признается Борис Иванович. - У меня уже была семья. А куда я жену введу? В барак? Но тут поступило предложение от управляющего межрайонным объединением сельхозтехники перейти к нему. Основной аргумент в пользу перехода - мне давали четырехкомнатный особняк, оставшийся от директора расформированной МТС.

Управляющий знал, на что шел: близилась посевная, а на линейке готовности стояло лишь два трактора. Была нужда в энергичном, грамотном парне. А именно таковым уже зарекомендовал себя Панкевич.

-- Я взял с собой с опытной станции двух крепких, опытных механиков. Начали с того, что восстановили в ремонтных цехах паровое отопление. В Кызыле заказал два водогрейных котла - рабочий и резервный. Уже на следующий год внедрил поточно-цикловой метод работы. Ушли от холода и грязных спецовок. Поступающий на ремонт трактор сначала мыли, чего раньше и быть не могло, а потом уже приступали к его разборке и комплектовке. На выходе регулировали, обкатывали.

В местных газетах стали появляться статьи. Заголовки не баловали разнообразием. Чаще всего публикации выходили под одним названием - "Думающий инженер". По радио тоже звучали репортажи об инженере из Челябинска, который умудрялся поднимать самые провальные производства. Надо ли говорить, что имя Панкевича было окружено вниманием и почтением. Для него же самого четыре года, проведенных в Туве, были временем становления как специалиста, как личности. Для себя же он прояснил главное: каждый человек может добиться в жизни всего, чего хочет. Были бы желание, умение, вера в свои силы и готовность брать на себя, казалось бы, непосильную ношу. И еще понял, что от одного человека очень многое зависит, если он по натуре лидер и созидатель. Впрочем, и разрушитель, обладающий харизмой и большой амбициозностью, способен оставить после себя пустыню. Но последнее не к Панкевичу.

-- Вы удивитесь, - внимательно посмотрел на меня Борис Иванович, - но я противник всяких новшеств, навязываемых сверху. Кстати, это опять к тому, почему я долго не вступал в партию. Вот приезжает в район председатель Совета Министров Тувы Соколов. И начинается с трибуны: "Никита Сергеевич сказал, что надо использовать спаренную жатку, уборку вести раздельно, применять квадратно-гнездовой метод посадки кукурузы". А что ему возразишь? Не зря же в то время был в ходу анекдот: "Кукурузу не посадишь - тебя посадят, раздельно не уберешь - тебя уберут".

Конечно, умные специалисты в спор с руководящими болтунами не вступали, делали все по-своему. Те же, в свою очередь, указаниями и ограничивались, чтобы затем доложить наверх о том, как они вооружили массы на местах передовой идеологией. А на местах люди пытались исправлять организационные просчеты верхних наставников. Так было с реорганизацией МТС в РТС, когда районы лишились технического обслуживания.

-- Сломался трактор и стоит в поле, - вспоминает Панкевич. - Раньше бригада приехала бы и отремонтировала. А теперь хоть тащи его на базу. Стал думать, что предпринять. И придумал. Обратился к председателю республиканской сельхозтехники с просьбой дать на район семь "техничек" со всем необходимым инструментарием.

Даешь науку!

Передвижная ремонтная мастерская оказалась как нельзя кстати. И снова заговорили об инициативном Панкевиче. Но за инициативу, как известно, бьют. Завистливым и неповоротливым председателям колхозов, директорам совхозов стало невмоготу слушать дифирамбы в адрес какого-то пришлого умника. И посыпались жалобы в различные инстанции: мол, сельхозтехника обдирает хозяйства. Что-что, а жалобы у нас рассматривать любили. В самом деле, где еще чиновнику было отличиться, где развернуться, как не при защите интересов государства. Вот и пошли чередой проверяющие. Комиссия за комиссией. От районной до союзной. Панкевичу стало обидно. Отдал возрождению сельского хозяйства братской Автономной Тувинской Республики четыре года, а тебе такая вот благодарность! Но делать нечего: обида - не тот конь, который может вывезти. Вывозить надо самому. Взял отпуск и: не вернулся. И вот Панкевич в родном Челябинске. Встреча с друзьями и добрый совет: кончай с производством, иди в науку. А тут как по заказу создается НИИ промышленных тракторов. Бориса Ивановича встречают с распростертыми объятиями знакомые по ЧИМЭСХ преподаватели и сразу предлагают тему кандидатской диссертации - технико-экономические исследования промышленных тракторов в условиях Крайнего Севера.

-- Я облетел весь Север, - не без гордости говорит Борис Иванович, - изучал "поведение" тракторов в сложных климатических условиях. Защитил в Москве кандидатскую. Затем, спустя два десятилетия, в институте народного хозяйства - докторскую. Получил степень доктора экономических наук.

Но грянули известные события, и оказалось, что наукой не прокормиться. Да и хорошие производственники не в цене, поскольку сами производства развалились, будто карточные домики. Чуть ли не все стали жить под незримым лозунгом "Каждый выживает, как может!"

-- Меня сын спрашивает: "Папа, что делать?" Я отвечаю: "Погоди, Боря, я сам еще не сориентировался". Сын мой тоже механиком отработал. Короче, опыта у нас у обоих хватало. На моей стороне вдобавок были полгода работы на фондовом рынке, где я принес фирме небезызвестного Тенякова миллион рублей дохода. В общем, через какое-то время сын выкупил Кыштымскую трикотажную фабрику и стал ее полноправным владельцем. На его стороне энтузиазм и желание возродить погибавшее производство, а на моей, чего скрывать, сохранившиеся связи и опыт.

Шьем то, что продаем

Здесь в нашей беседе образовалась долгая пауза. И я знал ее причину: спустя полтора года, как сын Бориса Ивановича стал владельцем трикотажки, произошло непоправимое несчастье. Борис Панкевич-младший скоропостижно скончался. Смерть была столь неожиданной, что по городу поползли слухи один другого нелепей.

-- Все это вранье, - жестко заявляет Борис Иванович, - никакого криминала и в помине не было. По моему мнению, Боря просто надорвался. Круглосуточная работа, бесконечные командировки, постоянная нервотрепка с кадрами подточили здоровье.

Можно было перепродать фабрику, благо желающих предостаточно, а можно было продолжить дело сына. Панкевич выбрал последнее. Начал, как и положено, с наведения порядка. Нет, никого разгонять не стал. Разве что поприжал разгильдяев и устроил ликбез для непонимающих.

-- Борис Иванович, - спросил я, - сознание других вы пытаетесь перекроить. А как получается с собственным мировоззрением? Еще недавно вы были служащим, наемным работником, а вот теперь хозяин, единственный учредитель своего предприятия.

-- Да, психология поменялась, - после некоторого раздумья ответил Панкевич. - По моему глубокому убеждению, хозяин - человек с особой ответственностью. Ведь за ним люди, которым он должен гарантировать нормальную жизнь. Никто другой, кроме него, этого сделать не способен. Однако поменялся я не весь. Никогда не смогу избавиться от чувства совестливости. Что это значит? Неловко и неприлично демонстрировать свое пусть относительное благополучие, когда людям живется нелегко. Поэтому я получаю оклад в размере шести тысяч рублей, хотя мог назначить себе и десять, и пятнадцать. Из Челябинска приезжаю в Кыштым на "Ниве", хотя мог бы и на другой, более приличной машине. Для меня это неважно. Перед приходом Панкевича-младшего два года фабрика вообще бездействовала. Поднималась с нуля. И поднялась. Сейчас на трикотажке занято 80 человек. Из них непосредственно на рабочих местах - 60. Получают зарплату, которую не видели годами. День в день, два раза в месяц. Пусть невеликую, в пределах двух с лишним тысяч, но и тому рады. Знают, что со временем будет прибавка. Потому что хозяин надежный. Людьми не разбрасывается, а жалеет и доверяет. Но и требователен. Однажды заявил: "Сам не пью и другим не позволю!"

Между собой, за глаза, трикотажники называют Панкевича паном директором. Поскольку фамилия соответствует и должность тоже. А у пана директора есть одна мечта, не совсем земная. Он помнит и бережно хранит в памяти слова сына. Однажды Боря сказал: "Видишь, папа, вон ту церковь? Когда фабрика заработает и пойдет прибыль, я эту церковь обязательно отремонтирую".

Комментарии
Комментариев пока нет