Новости

Местный житель вступал с детьми в интимную переписку, после чего завлекал школьников к себе домой.

Переговоры Министерства строительства Пермского края с потенциальным инвестором замершего проекта прошли накануне.

По данным Минобороны, еще двое военнослужащих получили ранения.

Местный житель заметил пожар в доме у соседей и поспешил на помощь.

Уральские мужчины придерживаются творческого подхода в решении мобильных вопросов.

Есть и «зеленый подарок»: область выделила средства на завершение строительства очистных сооружений.

Власти Кудымкара пока не знают, как будут обеспечивать жителей питьевой водой на время отключения водоснабжения.

Подрядчика для ремонта крыши определит аукцион.

Испекут блины, посоревнуются, поздравят мужчин с 23 февраля.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Лечебный массаж спины, взято отсюда.
Установка розетки прайс, подробное описание тут.
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Григорий Носов — стальной король России

11.02.2012
«Стальным королем России» называли Григория Носова на Западе. «Рабочий директор» - так звали его в коллективе магнитогорских металлургов.

«Стальным королем России» называли Григория Носова на Западе. «Рабочий директор» - так звали его в коллективе магнитогорских металлургов.

В августе 1951 года «Би-би-Си», опережая сообщения советских средств массовой информации, известила мир: «Умер стальной король России». Смерть эта была неожиданной. Умер 45-летний директор в Кисловодске, где он отдыхал, впервые по-настоящему после войны.

Магнитка испытала потрясение. Об этом говорят свидетели тех трагических дней. Кто был на аэродроме, видели, как приземлился сначала «Дуглас», из которого вышли три заместителя министра черной металлургии CCCР, в том числе хорошо знакомый магнитогорцам П. Коробов: он когда-то также возглавлял комбинат. Затем с трапа сошла жена Григория Ивановича, Алла Дмитриевна. Увидев сына и дочь, упала, рыдая, в их объятия. А в это время второй самолет, на борту которого был гроб с телом Носова, уходил на круг в сторону комбината - директор словно прощался с родным предприятием…

В день похорон тысячи людей, растекаясь по степи, несколько километров шли за гробом, который несли на руках, на Левобережное кладбище. На траурном митинге Людмила Татьяничева прочитала прозорливые стихи:

Сдержим слово. Слез ему не надо,

И унынье тоже ни к чему.

Трудовая слава комбината

Будет вечной памятью ему.

«Чтобы написать про моего отца - нужен Лев Толстой», - сказал когда-то Дмитрий - сын Григория Ивановича. Перебираю папку с материалами о Григории Ивановиче, с письмами его вдовы моей маме - М. Верниковской, с которой они написали книжку о Носове, и вспоминаю эти слова его старшего сына... Сегодня повествование уже надо вести не об одном Григории Ивановиче, а о целой династии металлургов Носовых. «Три поколения экстремальных директоров» - так озаглавил материал о Носовых один из специализированных журналов для металлургов, имея в виду, кроме Григория Ивановича, его сына Константина, возглавлявшего Днепродзержинский комбинат, а затем «Криворожсталь», и внука - Сергея Константиновича, доктора технических наук, до недавнего времени генерального директора Нижнетагильского меткомбината… Директорствует ныне и другой внук Носова - кандидат технических наук Алексей Дмитриевич: он руководит управляющей компанией «ММК-Метиз». «Рабочий директор Магнитки» в этой шеренге занимает главенствующее место - не только по старшинству, но и по экстремальности. Ведь он, сын потомственного катав-ивановского кузнеца, был во главе крупнейшего металлургического предприятия страны все годы Великой Отечественной.

Григорий Носов приехал на Магнитогорский металлургический комбинат в качестве главного инженера в мае 1939 года. К тому времени за его плечами были Томский технологический институт, аспирантура. Ему предлагали научную командировку в Ленинградский металлургический институт, но он выбрал для практической работы Белорецк, становится здесь мастером у мартеновской печи. Потом на Кузнецком металлургическом комбинате Григорий Иванович за несколько лет прошел путь от начальника смены цеха до главного инженера предприятия. В 1940 году Носова назначают директором ММК.

О чем вспоминают прежде всего, когда заходит речь о истории военной Магнитки? О броневой стали, которую магнитогорские металлурги сварили по новой технологии в имеющихся у них мартенах уже в июле 1941 года - специально предназначенных для этого печей на предприятии не было. В апреле 1942 года в Америке состоялась 25-я мартеновская конференция. И там было отмечено, что выплавка легированных сталей в печах с основным подом (что уже осуществили в условиях вполне понятной секретности магнитогорцы в первое военное лето) «является весьма отдаленной перспективой»! Магнитка сработала на опережение и здесь, и потом, тем же летом 1941 года прокатав броневую сталь на обычном блюминге, не дожидаясь специального, эвакуированного из Мариуполя и находящегося в пути стана. В октябре 1941 года «броневая сталь пошла потоком».

А ведь можно было, не рискуя, ждать прибытия стана. Но директор поддержал инициативу заместителя главного механика комбината Н. Рыженко, предложившего катать броневой лист на обжимном стане-блюминге уралмашевского производства. Рисковал не только станом, должностью, но и своей головой… Сын Григория Ивановича, Константин, рассказывал своему сыну Сергею, что «дед, когда прокатывали броневой лист на блюминге, стоял у пульта с пистолетом в кармане. Вообще он оружия не носил. А тут… Если бы все закончилось неудачей, он готов был застрелиться, потому что понимал, что такое вывести из строя блюминг во время войны». Сергей Константинович Носов, уже сам будучи в ряду «экстремальных директоров», так характеризует деда: «…он не был авантюристом. За его решениями всегда стоял точный инженерный расчет».

На короткую жизнь Григория Ивановича пришлось много событий, по максимуму испытавших его характер, человеческие качества. К таким можно отнести страшную аварию на комбинате, когда в мартеновском цехе упал в пролет ковш с только что разлитой сталью. Погибли большинство из находившихся на разливочной площадке сталеваров, работники цеха ремонта. Это случилось на исходе дня сталинской Конституции, 5 декабря 1947 года. В городском театре шло торжественное заседание. Г. Носов делал доклад, посвященный знаменательной дате. Когда сообщили о катастрофе, все руководство вскоре было в мартеновском цехе. «Я видел, - вспоминал комсорг ЦК ВЛКСМ на ММК В. Архипов, - как по щекам Григория Ивановича текли слезы. Поймав мой взгляд, он сказал: «Слезы - от бессилия что-либо изменить…». Когда расследованием аварии занялись работники НКВД, директор отстаивал своих подчиненных и многих спас от заключения.

Что-то было такое в Григории Ивановиче, что обеспечило ему долгую добрую память магнитогорцев. За производственными масштабами он умел видеть рядового работника, его заботы, социальные проблемы решал с той же настойчивостью, что и сугубо заводские. Он много сделал для того, чтобы в правобережной части Магнитогорска вырос «белый город». В 1947 году комбинат заложил фруктовый сад на 300 гектарах. Я уже не говорю о его заботах по поводу рудной базы комбината. Раньше это называлось - мыслить по-государственному. Примеров - тьма.

Если кому-то захочется понять, почему в Магнитогорске имя Носова присвоено техническому университету и одной из главных площадей города, а в морях можно встретить теплоход «Григорий Носов», и почему в годовщину смерти «рабочего директора» столько людей приходит помянуть его на кладбище, собирается в музее-квартире, бережно сохраненной горожанами в Березках, тот легко найдет информацию об этом человеке.

А я здесь остановлюсь, чтобы привести отрывки из писем вдовы Григория Ивановича Носова, Аллы Дмитриевны, адресованных М.В. Верниковской. Я выбрала из этих писем несколько цитат. В них «стальной король» такой, каким знали его близкие люди - жена, дети. А еще в них много - о самой Алле Дмитриевне. Один из старых металлургов, знавших Носовых еще по Кузнецку, и навестивщий Аллу Дмитриевну в Магнитогорске, поделился потом, взволнованный: «Если б не она, может, Носов и не был Носовым…»

А.Д. Носова - М.В. Верниковской. Выдержки из писем.

«…Прожили мы с Гришей двадцать лет, как один день. Мы никогда не ссорились, не обижали друг друга. Если же возникало недоразумение, не могли разойтись с черными мыслями, невыясненными недоразумениями, холодно и враждебно. Ни разу не помню Гришу растерявшимся, это был очень сильный человек.

Мне казалось, и так казалось всю жизнь, что нет милей, красивей, умнее его. Это, наверно, кажется всякой любящей женщине. Мне повезло. Так началась жизнь совместная и так кончилась, как одно дыхание».

«…Рассказывал он случай из своего детства - лежал на печи, спал. Вдруг с улицы донесся шум - дерутся мальчишки. Вскакивает, бежит на улицу и возвращается без зуба: выбили передний зуб… Вместе с сестрой Настей Гриша садил на дальнем огороде картошку, косил сено. Работу домашнюю не любил, но помогать семье надо было. Отец Иван Иванович сердился часто на Гришу за неловкость в домашней работе. Шестнадцати лет Гриша стал самостоятельным и зарабатывал на жизнь. Тринадцати лет надел первые сапоги - сшил отец. Очень был доволен. Даже есть фотография - Гриша с довольным лицом в новых сапогах, в косоворотке, по-взрослому сложив руки, снят во весь рост… Мне очень почему-то близок этот мальчик, и порой очень жалко его. Рассказывал Гриша, как прошли в их семье в Катав-Ивановске голодные 21-22 годы. Хлеба не было, но был урожай грибов - опенки, их собирали возами, сушили, толкли. Съели свою лошадь, съели со всем - со шкурой, костями: их толкли, кожу скоблили. У Гриши было детство трудное, и ласки, жалости видел он мало. Мне всегда по-матерински было жалко Гришу, словно он был и моим сыном - странно, правда? Поэтому, может быть, я старалась, что могла, плохого, взять на себя, оградить хотя бы во взрослой жизни его от мелочей…»

«Впервые увидела его в 1926 г. Моя сестра училась в технологическом институте, на том же курсе, что и Г.И., но на другом факультете. Она была очень общительна, вокруг нее всегда группировались студенты. Однажды весной Г.И., провожая сестру, зашел к нам на окраину Томска и засиделся».

«…Казалось, неведомая сила устраивала наши встречи, столкнула нас. В 31 г. (я тогда училась в медицинском институте) мы зарегистрировались, тоже, очень мне казалось, - неожиданно. … Он писал…, что если бы раньше кто-нибудь сказал, что может быть такое, что он не может жить без другого человека, он бы рассмеялся, не поверил, а теперь говорит, что он не может жить без него… Так пошла совместная жизнь. Появился в Белорецке сын Дмитрий. Г.И. очень любил его, но не мог уделять много внимания, был всегда очень занят. Очень рад был он появлению дочери Татьяны в начале 1935 года. Это был год, когда он почувствовал себя настоящим, знающим мартеновцем. Помню, работал он в это время обер-мастером… В 37 году родился Константин… Я работала и занималась семьей, насколько хватало сил. Сил было много, и не думалось о плохом, всем была довольна. Г.И. семья никогда не угнетала, не мешала работать. Всегда его ждали дома с радостью, ничем не обременяли, не тяготили. Разве только иногда лишним вниманием. В Сталинске запомнилась его напряженная работа на производстве, над собой… Приходил усталый. Помню, как-то в выходной день отправился, взяв у кого-то ружье, пешком на охоту. Принес уточку. Я же по своей врожденной наивности, попросту - глупости, подарила эту уточку соседке… Сейчас не могу простить себе и вспоминаю Гришино огорчение, когда он, ожидая на обед жареную уточку, не получил ее…»

«…37-й и последующие годы были тяжелые. Командиры производства сменялись один за другим. Г.И. был молчалив и сосредоточен, работал во всю силу своих возможностей. Смерть Орджоникидзе пережил очень болезненно, замкнулся еще больше, стал угрюмоват. Я почему-то была очень спокойной, даже когда в 38 г. Г.И. уехал в Москву и мне стали говорить, что теперь и его посадят. Мне казалось это диким и невероятным. Гришу, моего светлого Гришу - нет, не может быть!..»

«Через короткий промежуток времени в Магнитогорске - директор. Завод большой, с громадными вопиющими диспропорциями. Но мысль работает, и Григорий Иванович знает, что через год-полтора завод можно будет настроить. Много хороших, дельных, умных помощников… Война 1941 г. не застала завод врасплох. Был спаянный рабочий коллектив, и Григорий Иванович знал, на кого опереться, кто так же, как и он, беззаветно отдается делу. Коллектив завода во время войны, как истинный русский человек, не растерялся, собрался в мощный кулак. …И были все годы войны годами напряженного, упорного труда. Спал Григорий Иванович по 4-5 часов, а иногда и меньше… К концу войны он радовался и был горд тем, что завод стоит на крепких ногах…»

«…В торжественные дни собирались большие и малые руководители комбината. Г.И. чувствовал себя отцом большой семьи - добродушно шутил, посмеивался, говорил тосты все о том же, родном - о комбинате, его людях. Танцевать он не умел, а когда, развеселившись, начинал, то смешновато топтался на одном месте. В театре не стеснял себя, вел себя очень непосредственно, от души, громко иногда, смеялся там, где ему казалось смешно…»

«…Охота, рыбная ловля были любимым отдыхом Г.И. Бывало, как уедет в выходной рано утром, иногда накануне ночью, и вот нет и нет его, начинается мучительное ожидание, воображение разыгрывается и представляются всякие ужасы. Это ожидание всегда меня мучило, и я не любила его поездки на охоту. Вообще, ждать его приходилось всю жизнь. Жизнь не была тихой и спокойной, только когда все дома и спят: меньше вероятностей, что что-нибудь случится. Г.И. шутил над моими тревогами и переживаниями, иногда действительно - попусту. На опасения за него отвечал: «Ну что может случиться? А умирают все-таки чаще всего в кровати». Узнаю его сейчас во всех своих сыновьях - какая-нибудь да черточка промелькнет, какая-нибудь, да напомнит его. Ребят никогда, ни разу не наказал никак, даже ни разу не закричал ни на кого. Шутливо скажет: «А я вот возьму трехвостку»… Ребята знали, что никогда ничего он не возьмет, никакой «трехвостки»… Очень любили его и уважали, считались с каждым его словом…»

«…Река Урал около Магнитогорска перегорожена плотиной и разливается в широкий пруд. На пруде мечтал Г.И. увидеть когда-нибудь парусную флотилию, свой яхт-клуб. Мечтал, что набережная оденется зеленым нарядом, перекинутся через Урал красивые мосты. Иногда весной открывали вторую плотину, спуская воду. Вода сходила не полностью. Г.И. любил ездить тогда на плотину, острогой бил сазанов. Любил пахнущую дымком уху. Хотелось иногда ему самому сварить уху даже дома… Это не говорит о его чревоугодии, нет, он был очень нетребователен и прост в пище, ел очень мало и никогда не был откормленным, упитанным барсуком. Теперь вижу любовь к охоте и рыбной ловле у старшего сына, вижу его отцовские повадки. Он очень гонялся за Г.И. в его поездках, и горе было мне, если я, жалея его детский сон, не будила его».

«Ребята любили, когда он бывал дома. Как будто утро начиналось, солнце показывалось - так оживлял, освещал он все вокруг, всем делалось интересно, весело. В один из отпусков с геологом Воронкиным на машине, забрав старшего сына, ездил на Ишимбаевское месторождение для изучения вопроса проведения газа в Магнитогорск. Другой отпуск был проведен им в поездках на рудные месторождения. Возникал вопрос: ведь есть из чего плавить металл - вот она, гора Магнитная, рядом, и еще такая большая. Он отвечал: «А что скажут нам потомки, если такой завод останется без руды?»

«…Он не умел и не хотел жалеть и беречь себя и расходовал силы и здоровье так, как будто ему было отпущено этого счастья на три жизни. Даже когда болел - не говорил, перемогался и ходил на работу. Ребятам говорил: я оставлю вам наследство - честно прожитую жизнь, доброе имя. А мне часто в последнее время говорил: только спокойней, только спокойней… Естественно, что с такой большой семьей, большой ответственной работой Г.И. спокойной быть было нельзя. Всегда были тревоги, беспокойства, заботы. Мне казалось, что лучше отца, мужа, друга нет на свете и не может быть. Дети - каждый какой-нибудь чертой, каким-нибудь поступком, жестом напоминают его. Их пять. Старшие уже мужают, младшие растут. И так хочется увидеть Г.И. в проявлениях детей. И Г.И. говорил, и старший сын говорит, что лучше прожить короткую жизнь, но оставить добрый след, чем длинную только для себя…»

Елена Францева

Комментарии
Комментариев пока нет