Новости

Неизвестные злоумышленники вырубили ивы и вязы по адресу: улица Захаренко, 15.

Пассажир отечественного авто погиб на месте.

Через несколько секунд после появления звука ломающихся кирпичей, труба с грохотом рухнула прямо перед подъездом.

Скопившийся мусор загорелся, огонь тушили несколько дней.

Гости высоко оценили качество реализации и масштаб проекта по воссозданию оружейно-кузнечных объектов.

Спортсмены, судьи и тренеры принесли торжественную клятву о честной борьбе.

Стайка поселилась в пойме Тесьминского водохранилища.

10-летняя девочка находилась в квартире у незнакомой женщины.

Показы коллекции осень-зима 2017/2018 стартовали в столице мировой моды 23 февраля.

Смертельное ДТП произошло на автодороге Чайковский – Воткинск.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Родное гнездо Отто Горста

04.07.2003
Он был трудармейцем и строителем "Маяка"

Виктор РИСКИН
Озерск

Упряжка от Черномырдина
В квартире Отто Фридриховича Горста мы увидели оригинальную резную композицию - каюр на собачьей упряжке. Выполнена из моржового бивня.
- Подарок Виктора Степановича, - как бы невзначай заметил хозяин квартиры, - того самого, Черномырдина. Тогда он еще не был премьером, а пребывал в должности начальника Газпрома. Наше Южно-Уральское строительное управление, в котором я работал заместителем начальника, поставляло железобетонные фундаменты на газопровод "Уренгой-Ужгород".

Он был трудармейцем и строителем "Маяка"

Виктор РИСКИН

Озерск

Упряжка от Черномырдина

В квартире Отто Фридриховича Горста мы увидели оригинальную резную композицию - каюр на собачьей упряжке. Выполнена из моржового бивня.

-- Подарок Виктора Степановича, - как бы невзначай заметил хозяин квартиры, - того самого, Черномырдина. Тогда он еще не был премьером, а пребывал в должности начальника Газпрома. Наше Южно-Уральское строительное управление, в котором я работал заместителем начальника, поставляло железобетонные фундаменты на газопровод "Уренгой-Ужгород". Поставки были приличные. Однажды, где-то в восьмидесятых годах, я был по делам службы в Тюмени. Мне сообщили, что со мной хочет увидеться Черномырдин.

Главный "газовик" СССР встретил Горста очень приветливо. Такого приема посланец тогдашней "сороковки" явно не ожидал: о Черномырдине ходили слухи, что он жестковат. Подчиненные его побаивались.

-- Мне нередко приходилось бывать в высокопоставленных кабинетах, - вспоминает Горст. - Обычно их обитатели даже не привставали навстречу посетителю. А Виктор Степанович встретил меня у двери, пригласил к приставному столику, а сам сел напротив. Говорили мы об увеличении поставок блоков, а потом он поинтересовался, нет ли у меня каких-либо просьб. Я к такому обороту не был готов, но без всякой надежды на успех попросил продолжать поддерживать нас цементом и арматурной сталью. В то время все это было строго лимитировано. Потом, расхрабрившись, намекнул: мол, не мешало бы подкинуть и экскаваторов, дефицит которых сильно сказывался на работе ЮУС. Он тут же распорядился подготовить экскаваторы к отправке. Заодно поинтересовался: "Может, вам и бульдозеры нужны?" Я подумал, что он надо мной подшучивает, а потому решил подыграть, попросив прибавить к списку и компрессоры. Короче говоря, не успел я приехать домой, как в наш адрес стали поступать эшелоны с цементом, арматурой, экскаваторами, бульдозерами и компрессорами! А вдогонку Черномырдин послал еще и автомашины!

-- О Черномырдине сложилось прочное мнение, что человек он, мягко говоря, странноватый. Кажется недалеким, даже туповатым. А о его косноязычии уже анекдоты ходят. Каким он вам показался?

-- Очень деловым, очень знающим, достаточно владеющим устной речью.

-- Вы его теперь видите больше по телевизору. Вам не кажется, что тогда он был на своем месте, а в роли премьер-министра и тем более посла себя потерял?

-- Он себя не потерял. По-моему, мы его потеряли. Если бы он по-прежнему возглавлял Газпром, дела бы шли куда как лучше.

Последнее танго

От подарка Черномырдина наш взгляд упал на стенку, где одиноко и сиротливо висела небольшая скрипочка.

-- Полвека так висит, - покивал головой Горст, - а когда-то я на ней играл в студенческом джаз-оркестре. Сюда я приехал 19 февраля 1946 года. Мне ее выслали из Саратова, где я до войны жил и учился. Здесь еще немного поиграл и окончательно повесил на стенку. А знаете, что я на ней исполнял. Вы, наверное, будете смеяться: Танго! Почему больше не беру в руки? Так некогда было. По 15 часов приходилось работать! А почему висит на стенке? Она для меня - реликвия, память моей юности: Несколько дней назад по радио была передача о танго. Так я прослушал от начала до конца.

Последнее танго для Отто Фридриховича прозвучало в 1941 году после драконовского приказа Сталина. "Отец всех народов" убоялся, что немцы Поволжья поддержат Гитлера, если тот придет на Волгу. И вот, без всяких ссылок на возраст, положение, болезни, их гнали на станцию, грузили в товарняк и через Каспий - в Сибирь, Казахстан. Всех - молодых, пожилых, женщин, детей. Без еды и воды. По две-три недели. Доехали не все. Посреди поля состав останавливался, выгружали умерших, и поезд шел дальше на восток.

За Горстом пришли в выходной день. Он тогда работал инженером в Саратове, в "Сельэлектро", был на хорошем счету, подавал надежды. Но кого все это интересовало?! Людей делили не по профессиям и достоинствам, а по сортам. Руководили нами "селекционеры"-параноики.

В энциклопедии "Инженеры Урала" есть статья и о Горсте. Там сказано, что в 1941-1945 годах он работал прорабом, начальником участка в Саратовской, Семипалатинской, Молотовской, Куйбышевской областях. И ни намека, что был репрессирован, выслан по этапу только за национальность. Что пять лет провел в лагерях, в так называемой трудовой армии! А ведь эта книга издана два года назад с весьма благой целью - назвать поименно подлинных инженеров, новаторов, трудяг, двигателей технического прогресса. Кстати, фамилия Горста в числе всего пяти первостроителей атомного комплекса. Неужто до сих пор мы стесняемся сказать правду? Не потому ли, что и по сей день живы люди, делящие россиян на чистых и нечистых, на своих и чужих?

Но это так, к слову. А тогда, в августе, два милиционера предупредили Отто о высылке. Его молодой жене извиняющимся тоном заявили: "Вы можете остаться". Но она, побледнев, ответила категорично: "Исключено. Куда он, туда и я!"

Мост над головой

Сначала молодую семью пригнали в деревню под Новосибирском. Но тут Отто нашло письмо его старшего брата Павла из Казахстана. Он тут же попросился поехать к нему, где и устроился работать техником ирригационных систем - по основной институтской специальности. Однако через год объявили набор в трудармию. Казахских и других немцев мобилизовали в Соликамск, где строился мощный пороховой завод. На большие должности трудармейцев не назначали, но и в чернорабочих инженеров не держали.

-- Жили мы в больших бараках с двухэтажными нарами, - рассказывает Отто Фридрихович, - режим - лагерный. Но справедливости ради надо сказать, что обращались с нами довольно по-человечески: кормили по-армейски, хотя работать заставляли по девять-десять часов, без выходных. Все понимали, что идет война, у нас общий враг, и каждый на своем месте должен ковать победу. Поэтому ни у кого никаких обид не было, ни попытки саботажа.

Специалистов лагерное начальство ценило. Доверяло, выпускало за территорию лагеря. Охранники были, но держались поодаль. Начальство повыше поручало строить ответственные объекты. Например, мост через приток Камы. Прорабом стройки назначили Горста. Мост был из дерева, но отнюдь не пешеходный, а: железнодорожный. Когда объект был готов, из Молотова приехали важные люди. Они объяснили трудармейцу Отто, что есть у русских инженеров такой обычай - первый состав пропускать над своей головой. Горст без колебаний спустился с насыпи и встал под настилом. Машинист с подручным на тихом ходу подогнали состав, выскочили из кабины и пробежали вперед. Паровоз, громыхая на стыках, преодолел 18-метровый участок. Ни одна шпала не прогнулась: Самый важный начальник прилюдно пожал трудармейцу Горсту руку.

Из трудармии - в "секретку"

Трудовая армия шла к своему финалу. К 45-му году статус Горста повысился - он работал начальником строительного участка. Может, светила ему и куда большая командная должность, но победившая страна уже не нуждалась в профессионалах на правах заключенных. Она искала специалистов, чтобы назвать их свободными гражданами и: загнать за куда более строгую "колючку", на строительство атомного объекта. Но об этом Отто Фридрихович даже не догадывался. После освобождения он поехал в пригород Москвы, где его ждала жена. И тут оказалось, что бывшему трудармейцу ни в столице, ни рядом с ней жить нельзя, а прописаться тем более. Как никак, а почти враг народа, пять лет провел в лагерях.

И тут последовал очередной алогизм сталинской власти. Горста направляют в распоряжение "Челябметаллургстроя", а уже оттуда командируют в "сороковку". Получается: к Москве ему приближаться никак нельзя, а вот секретней объект возводить - за милую душу!

Забыли мы спросить у Отто Фридриховича, сгодился ли ему в работе строителя-атомщика опыт трудармейца. Но в одном совершенно уверены: высокое начальство не проиграло, поставив именно Горста на высокую должность в управлении строительства. Пример с тем же Черномырдиным - лишнее тому свидетельство. Другое свидетельство - ордена и медали, которыми государство жаловало инженера, как бы извиняясь за прошлые обиды.

Сейчас Горсту 87 лет. Память его свежа, юмор присутствует. Вот разве ноги подводят. Но это не повод, чтобы жаловаться на жизнь. Хотя оснований сколько угодно. Можно погрустить, что не по своей воле покинул и никогда не вернулся в родное Поволжье, что на пять лет был разлучен с женой, что "пятая графа" долгое время сопровождала его, как проклятье. Что, наконец, было разрушено его родовое, родное гнездо (один из вариантов перевода фамилии Горст на русский язык - родное гнездо, другой вариант - возвышенность). Отто Фридрихович восстановил разоренное гнездо. У него с женой двое детей, двое внуков и двое правнуков. И теперь с высоты своего возраста, своей мудрости он оценивает прошлое и прожитое как данность, которую не отменить, через которую не перешагнуть. Надо просто перечитать написанные страницы и смириться. Другого не было дано. А размышлять, что было бы, если бы: Это не для него. Не для человека, который был первостроителем "Маяка", конструктором железнодорожного деревянного моста, трудармейцем, а если еще дальше, то скрипачом, играющим танго. И мы надеемся, что Горст еще возьмет в руки скрипку. Вот только на смычок надо натянуть струны: прежние из конского волоса окончательно износились. n

Комментарии
Комментариев пока нет