Новости

Стражи порядка просят граждан помочь в розыске автомобиля, украденного с дороги у с. Кичигино.

Эпидпорог по гриппу и ОРВИ по-прежнему превышен в ряде районов Челябинской области.

Президент России может прилететь в Челябинск уже осенью.

Стали известны первые команды КХЛ, прошедшие стартовый круг плей-офф.

В ходе рейда оперативники изъяли из оборота более 2000 коробок контрафакта.

Водитель за рулем отечественного авто сбил пешехода около 09:20 27 февраля.

Около 07:00 на перекрестке Луначарского и Шевченко иномарка влетела в трамвай.

Сообщение о краже поступило в полицию с Новокузнецкой улицы 27 февраля.

Налет был совершен около 12:00 27 февраля на Ленинском проспекте.

Шокирующий инцидент произошел 24 февраля в Верещагино.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
  1. Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?
    1. Команда останется без медалей - 10 (83.33%)
       
    2. «Трактор» завоюет Кубок Гагарина - 1 (8.33%)
       
    3. Повторит достижение 2013 года и станет серебряным призером - 1 (8.33%)
       

Белошицкий построил свой Дивногорск

11.07.2003
Генеральный директор ЮУСа - реалист и романтик

Виктор РИСКИН
Озерск

Паренек из Ганихино
Когда на сборе выпускного класса начали обсуждать, куда идти после школы, слово взял комсорг Петро. "Ребята, - срывающимся голосом закричал он, - я прочел в газете, что начинается строительство города Дивногорска в Красноярском крае. Кто из вас готов ехать хоть сейчас?" Первым неожиданно для самого себя вскинул руку Алексей. Вслед за ним прониклись пламенной речью комсорга и романтическим порывом товарища еще одиннадцать парней.
Алексей, как и Петро, был из чалдонов.

Генеральный директор ЮУСа - реалист и романтик

Виктор РИСКИН

Озерск

Паренек из Ганихино

Когда на сборе выпускного класса начали обсуждать, куда идти после школы, слово взял комсорг Петро. "Ребята, - срывающимся голосом закричал он, - я прочел в газете, что начинается строительство города Дивногорска в Красноярском крае. Кто из вас готов ехать хоть сейчас?" Первым неожиданно для самого себя вскинул руку Алексей. Вслед за ним прониклись пламенной речью комсорга и романтическим порывом товарища еще одиннадцать парней.

Алексей, как и Петро, был из чалдонов. Так называли переселенцев из Украины, которые после столыпинской реформы ехали в Сибирь занимать свободные земли.

-- Я знал, что мои предки были первопроходцами этих мест, - говорит генеральный директор Южно-Уральского управления строительства Алексей Белошицкий. - Они и поставили мою родную деревню Ганихино, которая как раз посередине между Новосибирском и Омском. Откуда название? Понятия не имею. У Некрасова - Горелово, Неелово, а у нас - Ганихино. Видимо, зов предков-строителей и побудил меня первым поднять руку за Дивногорск. Как же, романтика! Осваивать новые края, новые территории, что может быть прекраснее?!

Но романтический дым тем и прекрасен, что развеивается при первом же дуновении реалистического ветерка. Ни в какой Дивногорск никто из ребят не поехал, поскольку пришла пора поступать в институты. Белошицкий выбрал Сибирский автодорожный. Защитил диплом, а тут подоспели вербовщики из "сороковки". Выбрали, кто приглянулся, и повезли в атомный город.

-- Меня прельстило лишь одно обстоятельство, - откровенно признался Алексей Георгиевич, - я уже был женат, а в Каслях жили родственники жены. Поинтересовался: далеко ли Касли от "сороковки"? Ответили, что рядом, через озеро. Больше вопросов не было.

Заповедь учителя

Белошицкий начал работать механиком бетоносмесительного цеха на промплощадке. И тут ему очень пригодился совет своего учителя, профессора Ивана Прокопьевича Шашкова. Тот призвал студентов: "Никогда не останавливайтесь на одном варианте в решении какой-то проблемы. Ищите еще девять. Выпишите их на бумагу и выбирайте лучший". Заповедь помогла.

-- Мы очень много тогда занимались рационализаторской работой, - продолжает Белошицкий. - К примеру, долго бились с тем же бетоносмесительным цехом. Оборудование допотопное, организация труда - того хуже. И при этом выдавали по 1200 кубов в сутки. Но все это давалось с большим напряжением. Очень часто выходили из строя пневмосистемы, эксплуатируемые пару десятилетий. Все держалось, простите, на палочках, ниточках, веревочках. Были такие специалисты, когда только они знали, куда что воткнуть, чтобы работало. А если, не дай бог, такой спец запьет, то производство останавливалось. Мы, молодые инженеры, раскинули мозгами, набросали несколько вариантов, потом съездили на более современные предприятия. Посмотрели и поставили электрические пневмоклапаны. Все, что висело, болталось, так что пройти невозможно, подобрали, установили, панели покрасили, клапаны вывели, к стене прикрепили: Все, вопросов не стало. Уже к нам на экскурсию стали ходить.

План в заначке

Заповедь учителя продолжала работать на восприимчивого к новаторству и благодарного ученика Белошицкого. В скором времени на его счету было 72 рационализаторских предложения, фамилию занесли в Книгу почета министерства. А сам рационализатор начал делать стремительную карьеру. Спустя два с половиной года он уже главный механик завода N 1, еще два с половиной - и Белошицкий стал главным механиком управления производственных предприятий. Через пять лет - главным инженером управления механизированных работ. После двух лет назначили начальником управления.

-- Когда-то это было самое крупное подразделение стройки - полторы тысячи человек, - говорит Алексей Георгиевич, - и мы делали больше, чем любое другое подразделение. Экономические показатели постоянно на высоком уровне. Более того, у меня в заначке всегда был месячный план. Вызывает начальник стройки Трепалин: "Ты план выполнил? Сто тысяч с тебя еще дополнительно!" Деньги по тем временам, в ценах 91-го года, огромные. Я-то знаю, что они у меня есть, но начинаю возражать: "Да вы что, побойтесь бога, где я их возьму?!" Он: "Знаю я тебя, дай хоть пятьдесят!" Ну, ладно, отвечаю, надо родную стройку выручать, пойду, подумаю.

Пошли в кооператив

Уже в 1990 году Белошицкий обратился к тогдашнему начальнику ЮУСа Геннадию Середе с невиданным "рационализаторским", а по сути авантюрным предложением - перевести УМР в разряд производственных кооперативов. Идея дерзкая, а для закрытого города и вовсе немыслимая. Начальник сначала опешил, а потом взорвался: "Ты все посчитал? Выживешь? Я ж тебе гвоздя не дам!"

Потом остыл и: повез Белошицкого с его идеей в Москву, к министру Коновалову. Тот был еще откровеннее в выражениях: "На хрена это тебе надо? Голову только нам морочишь". Однако доводы Белошицкого выслушал и дал согласие в порядке эксперимента сделать из подразделения ЮУСа производственный кооператив.

В следующий раз Середа повез Белошицкого в столицу уже в качестве живого аргумента, как наглядное пособие в подтверждение жизнеспособности принципиально новой организации труда. А кооператив набирал мощь. Даже стал брать заказы по области. Особенно преуспели умээровцы в строительстве дорог. За год отсыпали скальным грунтом почти сто километров в Каслинском и Кунашакском районах. Старушки из дальних сел им в пояс кланялись. Еще бы! Долгие десятилетия к их деревне в распутицу разве что на "Кировце" можно было добраться, а тут автобус до самой калитки доезжает.

Не могли мы не задать Алексею Георгиевичу вопрос, почему именно его осенила идея кооператорства. Вокруг тоже было немало головастых людей.

-- Тут, наверное, надо вернуться в детство, - задумался Белошицкий. - Моя бабушка ни одного дня не работала в колхозе. Держала огород с гектар, пару коров, телят, бычков. Трудилась семья от темна до темна. Заставляли и меня гнать с самого раннего утра гусей на выпас. Все ребятишки бегают, играют, а я гусей сторожу с хворостиной. Если уйду, то знаю, что бабушка мне хорошенько всыплет. С отцом дрова пилили. Соберусь погулять, а он мне показывает на напиленную кучу: "Переколешь все, тогда и гуляй!" Словом, еще с тех пор стало ясно: только своим трудом создается благополучие. В деревне всем жилось нелегко, но мы жили лучше многих, потому что трудились на себя. И здесь я понял, что делать можем больше, если бы не сковывающие рамки. Та же зарплата. Человек несколько норм выдает, а достойно оплатить его труд не могу: сдерживает лимит зарплаты. Кто и по какому праву установил этот потолок?!

Как раз этот потолок и принялись атаковать новоявленные кооперативщики. Горячие головы требовали от Белошицкого немедленно поднять зарплату на высоту башенного крана. Успокойтесь, отвечал он, все придет в свое время, форсировать - опасно: Как в воду глядел! Его коллеги из одного города, что в Свердловской области, образовав кооператив, устроили денежную вольницу, подняли зарплату в два раза больше, чем в УМР. И чем все кончилось? Съели сами себя. В развитие - ни рубля, все на карман. Из десятитысячного коллектива осталось восемьсот человек. Белошицкий вел себя куда осмотрительнее. Постепенно наращивал объемы производства, а денежное довольствие повышал постепенно. В итоге сохранил коллектив, зарплату регулярно поднимает и регулярно выплачивает. В среднем по управлению она составляет 5200 рублей в месяц.

Один против всех?

Казалось, после успешного становления кооператива авторитет первопроходца должен быть незыблемым. Но не тут-то было. Белошицкий сам себе подложил мину, показав пример, как можно, и очень даже неплохо, существовать, вырвавшись на экономический простор. Когда пришла пора акционировать стройку, он уже в кресле руководителя ЮУСа встретил неожиданное противостояние своих соратников. Подавляющее большинство требовало акционироваться по отдельности. Отдельно - цех, отдельно - управление, отдельно - СМУ. Невероятных трудов стоило Белошицкому доказывать, что в таком случае потеряется предприятие, потеряется единый технологический комплекс. И нельзя отсекать управленцев, считая их нахлебниками. Не нахлебники они, а мозг стройки, доказывал гендиректор. Добро бы отделялся УМР, где вся тяжелая техника, УАТ, где пятьсот автомобилей. Они-то выживут. А вот куда лезет безмашинное СМУ, где у его начальника из богатств - стол, стул и пара карандашей?! Ты же, убеждал Белошицкий, будешь на коленях перед ними ползать, выпрашивая кран или самосвал! Так или иначе, но гендиректора поддержал областной комитет по управлению имуществом. Акционировалась стройка единым комплексом. А жизнь еще раз подтвердила правоту Белошицкого.

-- Братские предприятия, - говорит Алексей Георгиевич, - в два-три раза мощнее нашего, попросту исчезли. Причина - растащили комплексы по углам. Думали, по отдельности лучше заживут. Так не бывает. Сохранились мы и еще одна стройка, где поняли: выжить можно только в едином кулаке. Это я понял каким-то шестым чувством. И оно меня не обмануло.

Тройной коэффициент Резерфорда

Но не все, увы, подвластно даже такому многоопытному хозяйственнику, как Белошицкий. И никаким шестым-десятым чувством тут не подстраховаться. Конечно, речь о налогах. На эту тему навздыхается любой производственник. Но у озерских строителей налоги - это сплошной анекдот. Только очень и очень не смешной.

-- Вышел закон о льготном налогообложении для малого бизнеса, - разгоряченно начал Белошицкий. - И что получилось? Крупные предприятия стали дробиться. Формально, но дробят. И мы пошли таким путем. Из одного СМУ делаем четыре ООО. Полученную на этом формальном деле экономию бросили на повышение зарплаты. А самая яркая гримаса нашего налогового законодательства прорезалась на строительстве ХДМ. Финансируют строительство американцы. По соглашению с Россией они освобождены от всех налогов. До 2001 года и мы не платили налоги по тем объемам, которые выполняем на ХДМ. Но тут вступает в силу вторая часть налогового кодекса. В ней иностранцы по-прежнему освобождены от налогов, а нас заставляют платить. Полный абсурд! Куда я ни обращался, вплоть до руководителей нескольких министерств, - бесполезно. Американцы, которым я все рассказал, через свое посольство стали давить на Министерство иностранных дел. Ничего не выходит! Вместо прибыли мы на этом ХДМ несем убытки. Конкретная сумма потерь - 51 миллион рублей.

Конечно, эти потери могли бы возместить американцы. Для них эти рубли сущий пустяк. Но, оказалось, что народ они не только практичный, но и принципиальный. Не желают потакать нашей российско-чиновничьей придурковатости. Жесткую позицию занял руководитель проекта строительства ХДМ генерал Резерфорд. "Я, - говорит, - во многих странах работал, полмира объездил, но ни с чем подобным не сталкивался. И хоть платят мне тройной коэффициент, но, если мне предложат увеличить его в десять раз, я больше не останусь. Я никак не могу понять этой дури, которую приходится преодолевать".

Филиппику генерала надо расшифровать. Тройной коэффициент командировочных он получает за так называемую зону опасности. В Америке почему-то считают, что у нас нестабильная политическая ситуация, высокий уровень преступности, ну и наши своеобразные законы, не согласуемые ни с логикой, ни с мировой практикой.

Но не будем заканчивать публикацию на грустной ноте. Дела ЮУСа и его руководителя идут в любом случае неплохо. Доказательство тому - престижная премия "Российский национальный Олимп", полученная пару месяцев назад, все более увеличивающиеся объемы работ, интерес к стройке со стороны губернатора и, наконец, реальная готовность к строительству атомной станции. Для нас, полушутя говорит Белошицкий, сигналом к началу работ будет открытие финансирования.

На прощание мы спросили, не жалеет ли он о несбывшейся юношеской мечте - поездке в славный город Дивногорск. "Нет, - ответил Алексей Георгиевич, - потому что свой Дивногорск я уже построил. Построил в не менее славном городе Озерске". n

Комментарии
Комментариев пока нет