Новости

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Подозреваемая втерлась в доверие к пенсионеру и забрала деньги, которые мужчина планировал потратить на еду.

Часть ограждения и покрытия крыши были повреждены тающим снегом.

Пока центр функционирует в тестовом режиме.

На 26 февраля запланировано 50 развлекательных мероприятий.

Среди пострадавших – два несовершеннолетних мальчика.

Удар ножом он нанёс в ответ на попадание снежком в лицо.

Открытие автомобильного движения запланировано на 2018 год.

В Пермском крае осудили мужчину, который более полугода избивал несовершеннолетнюю.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Парафанго обертывание на http://ekb.youdo.com/.
Прайс массажа, подробности здесь.
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Дневники Петра Полянского

25.07.2003
Он писал историю и подсчитывал: ядерные заряды

Виктор РИСКИН
Озерск

Стрессы излечивают
Петр Тимофеевич показался нам на удивление бодрым, хотя был довольно прилично простужен.
- Ничего особенного, - успокоил Полянский, когда мы пособолезновали его недомоганию. - Любая болезнь - это стресс, а любой стресс - только на пользу организму.
Заметив наше недоумение по поводу странноватой сентенции, он тут же рассказал притчу.
- Заболел один восточный владыка.

Он писал историю и подсчитывал: ядерные заряды

Виктор РИСКИН

Озерск

Стрессы излечивают

Петр Тимофеевич показался нам на удивление бодрым, хотя был довольно прилично простужен.

-- Ничего особенного, - успокоил Полянский, когда мы пособолезновали его недомоганию. - Любая болезнь - это стресс, а любой стресс - только на пользу организму.

Заметив наше недоумение по поводу странноватой сентенции, он тут же рассказал притчу.

-- Заболел один восточный владыка. Многие месяцы лежит неподвижно. Самые искусные лекари не могут вылечить. И тогда император бросил клич: кто ему поможет, тот получит караван с золотом. Вызвался один, но с условием, чтобы оставили его наедине со страждущим. Вошел он в покои императора и давай его стегать плеткой, пинать ногами и оскорблять последними словами. Тот от боли и негодования сполз с постели, на карачках пошкандыбал за обидчиком, потом уже на своих двоих за ним погнался с криком: "Сукин сын, ты заработал свой караван золота!"

Сам Полянский испытал стресс в канун знаменательного события: на днях ему исполнилось 80.

-- Поздравлений было много, - похвалился Петр Тимофеевич, - но мне больше понравилось, как меня целовали тридцать молоденьких девушек.

Видать, кто-то из целующих и принес ОРЗ. Что ж, от такого внимания можно и немного приболеть.

А если серьезно, то давно известно, что люди, перенесшие чудовищные испытания, славятся обычно бодростью, оптимизмом, крепостью духа, который, в свою очередь, побеждает все физические недуги. Таким стрессовым испытанием стала для Полянского война.

Летописец боевых действий

22 июня протрубили трубачи тревогу, а 29 июня Петру исполнилось 17 лет. В тот год его не призвали. Но не из-за возраста, а из-за плохого зрения. Испортил глаза бесконечным чтением самых разных книг. Выдали белый билет. Но спустя год вновь призвали в военкомат и направили в чебаркульские лагеря, где обучили на радиста. Прикомандировали к гаубичному артполку и повезли в сторону Сталинграда.

-- В районе города Калача мы ждали, когда подойдут тракторы, - рассказывает Петр Тимофеевич, - без них тяжеленные пушки с места не сдвинуть. Тягачи получили не откуда-нибудь, а из самой Америки по ленд-лизу. Такие же, как челябинские, однако не совсем. У них была кабина с отоплением, со стартером. И скорость приличная. Наш шел 7-8 км, а их - до 19.

В артиллерийском расчете Полянскому было уготовано место телефониста. Бои были жестокими. Надо было остановить Манштейна, спешившего на помощь окруженной группировке Паулюса. Однажды на орудийный расчет младшего сержанта Соловьева пошло несколько немецких танков. Отступать некуда: действовал приказ Сталина "Ни шагу назад!"

-- Сегодня муссируются байки о заградотрядах, - возмущается Петр Тимофеевич. - Некоторые нынешние публицисты договорились до того, что победу нам обеспечили заградотряды и штрафные роты. Да это ерунда. Я дважды драпал. За одну ночь на 35 километров в тыл ушли. И хоть бы кто нам поперек встал. Мы бежим толпой в лес, а командир размахивает пистолетом, кричит: "Куда, вашу мать! Расстреляю!" Никого он не расстрелял. Мы сами остановились, потому что дальше бежать некуда: в речку уперлись: Ну а в том бою мы стояли насмерть. Подбили шесть танков. Огневикам было проще, чем мне. Они захвачены боем, в пылу сражения страх отступает. А я в ровике неподвижно сижу с телефонной трубкой, принимаю и передаю команды: "Прицел 05, трубка 10, буссоль 38, заряд 8! Огонь!" Конечно, было жутко. Казалось, каждый снаряд в твой ров летит.

После того боя прежде некурящий Полянский выкурил всю пачку моршанской махорки. Окончательно пришел в себя к вечеру. А чтобы окончательно выплеснуть переживания, открыл походный дневник: Да, телефонист-артиллерист Полянский вопреки всем военным строгостям вел фронтовой дневник! Специальную тетрадь завести не рискнул, а использовал устав полевой службы. Записи делал между широкими пробелами официальных строчек. В марте 43-го его часть попала в окружение под Харьковом. Немцы сбрасывали с самолета листовки: "Вы в кольце, и мы в кольце. Кто из нас будет в Донце?!" Поступил приказ отступать, а перед этим - избавиться от всех личных вещей, кроме красноармейской книжки и партийно-комсомольских документов. Его дневник остался на дне колодца станции Безлюдовка.

Следующий завел в сентябре 44-го, когда наши войска перешли границу, штурмом взяли Будапешт, а затем и Вену. Писать было о чем: Вот некоторые из записей, сделанные в пригороде Вены. "На чердаке одного из домов, принадлежавшего местному фюреру, обнаружили повешенных. В одном ряду висели отец, мать, сын и четыре девочки: Жители рассказали, что он, боясь наступавшей Красной Армии, решил судьбу своей семьи и самого себя вот таким способом".

-- Вот до чего довела геббельсовская пропаганда! - негодует Полянский. - Запугали народ зверствами русских. Да, мы были готовы на многое после того, когда в каждой нашей деревне видели виселицы с казненными стариками или подростками. Но действовал приказ военного совета фронта, запрещающий любые репрессии по отношению к мирным гражданам. Наказание - трибунал. Помню, в Вене нам зачитали приказ о расстреле солдата, надругавшегося над австриячкой. Так это единственный запомнившийся мне случай. А Елена Боннер пишет, что мы изнасиловали два миллиона женщин, отчего в Германии появились миллионы бастардов, то есть незаконнорожденных! Вранье! Когда мы занимали населенный пункт, то первым делом с железным штырем проходились по дворам, искали мягкий грунт, под которым бочки с салом были закопаны. Да на почту спешили: каждому разрешали отправить по две посылки. Такое разрешение было получено в конце апреля 1945 года. Причем можно было брать вещи только в брошенных домах, но никак не жилых.

Еще одна запись: "Встречались русские, украинцы, угнанные немцами в начале войны. Одеты неплохо, в теле. Особой радости от освобождения не выказывали".

-- Дело в том, - поясняет Полянский, - что некоторые из наших соотечественников попадали к хорошим австрийцам. Они у них нормально работали, не подвергаясь издевательствам. А почему радости не испытывали при встрече с освободителями? Да понимали, что несладко им придется дома. Пришьют ярлык изменника Родины да и сошлют куда подальше.

Бухгалтер по: плутонию

В нынешний Озерск Полянский попал еще в 1947 году. Начинал бухгалтером котельной, учитывал расходы угля и пара. Видать, делал он эту нехитрую работу с таким старанием и аккуратностью, что решили ему поручить подсчитывать нечто посерьезнее кусков антрацита.

-- На пенсию в 1996 году я ушел с должности заместителя главного бухгалтера по спецучету, - сообщил Петр Тимофеевич. - Я был допущен к секретам особой важности:

В чем состояла эта важность, Полянский отвечать отказался. Наотрез. Сказал, что и теперь, в качестве пенсионера, он по-прежнему является носителем секретов. Что ж, гостайна - дело святое. И мы не вправе разглашать дела, в которые были посвящены максимум человек десять со всего "Маяка". И Полянский как раз входил в ту десятку: Но так уж повелось в нашей Отчизне: чем тщательнее нечто скрывается, тем больше об этом нечто известно. Обычный человек, которого загрузили чужим секретом, не может долго носить его в одиночестве. Он мешает ему свободно дышать. Вот и делится с самым надежным другом. Тот передает тайну другому, еще более надежному: Короче, в городе, на триста процентов (за 55 лет набралось три поколения) состоящим из бывших или нынешних работников "Маяка", их родственников, каждому, кто знает Полянского, известно, что именно он подсчитывал.

Так вот Петр Тимофеевич каждый месяц да с нарастающим итогом учитывал, сколько произведено граммов плутония. Или трития - компонента водородной бомбы. Причем во избежание вражеских поползновений цифры ставились разные, чтобы никто не мог и догадаться об истинности. Так вот у плановиков они были нарочито искаженными, а у Полянского все граммы - фактическими.

-- Все данные сосредоточивались у меня, - говорит наш собеседник. - Я их зашифровывал и носил на подпись директору и главному инженеру.

Этой работой Полянский занимался последние 20 лет, вплоть до выхода на пенсию. А до этого тоже сидел на учете - мобилизационных запасов и драгоценных металлов. В НЗ входили металлопрокат, водокачки, госпитали, машинный парк и многое другое, способное сохранить работоспособность оборонного предприятия при любом катаклизме. Перечень материальных ценностей, которые хранились на складах, составлял около ста тысяч наименований.

-- Одних диодов-триодов, - восклицает Полянский, - десятки тысяч, а названия все разные!

Те, кто накапливал, а затем периодически обновлял мобилизационные запасы, не очень верили, что они когда-нибудь сгодятся: мир шагал по планете, с американцами обнимались на земле и в космосе. Но катаклизм-таки случился. Грянули реформы, а с ними перебои с централизованными поставками. Вот тут и пришелся кстати неприкосновенный запас, который пошел на нужды предприятия.

Неухоженные мысли

В одном из своих дневников, а их накопилось пять тетрадок, Петр Тимофеевич признается в неухоженности, но искренности своих мыслей. А в 1957 году вообще прекращает вести летопись событий. Почему?

-- Я посчитал, что в профессии бухгалтера ничего интересного нет, - самокритично говорит Полянский. - Хотя считаю, что поступил неправильно.

Правильный вывод о своем "неправильном" поступке сделал Петр Тимофеевич. И уже начинает исправляться. В местных газетах все чаще появляются его материалы о прожитом и о современном. В первых - больше грусти, во втором - четкая гражданская позиция. А еще свои неухоженные мысли он реализовал в нескольких самиздатовских книжках. Пока они в единственном экземпляре, еще ждут отзывчивого издателя, а потом и благодарного читателя. Это может быть своего рода уникальное произведение, сотканное из наблюдений человека, прошедшего войну, участника созидания уникального предприятия, каким был и есть "Маяк". Его воспоминания могут быть дороги, как дорога память вообще, если мы хотим передавать жизнь, как эстафету, не начиная каждый раз путь сначала, будто до тебя тут ничего не стояло, не росло и не дышало. История пишется участниками описываемых событий. Так она честнее и точнее. Так в нее легче верится.

Озерск

Комментарии
Комментариев пока нет