Новости

Скопившийся мусор загорелся, огонь тушили несколько дней.

Гости высоко оценили качество реализации и масштаб проекта по воссозданию оружейно-кузнечных объектов.

Спортсмены, судьи и тренеры принесли торжественную клятву о честной борьбе.

Стайка поселилась в пойме Тесьминского водохранилища.

10-летняя девочка находилась в квартире у незнакомой женщины.

Показы коллекции осень-зима 2017/2018 стартовали в столице мировой моды 23 февраля.

Смертельное ДТП произошло на автодороге Чайковский – Воткинск.

Благодаря снимку космонавта Олега Новицкого.

Устроили «ледовое побоище».

Став «президентами», много чего пообещали.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Избыток истории...

31.07.2003
Есть ли будущее у прошлого старинного города?

Михаил ФОНОТОВ
Челябинск-Верхнеуральск

В Верхнеуральске на реставрации... кладбище. Старинное кладбище города, закрытое на несколько десятилетий, буйно заросло травами и сиренью.

Есть ли будущее у прошлого старинного города?

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск-Верхнеуральск

В Верхнеуральске на реставрации... кладбище. Старинное кладбище города, закрытое на несколько десятилетий, буйно заросло травами и сиренью. Могильные камни пропали в зарослях, надгробия валяются в бурьяне, мрамор и гранит утонули в мягком кладбищенском дерне. Теперь город взялся открыть кладбище, возродить, благоустроить его и сделать филиалом краеведческого музея.

И в самом деле, кладбище Верхнеуральска - нечто вроде своеобразного музея, в котором лежит прошлое, отодвигаясь все дальше от нас. Кладбище, оно всех примиряет. В его ограде мирно соседствуют купцы и священники, казаки и чиновники, мещане и крестьяне, революционеры и контрреволюционеры. Идешь по тропке, и надмогильные надписи возвращают из далекого прошлого скупые знаки времени. Жили люди - чего-то хотели, к чему-то стремились, о чем-то тосковали, кому-то завидовали, кого-то ревновали, от чего-то приходили в отчаяние и чем-то были счастливы, а теперь от всего свободны. Полный покой...

Так было в Верхнеуральске: при жизни - в городе, а после смерти - на кладбище заметнее всех купцы. Массивное надгробие из гранита Егору Леонтьевичу Гогину. Скончался 3 мая 1885 года в 60 лет. Отец семейства, троих сыновей. Самый известный из них - Василий, построил в городе паровую мельницу, сохранившуюся до сих пор, реальное училище и многое другое.

Памятник второй гильдии купцу Мартину Ефимовичу Голубеву. Скончался 22 марта 1903 года в 69 лет. Надпись в стихах: "Когда раскроет вечность время, глас трубный мертвых воскресит, и книга совести все бремя грехов моих изобличит". Рядом еще два надгробия - братьям Голубевым, Марку и Николаю.

Монумент купцу Дмитрию Климентовичу Терентьеву. Скончался в Севастополе 19 февраля 1908 года в 54 года.

Огромный каменный крест: Карл Рамсдорф (1845-1902) и дети его - Карл и Паулина.

Плита: жена золотопромышленника Эдуарда Абрамовича Гра.

Колонка: "Дорогим детям Мане Рытовой и Мане Федоровой. Спите, милыя, до радостного утра".

Плита: строителю сего кладбищенского храма Льву Васильевичу Емельянову.

Полковник Оренбургского казачьего войска Иван Петрович Петров.

Статскому советнику Александру Федоровичу Ягодкину: "Ходатайствует тебе благодарный Верхнеуральский Покровский женский монастырь".

Иван Михайлович Градусов. Трагически погиб 26 августа 1905 года.

Колонка: Владик Джуричич. (Вера Ширяева училась во Франции, там вышла замуж за серба Джуричича. Владик - их сын).

В дальнем углу кладбища - надмогильные плитки с нездешними именами: Мария Зимон, Генрих Бауман, Martin Pittkowsky, Ella Zinnau и другие. Все похоронены в 1918 году.

Есть на кладбище в Верхнеуральске имена "из большой истории". Например, на обелиске серого мрамора: М. Гофман. Сын богатого московского купца, Максимилиан Гофман, начав народником, закончил едва ли не марксистом. По крайней мере, он привозил на Урал произведения Маркса. В 1886 году Гофман был выслан под надзор в Челябинск. Жил на своем (на свои деньги купленном) хуторе Павловка. Держал связь с соратниками, в том числе с Н. Федосеевым, за что был наказан переводом в Верхнеуральск, где в октябре 1890 года (по одной из версий) покончил с собой. На колонке надпись: "Блажен, иже положит душу свою за други своя". Кстати, об этом памятнике в свое время писал мне из Киева В. Маслов: "У этой могилы мы бывали с отцом. Насколько я помню, против входа на кладбище была церквушка. Вправо от нее вела тропинка, у которой стоит памятник. Отец говорил, что там похоронен человек, о которых в народе говорят: "У счастливого недруги мрут, у несчастного друг помирает".

А отец В. Маслова лежит на верхнеуральском кладбище с марта 1917 года. Надпись заняла всю поверхность надмогильного камня. В ней есть такие слова: "Ты, испытавший всю тяжесть старого режима, высоко нес знамя свободы. Но не пришлось тебе радоваться вместе с нами за исстрадавшийся народ. Слава тебе, веровавшему в светлое будущее России. Вечная память тебе, Александр Кузьмич". Весной 1917 года газета "Правда" сообщала, что "в Верхнеуральске от разрыва сердца умер известный социал-демократ".

С В. Масловым (он родился в Верхнеуральске в 1902 году) мы переписывались несколько лет. Надеюсь, несколько отрывков из его писем одухотворят историческую хронику города: "Отец был известен в городе как репетитор. Обращала на себя внимание его одежда - черная, навыпуск, косоворотка, узкий поясок. Был у него "парадный" старый фрак, который он надевал в "высокоторжественных" случаях и при этом как-то прочитал стихи Беранже ("Мой старый фрак, не покидай меня").

"Вообще отец выходил из дому редко, тем более что был он женат гражданским браком и его жену в "обществе" не принимали. Однако семья наша в полном составе посещала все постановки заезжих театров. Хорошо помню, что отец отдал на лечение, а затем на похороны одного актера, умершего от чахотки, свои последние деньги".

"Отец активно включился в общественную жизнь в первые дни революции. Его внезапная смерть была событием, всколыхнувшим город. В траурной процессии за гробом отца шло очень много народу. Звучала траурная музыка, развевались красные знамена, пели революционные песни. Это были первые революционные похороны в городе".

"В родной Масловке он устраивал на дому у знакомых казаков чтения рассказов М. Горького, а в Урлядах, где мы жили некоторое время, организовал любительский драмкружок.

Отец рассказывал, что в каком-то обществе встречался с писателем Гариным и В. Засулич".

"Верхнеуральск, каким я его помню, - это небольшой провинциальный город, в котором тон задавали купцы и заводчики Гогины, священнослужители, в котором был один "кинотеатр", два врача (Клячкин и Выдрин), учителя реального и гимназии, который в годы революции стал перепутьем для всяких "спасителей России", такого, например, как представитель Антанты Жамэн".

В Верхнеуральске не надо искать историю. История здесь - везде. Может даже показаться, что ее - в избытке. Что достоверно: город "не справляется" со своей историей.

Оказывается, история - штука дорогая. Даже своя собственная. Она требует инвестиций, и немалых. Спросите строителей, и они скажут: лучше построить два здания с нуля, чем одно старое - обновить. Реставрация, в которой строительство "перемешано" с историей, пребывает в сферах, недоступных таким городам, как Верхнеуральск.

Верхнеуральск потому и беден, что стар, а интересен именно старостью. Он мог бы напомнить о временах (лет двести назад), когда первые роли принадлежали ему, а не Челябинску, но те времена давно забыты. Теперь в Челябинске старину надо искать днем с огнем, а в Верхнеуральске на нее натыкаешься и безлунной ночью. В том-то и парадокс: деньги на старину появляются тогда, когда сама она уже вытеснена новью.

Может быть, в Верхнеуральске в самом деле избыток истории? Может быть. Если допустить, что она, его история, принадлежит только ему и более никому. Но она - наше общее, южноуральское и даже российское, достояние. Поэтому мы не можем сказать верхнеуральцам: делайте со своей историей, что хотите, а если ничего не можете, то ничего и не делайте. В большинстве городов Южного Урала и во всей России ощущается огромный дефицит истории, а места с избыточной историей - большая редкость. Как быть?

В Верхнеуральске два энергичных человека - глава района Игорь Сурменев и его заместитель Александр Вернигоров, задавшись целью "поднять" район, увидели, что опереться им не на что, кроме как на историю. Дело даже не в том, можно ли прожить на "дивиденды" с богатой истории. Выбор будто бы двояк: либо "бросить" историю, отказаться от нее и в этом случае не потратить ни копейки (обидно, конечно, потерять ее теперь, когда она продержалась так долго), либо вложить в нее деньги и вместе с ней сохранить надежды на "дивиденды".

Какой вариант мы выберем?

Комментарии
Комментариев пока нет