Новости

Пожар в заведении "Юнона" произошел в воскресенье в полдень.

52-летний водитель припарковал старенькую "Тойоту" на горке.

Из-за инцидента движение  в сторону проспекта Энгельса оказалось частично заблокировано.

По данным Пермьстата, обороты заведений общепита резко просели.

Добычей безработного пермяка стали 5800 рублей.

23-летний Анатолий вышел из дома 10 февраля и больше его никто не видел.

В Арбитражный суд Пермского края обратилась компания "Росстройсервис".

В ближайшие сутки на территории края ожидаются снегопады и метели.

В ближайшее время жестокий убийца предстанет перед судом.

Отца двоих детей искали двое суток.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Не дай мне Бог сойти с ума!

29.02.2012
Мы боимся умереть от инсульта, испытываем страх перед раком. Но сегодня психические расстройства теснят эти заболевания. К примеру, в Европе число официально зарегистрированных психических больных достигло 164,8 миллиона человек, а расходы на их лечение составили триллион долларов. Почему же в России психиатрия по-прежнему является изгоем? Об этом мы говорим с заведующей кафедрой психиатрии Челябинской медицинской академии, профессором Ириной ШАДРИНОЙ.

Долгие годы психиатрия в России была в роли падчерицы.

Мы боимся умереть от инсульта, испытываем страх перед раком. Но сегодня психические расстройства теснят эти заболевания. К примеру, в Европе число официально зарегистрированных психических больных достигло 164,8 миллиона человек, а расходы на их лечение составили триллион долларов. Почему же в России психиатрия по-прежнему является изгоем? Об этом мы говорим с заведующей кафедрой психиатрии Челябинской медицинской академии, профессором Ириной ШАДРИНОЙ.

Долгие годы психиатрия в России была в роли падчерицы. Мировой кризис усугубил эту проблему. Может быть, покажется странной взаимосвязь недофинансирования психиатрии и снижения престижа профессии психиатра. Однако врач с нищенской зарплатой не может эффективно помочь больному с нищенской пенсией в нищенски обустроенной больнице. В нашей стране также отсутствуют система профилактики и реабилитация психических расстройств. Кстати, это интервью - вклад в профилактику. Что же касается реабилитации, то без денег и помощи извне не обойтись. Эта помощь не обязательно должна исходить от государства.

Но в других странах эти проблемы как-то решаются?

Давайте расскажу, как обстоит дело с реабилитацией психически больных в Израиле. Это один из вариантов без участия государственных денег. В этой стране есть кибуцы (колхозы), где живут и трудятся только психически больные. Я была в одном таком , который называется в переводе на русский . Его создали еще в XIX веке первые переселенцы, врачи-психиатры из Германии. имеет прекрасное стадо коров, виноградники, оливковые рощи. Сами больные производят сыры, оливковое масло и вино. Трудятся там и волонтеры. Кстати, есть даже ресторан, куда трудно попасть, так как в нем отличная кухня и все из продуктов, производимых в этом кибуце. Вот настоящая реабилитация, когда больные полноценно трудятся и не сидят на шее государства. И правозащитники не называют это . Подобная реабилитация в России, кстати, тормозится еще и ими.

Наших психиатров чаще всего ругают за то, что они не излечивают шизофрению.

Шизофрения - это большое психическое расстройство, которым страдают люди даже в малоразвитых странах. Лечить ее сложно прежде всего потому, что это не одно заболевание, а целая группа расстройств. Сложность заключается в том, что с позиции доказательной медицины поставить диагноз невозможно: нет абсолютно достоверных ни психологических тестов, ни биологических маркеров. Мы очень надеялись на клиническую генетику, но и эта надежда не оправдалась: гена шизофрении не открыли. Так что на сегодня природа шизофрении по-прежнему неизвестна, а проявлений ее - огромное множество. Суть лечения этой болезни - вернуть человека на тот социальный уровень, с которого он ушел. В этом нам помогают современные методы лечения. Но той самой , которую просят и пациенты, и их родственники, не существует.

В России есть еще одно . Дело в том, что во всем цивилизованном мире человек, у которого возникает психическое расстройство, не ждет долго, он идет к врачу. В нашей стране от начала заболевания до первого визита к психиатру порой проходят годы. Лечить любое запущенное страдание сложно, а психическое - особенно.

Психиатров, вы уж простите, боятся и в цивилизованных странах. Очень сомневаюсь, что психически больной пойдет к такому специалисту.

Он пойдет к своему семейному врачу, который убедит его лечиться у психиатра. Никто другой такого больного лечить просто не осмелится, это законодательно наказуемо. Причем больной и его родственники понимают, что если не лечить, то возникнут проблемы на работе. И семья не станет терпеть на своей шее безработного, если он не хочет лечиться. Человек оказывается в достаточно жестких рамках: хочет он или не хочет, но попадет к психиатру.

А у нас в России 78 процентов бомжей больны шизофренией. Это данные Московского НИИ психиатрии десятилетней давности, сейчас их на порядок больше. Многочисленную армию психически больных пополняют мигранты, которые легко устраиваются на работу без медицинского освидетельствования.

Ирина Владимировна, почему наши больные не обращаются к врачу?

В этом виновата не только пресловутая стигматизация, то есть ярлык. Есть и другие, не менее значимые причины. Они касаются всех врачебных специальностей. Так, с одной стороны, нет культуры своевременного обращения к врачам любого профиля, с другой - проблемы самой медицины и порой, стыдно признавать, низкой врачебной квалификации.

Давайте я покажу вам это на вопиющих примерах из собственной практики. Неадекватное поведение сына первой заметила мама. Молодой человек вдруг охладел к своей работе и решил стать известным писателем. Перспективный, очень ответственный сотрудник перестал ходить на работу. Начал злоупотреблять алкоголем, бить любимую девушку. Мать, потрясенная таким поведением сына, обратилась со своими тревогами к психиатру, обслуживающему это учреждение. И вдруг услышала: : Молодого человека решили уволить по статье. Мама металась по врачам, не находя поддержки. У нее опустились руки, она поехала по монастырям, ища помощи у Бога. Кто-то из знакомых посоветовал ей обратиться ко мне.

Никаких сомнений не было: это серьезная болезнь и лечить ее надо в психиатрическом стационаре. Но с начала заболевания прошло уже более двух лет!

Но тут возникает другая проблема: как положить человека в больницу без его согласия?

Мы руководствуемся законом о психиатрической помощи, который, к сожалению, не устраивает всех психиатров России. Ожидается его пересмотр, но пока мы можем госпитализировать больного в психиатрический стационар, только если . Как найти эту грань?

Три года назад мужчина бросил работу и начал искать в своей квартире подслушивающие устройства. Он разломал дома всю мебель, бытовую технику, куда, он считал, внедрили . Бред разрастался, и человек решил, что подслушивающие устройства находятся у него в зубах и под кожей. Он стал наживую выковыривать их, в том числе и из десен. Началось нагноение. Мать привезла его к хирургам. Те немедленно вызвали психиатрическую бригаду. Но пациент был спокоен, все отрицал, поэтому положить его в психиатрическую больницу не имели права.

Ситуация развивалась. Мужчина решил, что все это подстраивают соседи. Пытался проникнуть к ним в квартиру, угрожал. Но при вызове милиции и психиатрической бригады всегда вел себя спокойно. У меня на протяжении всего приема он также вел себя абсолютно правильно, только требовал . Что было делать? Переубеждать, что это бред? Бессмысленно. Использовала метод так называемого присоединения к больному: предложила обследовать его , но вначале . Пять минут разговора, и больной подписал добровольное согласие на госпитализацию, своими ногами пошел в отделение, охотно лечится.

А ведь мог убить соседа, наброситься на случайных попутчиков в транспорте.

К сожалению, таких ситуаций немало. Многоквартирный дом, один из жильцов, нигде не работающий, носит в квартиру целыми сумками всякий хлам с помоек. В квартире вонь, тараканы, мыши. Все это распространяется по всему дому. Соседи куда только не обращаются. Но закон охраняет собственника жилья. Соседи пытаются вызывать психиатрическую бригаду, но она не едет, так как угрозы жизни ни для кого нет. И так продолжается не день и не два - годы. В конце концов, заболевание обостряется. Без видимой на то причины мужчина хватает лом и берет приступом квартиру соседей. И только тогда приезжает милиция, вызывает психиатрическую бригаду и больной попадает к нам.

Почему такое происходит? С полной уверенностью могу сказать, что этот человек болен давно. Именно из-за болезни он не работал, был абсолютно равнодушен к антисанитарному состоянию своей квартиры, не ухаживал за собой. Многие годы у него буквально умирало серое вещество мозга, формировался эмоционально-волевой дефект, : даже собственное его перестало интересовать, он дрейфует по жизни. Это и есть тот контингент, который бомжует и никогда не пойдет к психиатрам. И мы не можем их собирать по помойкам. Кроме всего прочего, это нарушение закона о психиатрии: без согласия человека мы и осмотреть-то его не имеем права.

Наша редакция не раз помогала бомжам, их спасали, отмывали, восстанавливали документы, а потом опять все возвращалось на круги своя.

Выход только один: начать лечить как можно раньше. Но психиатры эту проблему решить самостоятельно не могут. Она должна решаться, в том числе, на законодательном уровне.

Тогда подскажите, что делать соседям психически больного человека?

Если жильцы дома сталкиваются с такой ситуацией, они должны написать заявление участковому полицейскому: подробно все описать, поставить дату и подписи. В тот же день (а не через неделю) он обязан побеседовать с гражданином и составить протокол. Один экземпляр протокола передать старшему по подъезду или инициативной группе. Затем необходимо написать заявление на имя главного врача психиатрической больницы, к нему приложить все эти документы. Если и после этого вопрос по больному не будет решен, то вновь необходимо обращаться к участковому и вместе с ним вызывать психиатрическую бригаду. При наличии такого документов психиатры, скорее всего, решат вопрос в пользу недобровольной госпитализации. А затем решение о продлении или прекращении госпитализации будет принимать суд, который состоится уже в стенах психиатрического учреждения.

И все-таки какая долгая, тягостная канитель. А сколько семей не знают, как быть с неадекватным родственником.

Ко мне обращается множество родителей, у которых великовозрастные дети годами не выходят на улицу, не моются. Сами они к врачу идти отказываются, а психиатр прийти к ним не имеет права. Это трагедия!

Во всем мире, и у нас в том числе, ширится движение правозащитников за права пациентов. Они не могли бы стать вашими помощниками?

Кто же будет возражать против помощи? Но пока отношения не очень складываются. В частности, под маской правозащитников зачастую выступают сайентологи. Так, они создали ГКПЧ (государственная комиссия по правам человека) и требуют, чтобы их пустили в больницы. А большинство наших пациентов категорически не хотят, чтобы их там кто-либо видел, тем более фотографировал. Это, кстати, может расцениваться как разглашение врачебной тайны. Попадая в наши стены, те же правозащитники возмущаются, увидев, например, надпись . Они заявляют, что аминазин используют только в России, якобы он превращает человека в овощ. А хотелось бы, чтобы они увидели необходимость улучшения материального оснащения, оказали помощь в ресоциализации больных. Правозащитники также могли бы помочь в оснащении отделений, например, безопасными тренажерами. Такие можно увидеть в израильских психиатрических больницах, тюрьмах (не ищите сравнения психиатрической больницы с тюрьмой!), вдоль набережных. Наши же больные из-за нищеты в психиатрии на сегодня лишены столь привычной ранее трудотерапии. Даже пресловутые конвертики они уже не клеят. Здоровый человек в четырех стенах от безделья может сойти с ума: Вот поле деятельности для правозащитников, а не таблички на дверях.

Разве аминазином не глушат буйных больных?

Аминазин (хлорпромазин - международное название) в декабре 1952 года впервые применил американский психиатр Фрэнк Айд. С этого момента произошел переворот в психиатрии, больницы всего мира перестали напоминать печально известный (дом для умалишенных в Вестминстерском аббатстве, открытый в XVIII веке). Благодаря аминазину из психиатрических больниц исчезли смирительные рубашки. Аминазин наилучшим образом купирует психомоторное возбуждение. Мы не можем поставить памятник этому препарату, но во многих странах мира вместо слова в психиатрических больницах написано как дань уважения лекарству, совершившему революцию в лечении психических больных. На сегодня аминазин считается при создании новых противопсихотических препаратов. Только он может спасти жизнь при токсической шизофрении, когда температура зашкаливает за 40 градусов.

Лекарства при психических расстройствах приходится принимать годами. Но ведь все эти препараты имеют побочные эффекты?

Самый частый вопрос, который задают мне мамочки: Встречаются больные, которые, опасаясь побочных эффектов, отказываются лечиться. Не надо дезинформировать людей! Не существует медикаментов без побочных эффектов. Но врач всегда должен учитывать это и подбирать максимально эффективный препарат при минимуме побочных явлений. И мне часто, разъясняя это, приходится говорить: .

Уже несколько лет в наших больницах идет резкое сокращение числа коек. Психиатрической больницы это тоже коснулось?

Это делается по примеру Запада. Но наши больные доходят до таких состояний, что лечить их амбулаторно, как это делается на Западе, порой невозможно. Кроме того, у нас, отбирая койки, отбирают и деньги. А это просто крах для и без того нищей психиатрии. Западный мир уже пожинает печальные последствия этой политики. В США число психиатрических коек уменьшилось с 700 тысяч в 1960 году до 60 тысяч в прошлом. В результате резко выросло число больных среди бездомных и заключенных. На два миллиона зэков во всех штатах приходится 400 тысяч человек с подтвержденным психиатрическим диагнозом, то есть болен каждый пятый. В Великобритании, по данным 2011 года, закрыто несколько десятков психиатрических больниц, зато открыто 26 новых тюрем. Если у нас будут безоглядно сокращать койки, мы придем к такой же кризисной ситуации.

Комментарии
Комментариев пока нет