Новости

На Играх разыграют 44 комплекта наград.

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Подозреваемая втерлась в доверие к пенсионеру и забрала деньги, которые мужчина планировал потратить на еду.

Часть ограждения и покрытия крыши были повреждены тающим снегом.

Пока центр функционирует в тестовом режиме.

На 26 февраля запланировано 50 развлекательных мероприятий.

Среди пострадавших – два несовершеннолетних мальчика.

Удар ножом он нанёс в ответ на попадание снежком в лицо.

Открытие автомобильного движения запланировано на 2018 год.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Действующее лицо - музыка

14.08.2003
Именно этого добивается в своих спектаклях Анна Розенберг

Анна Эммануиловна Розенберг - заведующая музыкальной частью Челябинского театра для детей и молодежи. В театр попала случайно. Просто как-то на улице встретила прекрасного музыканта, оранжировщика, пианиста Олега Плотникова (он работает сейчас в Голландии), который сказал: "Аня, спаси меня, иди работать в ТЮЗ, потому что у меня там ничего не получается, это не мое, у меня другая профессия, а мне кажется, что у тебя получится, тебе понравится". До этого Анна работала и в музыкальном, и в культпросветучилище, а в тот момент - в управлении культуры инспектором эстрадных оркестров ресторанов и кафе.
Она решила попробовать себя в совершенно неизвестном для нее деле и пришла в театр.

Именно этого добивается в своих спектаклях Анна Розенберг

Анна Эммануиловна Розенберг - заведующая музыкальной частью Челябинского театра для детей и молодежи. В театр попала случайно. Просто как-то на улице встретила прекрасного музыканта, оранжировщика, пианиста Олега Плотникова (он работает сейчас в Голландии), который сказал: "Аня, спаси меня, иди работать в ТЮЗ, потому что у меня там ничего не получается, это не мое, у меня другая профессия, а мне кажется, что у тебя получится, тебе понравится". До этого Анна работала и в музыкальном, и в культпросветучилище, а в тот момент - в управлении культуры инспектором эстрадных оркестров ресторанов и кафе.

Она решила попробовать себя в совершенно неизвестном для нее деле и пришла в театр. Тогда режиссер Геннадий Егоров выпускал "Доброго человека из Сезуана" Брехта, "Житейские мелочи" Чехова, главный режиссер театра Тенгиз Махарадзе "Сто фантазий" по стихам Юнны Мориц. А потом она уехала на 15 лет в Латвию, где работала в иностранной фирме, с театром не связанной. Когда вернулась, ей однажды позвонил актер Николай Седов, ныне диктор областного радио, и пригласил ее в Камерный театр. Здесь она проработала 4 года с режиссером Викторией Мещаниновой. А когда Игорь Перепелкин, режиссер ТЮЗа, пришел в Камерный театр ставить спектакль "Волшебная лампа Аладдина", то после премьеры стал говорить, что хочет работать только с ней. Потом и директор ТЮЗа Роза Захаровна Орлова начала уговаривать Анну вернуться в ее "alma mater". "И вот я вернулась, о чем совершенно не жалею, потому что это действительно мой родной дом, здесь мне очень хорошо, уютно, приятно, тепло, потому что меня здесь, мало того, любят. Но и работать очень много приходится". За это время она поработала с очень многими режиссерами. А в прошлом году - с художественным руководителем академического театра драмы Наумом Юрьевичем Орловым над тюзовским "Кукольным домом" Ибсена.

-- Анна Эммануиловна, вы, как любой творческий человек, вероятно, постоянно недовольны собой. Чем вы сейчас "болеете"?

-- Недавно мы ездили на театральный фестиваль "Гостиный двор" в Оренбург. Невзирая на то, что было очень много работы, меня оставили подольше, посмотреть, послушать. Единственный спектакль, который меня просто потряс, - это "Доходное место" театра из Самары в постановке известного режиссера Фильштинского. А в остальном, я увидела много того, чего я бы не хотела делать. Это был какой-то толчок. У меня сейчас наступил такой момент, что я поняла, что я так больше работать не хочу.

-- А как? Это можно сформулировать?

-- Я не знаю, как это можно определить, но надо искать иные формы работы, новые формы музыки, которая, казалось бы, совершенно нетеатральная, нетрадиционная, которая не на слуху, которую не узнают. Искать новые формы ее использования, формы соединения музыки несоединимой. Я сейчас этим очень заинтересована. Для того, чтобы что-то предлагать, надо переслушать массу музыки, притом что кажется: уже много чего слышал и знаешь. Я недавно открыла интересные вещи Стравинского, это авангардная музыка, она звучит даже сейчас очень сильно, потом я открыла такого композитора, как Филипп Гласс. И нельзя сказать, театральный он или нет, это вообще термин очень сложный. В создании вокальных номеров или диалогов для актеров мне бы тоже хотелось найти какие-то новые формы. Я сейчас, например, придумала так, что один актер поет одно, другой - совершенно иное. И получается потрясающий дуэт.

Сейчас в спектакле "Гроза" мы с режиссером Горбачевским думали о том, чтобы уйти от быта. Его мы убрали полностью, и, конечно, музыка здесь тоже не бытовая. Хотелось создать очень мощный театр. Музыка современная, авангардная, нет ничего русского народного. Нет, я не против того, чтобы это было, но здесь так случилось, что мы пошли по иному пути, который мне самой показался довольно интересным.

-- Чем отличается так называемое традиционное чисто иллюстративное музыкальное оформление, призванное подчеркнуть эмоциональное содержание происходящего на сцене, от настоящего соавторства?

-- Мне кажется, что иллюстраций в последнее время у меня не бывает. Мне нравится работать или на контрасте, или использовать всевозможную интересную сюрреалистическую музыку фоном, это мой конек. Она идет параллельно, как бы не имея отношения к происходящему, имеет свою драматургию, создает интонацию. И еще, мне всегда хотелось, чтобы музыка в спектакле была действующим лицом, это для меня очень важно.

И актерское исполнение - это не просто так, что актер выучил ноты, я с ним вместе мелодию и - все. А мне всегда интересно выяснить суть, причину, понять, от чего и почему он запел. Я всегда актеру говорю: если ты не знаешь, зачем поешь, лучше не пой. Это никому не интересно, когда это воспринимается как просто вставной номер. Пение может быть иногда где-то нарочито эпатажным, а где-то мы ищем естественные интонации, чтобы это было как в жизни. А если надо петь на два-три голоса, как мы это часто делаем, к этому прибавляется, конечно, еще и техническая работа. Сейчас мы работаем над "Бременскими музыкантами" - это музыкальный спектакль. У нас сам по себе организовался ансамбль из наших актеров, мы приобрели инструменты. Я очень поддерживаю это движение и надеюсь, что теперь сможем использовать живую музыку и в других спектаклях. А пока в "Бременских"... они будут сами петь и играть. Я их, конечно, корректирую.

-- Многие актеры и режиссеры говорят, что с вами очень интересно, приятно работать, вас любят. У вас есть свой секрет?

-- Я строга в работе, очень требовательна, но при этом я очень люблю актеров, я их понимаю. Те, которые приходят ко мне на встречу в первый раз, волнуются, думая о том, что не так споют. И я им всегда говорю: вы меня не стесняйтесь, вы лучше покажите, на что вы способны, и я вам помогу. Наверное, потому меня и любят, что я не делаю каких-то заключений, не ставлю окончательного диагноза. Бывает, очень талантливый актер, но ему не дано хорошо петь. Но мы ищем, с каждым актером идет индивидуальная работа. Я хочу быть приятной для актеров, чтобы у них не было отвращения от занятий, и для этого я создаю максимально удобные и комфортные условия, чтобы они приходили на репетицию с удовольствием. Я, конечно, откровенно говорю, если у них есть какие-то проблемы, и потом мы вместе думаем, как их решить. Есть еще секрет, я его не раскрою, но я им владею: как сделать так, чтобы зритель не очень понял, что актер не умеет петь. Это, может быть, в какой-то степени своеобразное наперсничество, но главное, чтобы это было на уровне, чтобы была мера, не было похабщины, дурного звука. Конечно, бывает, что надо и каким-то дурным голосом кричать, но все равно должна быть какая-то культура, какую бы музыку мы ни брали, как бы ни пели.

Надо, конечно, любить и режиссера. И, кстати, у меня не было таких случаев, чтобы мне режиссеры не нравились. Прежде всего я пытаюсь, чтобы режиссер полюбил меня не только как человека, а как работника, как музыканта. Я к этому стремлюсь. Я всегда подчиняюсь их воле, только что-то предлагаю. Если он с чем-то не согласен, я просто прошу режиссера мой вариант проверить на сцене, бывает, что он и соглашается. Иногда, конечно, возникают спорные вопросы, без этого никак.

-- Каков ваш процесс работы над спектаклем?

-- Я никогда не читаю пьесы до разговора с режиссером. Потому что, прочтя пьесу, могу такое себе надумать, что потом не "соберешь". Поэтому первое - я говорю с режиссером, который все себе заранее придумывает, и, когда мы встречаемся, он мне рассказывает о своем замысле. Только после этого я читаю пьесу. Я считаю, что вообще не имею права до этого что-то решать по поводу музыки. Потом очень долго и нудно все обдумываю, вынашиваю, пробую. Для меня самое главное зацепиться хотя бы за одну какую-нибудь тему или музыкальное произведение, а после уже начинаю на это нанизывать. Когда оформляю спектакль, я представляю себе круг, который у меня уже музыка, и в этом большом круге у меня, как у художника, возникают какие-то мазки, красные, зеленые, или все только в одних тонах, в зависимости от названия и режиссера. Даже если музыка разная, круг у меня всегда присутствует.

-- Как осуществляется переход от одной работы к другой?

-- Каждая работа, если она у меня получается и я понимаю, что она достойная, то после этого у меня начинается небольшая депрессия. И мне кажется, что я больше ничего хорошего никогда сделать не смогу, больше - все, это мой потолок. Когда начинается новая работа, я кажусь себе такой маленькой и ничтожной, ни на что не способной. Потом я начинаю думать, достаточно долго бороться с собой и начинаю новую работу, постепенно возрождаясь. Это очень тяжело.

-- Вы очень экстравагантная женщина. Это как-то связано с желанием непременно обратить на себя внимание?

-- Такого желания у меня никогда не было. Этого мне не нужно. У меня с детства была страсть модно одеваться, которая постепенно определилась в какой-то свой стиль. Мне хватает общения и работы в театре, мне хватает любви от всех, и поэтому я не стремлюсь обращать на себя внимание, выйдя на улицу. Я поняла, что все, что на мне надето, аксессуары, очки - это все для создания настроения, я не могу без этого работать, мне это очень помогает. Это подпитка только для работы, для того, чтобы быть уверенной в себе, может быть, так же экстравагантно пробовать какие-то музыкальные номера, для того, чтобы соответствовать себе.

Татьяна ЖИЛЯКОВА

Комментарии
Комментариев пока нет