Новости

10-летняя девочка находилась в квартире у незнакомой женщины.

Показы коллекции осень-зима 2017/2018 стартовали в столице мировой моды 23 февраля.

Смертельное ДТП произошло на автодороге Чайковский – Воткинск.

Благодаря снимку космонавта Олега Новицкого.

Устроили «ледовое побоище».

Став «президентами», много чего пообещали.

Реабилитационную программу для спортсменов организуют в санаториях Сочи.

На Играх разыграют 44 комплекта наград.

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Защита Великосельского

23.10.2003

Сергей БЛИНОВСКИХ
Челябинск

"Защищать надо власть"
- Многие адвокаты дореволюционной России получали известность, защищая людей, обиженных властью. Вы своим авторитетом в значительной степени обязаны громким именам своих доверителей. Вы не видите в этом для себя противоречия?
- Может, я выскажу крамольную мысль, но сегодняшним адвокатам не стоит мерить свою жизнь такими именами, как Плевако и Кони. Они сделали себе имя, защищая людей, которые выступали против существовавшего строя, революционеров, а по сути бандитов. Они в некотором смысле воевали на стороне Советской власти и потому были востребованы коммунистической идеологией.

Сергей БЛИНОВСКИХ

Челябинск

"Защищать надо власть"

-- Многие адвокаты дореволюционной России получали известность, защищая людей, обиженных властью. Вы своим авторитетом в значительной степени обязаны громким именам своих доверителей. Вы не видите в этом для себя противоречия?

-- Может, я выскажу крамольную мысль, но сегодняшним адвокатам не стоит мерить свою жизнь такими именами, как Плевако и Кони. Они сделали себе имя, защищая людей, которые выступали против существовавшего строя, революционеров, а по сути бандитов. Они в некотором смысле воевали на стороне Советской власти и потому были востребованы коммунистической идеологией. А их профессиональные заслуги явно преувеличены.

-- Кого же тогда, по-вашему, нужно защищать?

-- Я считаю, что защищать нужно власть. Она нуждается в защите, потому что ее представители олицетворяют сегодня демократические перемены. В этом смысле примером для меня является Вадим Павлович Соловьев. Мы давно не виделись, но я продолжаю с большой симпатией относиться к этому человеку. Именно он в начале 90-х шел во главе рыночных реформ, ему мы обязаны происходившей тогда ломкой коммунистических институтов. Он был первым и потому нуждался в защите.

Примерно то же я могу сказать про Андрея Николаевича Косилова. Мое отношение к этим людям определяется не их должностным положением. Я ведь от этого мало что имею. Все, что у меня есть, я заработал в других процессах.

-- Можете назвать самое памятное для себя дело?

-- Однажды мне довелось защищать очень известного сегодня в Челябинске предпринимателя, которого обвиняли в незаконном ввозе на территорию области большой партии наркосодержащих препаратов. В это же самое время в челябинских больницах из-за отсутствия наркоза срывались операции. Мой подзащитный решил эту проблему, за что некоторое время был вынужден провести в СИЗО. Я очень горжусь тем, что мне удалось добиться прекращения этого дела.

-- Вы ведете статистику выигранных и проигранных дел?

-- Знаете, адвокатура не спорт, поэтому здесь, наверное, не очень уместны такие определения. Мне случалось защищать одного бизнесмена из Ашинского района, которого обвиняли в том, что он ночью в лесу расстрелял из ружья двоих селян. Все улики свидетельствовали против него, и, казалось бы, этот человек должен был понести самое суровое наказание. Но вы бы видели те петиции, которые слали селяне в суд. Они умоляли отпустить на свободу человека, который избавил их от двух душегубов, которые терроризировали несколько окрестных деревень, отбирали у стариков продукты и пенсии, воровали скот, творили другой беспредел.

Я думаю, что поступок моего подзащитного был нормальной реакцией гражданина на творившееся в отношении его близких беззаконие. В итоге он получил 11 лет лишения свободы. Но это было минимально возможное в данной ситуации наказание, и потому я считаю, что как адвокат я выиграл этот процесс.

-- Вам приходилось испытывать душевные переживания, защищая людей, чьи поступки противоречили вашим представлениям о нравственности?

-- Я защищал достаточно мерзких людей, которые совершили отвратительные поступки, в том числе по отношению к подросткам. Но как бы ни противен мне был мой подзащитный, я как профессионал должен сделать все, чтобы показать, что этот человек не совсем потерян для общества. Даже последний негодяй должен иметь надежду.

-- Возможно ли, чтобы под впечатлением от озвученных в суде доказательств адвокат отказался защищать своего клиента?

-- Это абсолютно исключено. Договариваться надо всегда на берегу. Адвокат, раз вступив в процесс, не может отказать в услугах своему доверителю, если только тот сам не пожелает поменять адвоката.

Хотя можно, конечно, наедине сказать человеку, что он вам противен, и попросить подыскать себе другого адвоката.

-- В вашей практике такое было?

-- Нет. Наверное, потому, что работа в суде приучила меня к тому, что заниматься нужно всем, вне зависимости от того, какие эмоции вызывает у тебя это дело.

-- Кого бы вы никогда не стали защищать?

-- Я стараюсь избегать дел, связанных с умышленными убийствами. Не хотелось бы мне представлять интересы взрослых, обвиняемых в изнасиловании несовершеннолетних. Кроме того, я стараюсь не заниматься делами лиц, которым когда-то я уже вынес приговор, работая судьей.

"Шаламов заслуживал другого наказания"

-- О каких делах вам не хочется вспоминать?

-- Есть дела, в которых я как юрист выкладывался на сто процентов и тем не менее бывал разочарован их исходом. Я, к примеру, убежден, что приговор по делу бывшего главы Курчатовской администрации Николая Шаламова мог быть другим. Его признали виновным в получении взятки и дали восемь лет. Но, по сути, Шаламов, находясь на должности главы района, незаконно занимался бизнесом и получал доходы от этой своей деятельности.

Его преступление заслуживало более мягкого наказания. Увы, но я так и не сумел убедить в своей правоте судей Верховного суда, в котором рассматривалось это дело. Шаламова судили, исходя из принципов социалистической справедливости, но суд не учел, что экономические отношения к тому времени изменились.

-- Общественное мнение, насколько я помню, рисовало Шаламова в образе крестного отца районного масштаба.

-- Очень тяжело противостоять давлению общественного мнения. Именно поэтому дела, обвиняемыми по которым проходят люди, занимающие высокое положение в обществе, всегда очень тяжелые для адвоката. Задолго до приговора средства массовой информации с подачи стороны обвинения формируют общественное мнение. Человек еще не осужден, но все уже убеждены в том, что он виновен и осталось только его наказать.

Так было год назад, когда я участвовал в деле бывшего главы Копейской администрации Александра Сергеевича Смолина. СМИ были настроены однозначно: и сам Смолин, и вся его семья погрязли в коррупции. Но суд вынес оправдательный приговор и ему, и его сыну, который проходил обвиняемым уже по другому уголовному делу.

Трудно доказать, что человек не преступник или, по крайней мере, заслуживает снисхождения, когда все вокруг убеждены в том, что ему место в тюрьме.

"Мы, адвокаты, люди продажные"

-- Процесс - это, как правило, столкновение двух позиций, гражданина и государства в лице правоохранительных органов, - рассуждает Юрий Великосельский. - И адвокат - это человек, который должен защитить гражданина от государства. Уникальность позиции адвоката в том и заключается, что он не зависит ни от кого, кроме своего клиента. Да, мы, адвокаты, - продажные люди. Нас, как наемников, "диких гусей", приглашают для решения конкретной "боевой" задачи. И не надо воспринимать по-другому профессию адвоката.

-- А вот Ленин, адвокат, кстати, по образованию, довольно категорично отозвался о представителях вашей профессии: "Адвоката надо брать ежовыми рукавицами и ставить в осадное положение, ибо эта интеллигентская сволочь часто паскудничает".

-- Я эту цитату часто вижу на стенах следовательских кабинетов. Думаю, вешают ее не очень далекие люди.

Я вам другую строчку процитирую: "Власть отвратительна, как руки брадобрея". А потому любое ее касание может быть губительно для личности. Задача адвоката - свести до минимума губительное воздействие власти на личность.

-- "Власть отвратительна..."? Разве не вы только что говорили про то, что власть нужно защищать?

-- Да, но вы вспомните, когда были написаны эти строчки и какую власть имел в виду Мандельштам. С сегодняшней властью бодаться проще именно потому, что она ограничена в своих действиях демократическими механизмами. Но среди тех, кто сегодня выступает против существующей власти, я не вижу людей, чьи идеалы нуждались бы в защите.

-- Фраза "Я ничего не буду говорить без моего адвоката!" когда-нибудь приживется в нашей стране?

-- (Смеется). Конечно. Жаль только, ни я, ни вы не застанем это прекрасное время. Как скоро мы придем к этой традиции, во многом зависит от юридической просвещенности общества. Уже сегодня многие люди предпочитают строить отношения с репрессивными органами только через своего адвоката. Хотя я согласен, что хороший адвокат по карману не каждому.

"Я - за смертную казнь"

-- Как вы считаете, нам нужно либеральное уголовное законодательство или же эффективным в нашей стране может быть только жестокое наказание?

-- Бойтесь не закона - бойтесь судью. Закон - это только установка, а как она будет применена, решает человек в судейской мантии. Судебное законодательство за последнее время поменялось в корне. Но люди в судебной системе, особенно в высшем ее звене, остались прежними. Многие из них до сих пор мыслят категориями 70-х годов.

Надо просто правильно исполнять те законы, что уже есть. И все будет нормально.

-- Почему же тогда "правильный" суд присяжных дважды оправдал Слабочкова, которого обвиняли в двойном убийстве?

-- А это серьезный урок нашим следственным органам, которые слишком привыкли к тому, что им позволено запросто переступить через мнение простого обывателя. А тут этому обывателю доверили решить судьбу человека. И он рассудил с позиций своего личного опыта. У нас ведь милицию не любят. Считается, что от произвола она не защитит, зато уж если человек попал в поле ее зрения, ему придется испытать всю силу репрессивной системы.

Сторона обвинения избрала, на мой взгляд, тактически неверный путь для опротестования первого приговора. Оказывается, родственник одной из присяжных когда-то имел неприятности с законом. Это был не самый убедительный, с обывательской точки зрения, аргумент, и присяжные оправдали Слабочкова второй раз.

-- А к смертной казни вы как относитесь?

-- Я - за смертную казнь. Пусть это странно звучит из уст адвоката, а мои слова противоречат нормам христианской морали. Смертная казнь должна применяться за умышленные и серийные убийства, тяжкие преступления по отношения к малолетним.

Возьмите известное копейское дело: мужчина убил двух девочек, возвращавшихся с "последнего звонка". Если это совершил психически вменяемый человек, оправдать его поступок невозможно. На мой взгляд, общество должно избавляться от таких людей, а не вешать на себя обузу в виде их пожизненного содержания.

Я считаю, можно было бы также снизить возраст, с которого начинается уголовная ответственность за умышленные убийства, с 14 до 12 лет.

-- Как адвокат вы можете согласиться с тем, что в России понятия права и справедливости часто существуют порознь?

-- Нет. Закон справедлив, даже если он суров. Уверен: большинство судебных решений из моей практики справедливы, так как основаны на законе.

-- А дело Галкина? Говорят, что приговор по нему, конечно, законен, однако несправедлив, так как наказание оказалось чрезвычайно жестким.

-- А вы попробуйте примерить на себя ту клевету, которую Галкин стотысячным тиражом распространил, в том числе в отношении моего доверителя Андрея Николаевича Косилова! И потом спросите себя, какого наказания достоин ее сочинитель?

Если снова цитировать Ленина, то только та власть чего-нибудь стоит, которая в состоянии себя защитить. В Челябинске это произошло вполне цивилизованным путем - в суде.

-- А может быть, стоит тогда статью УК о клевете отменить или смягчить наказание по ней?

-- А зачем? Из-за одного дела Галкина? Часть третья статьи 129 и так относится к числу "мертвых", так как применяется чрезвычайно редко. За последние годы дел, подобных галкинскому, по России можно насчитать всего-то с десяток. Да, эта статья УК адресована именно представителям вашего сообщества, то есть журналистам. Но где вы видели, чтобы журналистов направо и налево хватали и сажали за решетку? Нет такого.

Комментарии
Комментариев пока нет