Новости

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Подозреваемая втерлась в доверие к пенсионеру и забрала деньги, которые мужчина планировал потратить на еду.

Часть ограждения и покрытия крыши были повреждены тающим снегом.

Пока центр функционирует в тестовом режиме.

На 26 февраля запланировано 50 развлекательных мероприятий.

Среди пострадавших – два несовершеннолетних мальчика.

Удар ножом он нанёс в ответ на попадание снежком в лицо.

Открытие автомобильного движения запланировано на 2018 год.

В Пермском крае осудили мужчину, который более полугода избивал несовершеннолетнюю.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

С чекистом один на один…

01.04.2013
Ф.И. Юрин - прекрасный русский человек уральского происхождения. Он - чекист

Первое, что скажу о Ф.И. Юрине: он - прекрасный русский человек уральского происхождения. Второе, что скажу о нем: он - сын своего народа, безукоризненный офицер и искренний патриот. Третье, что скажу о нем: он - чекист. Успокойтесь: он - не идеал. Недостатки - есть. Но впечатление такое, что недостатков - маловато.

Разговор с Ф.И. Юриным, с чекистом.

- Федор Иванович, как все произошло?

- В юности я мечтал о службе в КГБ, но был почти уверен, что КГБ - структура для меня недосягаемая. Туда мне не попасть, очень сильный отбор. А я - обыкновенный парень из деревни. Но уже тогда я сообразил, что в КГБ не напрашиваются. Если ты достоин, тебя найдут.

- И вас нашли?

- Меня нашли. Я уже был офицером Вооруженных сил. Старшим лейтенантом. Меня пригласили на беседу и предложили работу в органах безопасности.

- Вы уже понимали, что новая работа наложит на вас и на вашу семью новые обязательства, новые ограничения и неудобства? Предстояло изменить взаимоотношения с женой, с родными, друзьями, соседями?

- Сотрудники КГБ являются секретоносителями высокого уровня. Дается подписка. Есть вещи, о которых нельзя говорить до конца жизни. Но моя будущая специальность была такой, что семья могла знать о моей работе.

- Вернемся к вашей биографии. Что было потом?

- В октябре 1984 года я был уже в штате КГБ СССР. Сразу - на учебу. В марте окончил высшие специальные курсы и приступил к работе на конкретных объектах по линии военной контрразведки. Сразу попал в резерв для отправки в Афганистан. И через полтора года я - уже там. Mесто службы - отдел военной контрразведки мотострелковой бригады в Джелалабаде - центре провинции Нангархар (зона «Восток»).

Это была одна из «горячих точек» Афганистана. В 40 км проходила афганско-пакистанская граница, вблизи которой в горах размещались крупные укрепрайоны и базы бандформирований моджахедов. Место - горячее. Да еще климат тяжелый - субтропики. Летом в тени температура воздуха могла достигать 50оС. Плюс к тому зона особоопасных инфекций - тифа, холеры, малярии и гепатита.

- А какие задачи вы выполняли?

- Задачи мои - четкие: борьба с агентурной деятельностью бандформирований и иностранных спецслужб, оказание содействия командованию армии в повышении боеспособности войск, эффективности проведения боевых операций.

- А если конкретно?

- Что такое контрразведка? Это борьба с разведкой противника. А для этого надо получить информацию, что очень непросто, особенно в боевой обстановке. Добыча ее требует высокого профессионализма и всегда связана с риском для жизни. Выявить агентуру, разведывательные устремления противника и помешать ему. Не дать ему возможности пробиться к нашим секретам. Или завербовать наших людей.

В то время разведка у моджахедов была организована на высоком уровне. Шпионов выявляли не только в среде местных жителей, служащих афганской армии и МВД, но и в афганской службе безопасности ХАД. Нами неоднократно выявлялись факты попыток вербовки противником наших военнослужащих.

- Может быть, вспомните какой-нибудь эпизод?

- Видите ли… Даже сейчас, по прошествии стольких лет, не все можно рассказывать. Могу вспомнить некоторые моменты и поделиться впечатлениями о своей службе в органах безопасности. Первое: я ни о чем не пожалел. КГБ - школа во всех отношениях. А Афганистан… Я туда сам не просился, а ждал когда поступит приказ, так как еще на первой беседе при оформлении в органы КГБ дал согласие убыть в эту страну. В то время у меня уже было двое маленьких детей, сыну - год и четыре месяца, дочке - полгода, о чем я не мог забывать. Я чувствовал, что и мое время придет, пусть хоть дети немного подрастут, но приказ поступил раньше.

Конечно, были долгие разговоры с женой, ее слезы, ведь только начали жить. Как она останется одна с двумя маленькими детьми далеко от родных в высокогорном военном гарнизоне на китайской границе. Помню, я тогда сказал ей: «Прости, но я не могу поступить иначе. Это приказ Родины и я его выполню…». Через неделю убыл в Афганистан. И судьба меня там хранила. Я не был ранен. Не подрывался на минах. Не падал с подбитого самолета. При мне погибали мои товарищи, а я остался жив. Мне повезло.

- Все же что такое Афганистан тех лет?

- Это центр противоборства СССР и США. Практически там шла война между нашими государствами. Но американцы воевали чужими руками. Бандформирования в основном состояли из афганцев, но много было и наемников из различных стран, чаще арабских. Да, там были и американские советники, их спецслужбы, их вооружение. И все - против нас. Опасность преследовала на каждом шагу. Но что касается службы, было очень интересно.

- А в чем интерес?

- Реально шла настоящая боевая работа контрразведки. Мы получали ценную информацию. Было реальное соприкосновение со спецслужбами противника. Мы вели с ними игры. И очень активно проявляли себя там.

- В Афганистане вы принимали участие в боевых действиях?

- Я выезжал на боевые операции вместе со своим подразделением. Всегда имел при себе автомат, пистолет с глушителем и несколько гранат. В боевых действиях я был не в первых рядах, а рядом с командиром подразделения. В цепи с автоматом не бегал, у меня были другие задачи.

- А в чем состояла ваша работа?

- Надо было добывать информацию, вести оперативную работу с источниками. Например, выезжал за пределы гарнизона на встречу с афганцами. На УАЗике без номеров. Со мной один солдат для охраны. Пока я говорил с афганцем в скрытом месте, солдат ждал меня в машине, прикрывал мою встречу. Да, конечно, нас могли захватить боевики, но обходилось. Надо было все так устроить, чтобы нас никто не заметил.

Уходя из расположения части на встречу с источниками, я никогда точно не знал – что там ждет, вернусь ли обратно. На случай засады, всегда с собой носил кроме стрелкового оружия гранату Ф-1, чтобы в крайней ситуации взорвать себя и не попасть в плен живым. Таково было негласное правило у сотрудников контрразведки. Иногда мы встречались с информатором и в Джелалабаде. Информация, получаемая нами, помогала сохранить жизни нашим военнослужащим, повысить эффективность боевых операций.

- А какое впечатление оставили сами афганцы?

- Афганцы - это гордый многонациональный народ. Большую часть составляют пуштуны, потом идут таджики, узбеки, туркмены, хазарейцы и еще более двадцати национальностей. Живут они очень бедно. Такое впечатление, что там все еще прошлый век, с элементами феодального строя. Революция дала бедным слоям свободу, землю и разделила народ. Длительная гражданская война, которая началась еще до ввода наших войск, разорила страну. Мне приходилось встречаться с разными людьми, и революционерами, истинно верящими в победу революции, и моджахедами, воюющими на стороне исламской оппозиции, и простыми афганскими жителями. В общении с друзьями афганцы, как правило, доброжелательны, гостеприимны, но по отношению к врагам бывают очень жестоки.

Жизнь в Афганистане ничего не стоит, убить могут, как говорят «без суда и следствия» в любом месте. За годы войны среди афганцев была сильно распространена кровная месть, когда мстили за своих кровных родственников. Больше всего в воюющей стране страдало мирное население, особенно дети. Они, голодные, оборванные всегда подбегали к нашим военнослужащим и просили что-нибудь покушать.

Могу уверенно сказать, что многие афганцы искренне верили в свою революцию. И когда мы уходили, они провожали нас со слезами на глазах.

- Федор Иванович, говорили, что советские войска убили один миллион афганцев.

- Это не так. Афганцы воевали между собой. И когда мы ушли, война разгорелась еще сильнее. Кабул был разрушен. А при нас Кабул строился. Там действовал наш домостроительный комбинат. Мы там построили целый микрорайон. А после нас в борьбе за власть они все это разрушили. При нас в Кабуле было около двух миллионов населения, а после нас, когда начались бои между различными группировками моджахедов - стало меньше миллиона. Вообще, в 60-70 годы Советский Союз построил в Афганистане более 140 гражданских объектов: заводы, фабрики, больницы, школы и т.д. И даже в годы гражданской войны шло строительство. Но боевики делали все, чтобы подорвать доверие населения к новой власти.

Расскажу про случай, который произошел в одном из афганских кишлаков. О нем мне рассказали мои товарищи, служившие в Джелалабаде раньше меня. В одном кишлаке установилась народная власть. Был там, по-нашему, сельсовет. Открылась школа, светская, в ней мальчики и девочки впервые стали учиться вместе. Правда, не все дети ходили в ту школу. Многие опасались, пережидали. И вот в кишлак пришла банда. Бандиты окружили сельсовет, всех оттуда вывели и расстреляли. Окружили школу, учителей перестреляли, а детям перерезали горло. У одной девочки отрубили руки и прибили у входа с надписью: так будет со всеми, кто пойдет в эту школу. Это была устрашающая акция, чтобы никто не поддерживал новую власть, чтобы не учили детей новой жизни. Примерно так было по всему Афганистану - убивали учителей, революционных мулл, сотрудников царандой (милиционеров)…

Жители того кишлака обратились в нашу бригаду. Они показали, где расположилась банда. Ее окружили. Часть бандитов привезли в кишлак, где жители их буквально растерзали. Повторю: шла гражданская война, и в ней были главные потери. Мы там воевали не с народом, мы были на стороне той части народа, которая приняла революцию, мы помогали народной армии в защите кишлаков народной власти от боевиков и воевали с бандформированиями. Статистика примерно такая. Одна треть наших войск охраняла собственные позиции, свои гарнизоны. Еще одна треть была целиком занята проблемами снабжения. Наконец, еще одна треть - воевала.

- А вы? Хорошо бы про какой-нибудь случай…

- Ну хорошо. Был такой случай. Недалеко от Джелалабада располагался, как мы говорили, городок советников. Там жили все наши советники, от военных до сельскохозяйственных. Их охраняла рота из нашей бригады. На въезде стояли два поста - наш и афганский. И нам удалось выявить, что среди афганцев, стоявших на посту, был один, которого завербовали боевики. Он им передавал разведывательную информацию, в том числе о всех лицах, посещавших советнический городок. Мы об этом сообщили нашим коллегам - советникам из числа сотрудников КГБ, а они через ХАД, афганскую спецслужбу, завербованного осторожно, для начала, перевели служить в другое место, а потом им уже занялись хадовцы. Канал передачи информации был перекрыт.

- Но мы-то без той войны могли бы обойтись.

- Как сказать… Если бы мы не вмешались, вмешались бы американцы. И тогда мы имели бы другие проблемы. Они уже готовились перебросить десант в Кандагар, но мы их опередили. А почти через двадцать лет американцы все же свои планы реализовали и вошли в Афганистан. Но это было потом, а тогда задача ограниченного контингента советских войск была не втягиваться в боевые действия. Помочь новой власти укрепиться и уйти. Но уйти нам не дали. Американцы сделали все, чтобы мы там застряли. Теперь они уже не скрывают, сколько миллиардов потратили на это.

В конце 80-х, когда я был в Афганистане, США и другие страны поставляли для бандформирований уже новейшее вооружение - оружие, мины, снаряды, средства связи, переносные зенитно-ракетные комплексы. Мы, например, охотились за американскими «Стрингерами». Боевики, получив от США новейшие ПЗРК, которых даже не было еще на вооружении в странах НАТО, объявили 1987 год годом воздушной войны. Чтобы отнять у нашей авиации афганское небо. И у нас тогда были серьезные потери.

В приграничных районах Пакистана и Ирана активно работали центры специальной подготовки членов вооруженных группировок афганской оппозиции, в них спецслужбы США и Пакистана вели усиленную подготовку боевиков-террористов. Именно там начинал свою активную деятельность будущий террорист № 1, а тогда агент Центрального разведывательного управления (ЦРУ) США Усама бен Ладен, через которого спецслужбы обеспечивали бандформирования оружием, снаряжением и наемниками.

В горах вдоль границ с Пакистаном располагались укрепленные районы бандформирований.

В Японии закупались специальные буры, с помощью которых боевики вгрызались в горы, обустраивали в них катакомбы. Китай поставлял моджахедам оружие и средства для ведения партизанской войны: станковые пулеметы, гранатометы, переносные минометы, 107 мм реактивные системы залпового огня (РСЗО). Получали боевики и новейшие средства связи: японские малогабаритные коротковолновое радиостанции и даже американские ЗАС на солнечных батареях. Обеспечивали боевиков и хорошим снаряжением, например спальниками на лебяжьем пуху, так как в зимнее время в горах бывает очень холодно. У наших военнослужащих спальники были ватные, тяжелые для переноски.

Помню, один из наших заместителей командира бригады страдал гипертонией, и у него не было даже чем измерить давление. Разведчики сделали ему подарок - в ходе операции по разгрому базы боевиков добыли ему новенький прибор для измерения давления, будто только что из магазина какой-нибудь европейской страны.

Нет, в конце 80-х мы воевали не просто с бандитами. Это были уже прекрасно обеспеченные, хорошо обученные воинские подразделения, в которых были советники из числа кадровых офицеров вооруженных сил Пакистана и ряда других государств. Ничего этого не было у моджахедов, когда наши войска входили в Афганистан конце 70-х. «Изобилие» появилось потом, когда в Афганистан со всего мира потекло все, что необходимо для войны.

- Федор Иванович, а вы имели в те годы какую-нибудь связь с семьей?

- Только письма. У нас в Афганистане было две радости - письма из дома и баня… Но почтовые самолеты часто сбивали, и тогда письма долго не приходили. Жена с двумя детьми находилась тогда в Киргизии и, конечно, волновалась.

- А была возможность как-то помочь семье?

- Часть моей зарплаты получала жена.

- Ну и еще, в заключение, что-нибудь из вашей практики...

- Хорошо. Я принимал участие в комплексе мероприятий по выводу из банды солдата Александра Янковского из соседней бригады спецназа. В годы перестройки кое-кто говорил, что в Афганистане мы своих пропавших солдат не искали, не спасали, а оставляли на погибель. Академик Сахаров с чьей-то подачи, используя недостоверную информацию, с трибуны съезда народных депутатов позволил себе даже утверждать, что будто бы солдат, попавших в окружение, не спасали, а, наоборот, сами расстреливали с вертолетов, чтобы те не попали в плен.

На самом деле спасение наших ребят была одной из важнейших задач, и мы ее старались выполнить. За полтора года моей службы в Афганистане, где я отвечал за 1,5 тысячи военнослужащих, у нас пропал только один сержант, которого мы не смогли найти. Уже прошло более 25 лет с того времени, но так никакой о нем информации не поступило. Тех, кто попадал в плен, обычно убивали. Но в последнее время боевики шли на обмен пленными или требовали выкупа. Так случилось и с Янковским.

- Как он попал в плен?

- В Афганистане очень жарко, и чистая питьевая вода там в большом дефиците. Возвращаясь с боевой операции в составе своего подразделения в гарнизон рядовой Янковский, в нарушение всех правил, оторвался от группы и побежал к ручью. Только он остановился попить воды, как его тут же оглушили, связали и унесли в горы. Позже нашим коллегам из отдела военной контрразведки соседней бригады стало известно, в какую банду он попал. И даже как там себя вел. А вел он себя стойко, не предал. Янковского переправили в Пакистан и держали в местечке под Пешеваром. Переговоры об обмене шли четыре месяца.

Моджахеды долго не соглашались, пока наши контрразведчики не вышли через посредников на командира отряда, люди из которого захватили Янковского. Боевики согласились выдать нашего солдата только в обмен на главаря бандформирования по имени Амир, ближайшего соратника лидера афганской оппозиции Хекматияра Гульбетдина и еще нескольких бандитов. Наконец, договорились: мы возвращаем двух - главаря Амира и муллу из провинции Лагар, сидевшего в тюрьме ДРА, а они отдают нам Янковского. Этих двоих переправили к нам из Кабула и поместили под охрану в нашу бригаду. С ними-то я и работал, отвечая за их безопасность. Оба афганца были состоятельными, с высшим образованием. С ними я общался через переводчика. Пока они находились под охраной в нашей бригаде, мы пресекли их попытку обработать наших солдат охраны из числа мусульман и сбежать. На самом обмене, который происходил на границе с Пакистаном, я не присутствовал, но, как рассказали наши коллег, обмен прошел благополучно, рядовой Янковский был спасен.

А потом был вывод наших войск. Я в подготовке вывода войск тоже принимал участие. А вывод начался с «нашего» Джелалабадского гарнизона 15 мая 1988 года. На митинг по этому случаю приехали более 130 корреспондентов из 30 стран. В их числе были, конечно, и кадровые разведчики. Мы обеспечивали безопасность этого мероприятия.

- Федор Иванович, как бы то ни было, но однажды КГБ был распущен. Как вы пережили эту ситуацию?

- Продолжил служить в органах безопасности России. Вначале в МБ, потом ФСК, а закончил уже в ФСБ. Правители меняются, а Родина остается. Окончательно разрушить наши спецслужбы врагам не удалось. Теперь я подполковник ФСБ уже в запасе. За службу награжден, помимо всего прочего, орденом Красной Звезды. Я очень дорожу этой наградой, ведь таким же орденом был награжден мой отец, защищавший Москву в годы Великой Отечественной войны.

Комментарии
Опять запятая лишняя в заголовке. Куда корректор смотрит?
Оль
01.04.2013 12:03:08
Интересно, а что такое "СтРингеры"?
Вячеслав
02.04.2013 09:08:15
"и даже американские ЗАС на солнечных батареях"

что такое ЗАС?
Автора!
03.04.2013 12:22:31