Новости

Научное шоу «Астрономия» пройдет 25 и 26 марта.

Деятельность подпольного игорного заведения была пресечена правоохранительными органами.

Чудовищные нарушения санитарно-эпидемиологических норм выявила прокурорская проверка.

О мужчине, находящемся за рулем в нетрезвом виде, стражей порядка предупредили горожане.

Автолюбилельница на Skoda Octavia сбила коляску с четырехмесячным малышом на улице Корепина.

По предварительной информации, возгорание могло стать результатом поджега.

Четырнадцатилетняя девушка два месяца назад ударилась во время катания с ледяной горки и жаловалась на боль в ушибленном суставе.

Оно сможет выпускать продукцию, которая сейчас закупается за рубежом.

Инцидент произошел в Петроградском районе города минувшим вечером.

Инцидент произошел минувшим вечером на Шоссе Космонавтов.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Открытия "закрытого" физика

17.12.2003
Главный конструктор ядерного и термоядерного оружия Борис Литвинов не жалеет о том, что сделал

На днях в Екатеринбурге официально объявили лауреатов общенациональной неправительственной Демидовской премии 2003 года. Этой премии, прозванной "российской нобелевской", удостоен и академик Российской академии наук, заместитель научного руководителя Российского Федерального Ядерного центра- Всероссийского научно-исследовательского института технической физики (РФЯЦ-ВНИИТФ) из Снежинска, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии и множества государственных наград Борис Васильевич Литвинов. Он отмечен за выдающийся вклад в развитие физики ударных волн, детонации, разработку ядерных устройств, составляющих основу ядерного арсенала России.
Сравнительно недавно Борис Васильевич был сверхзасекреченным ученым, как и темы, над которыми он работал в рамках атомных проектов СССР. Главный конструктор ядерного и термоядерного оружия Литвинов участвовал в создании ядерного арсенала страны.

Главный конструктор ядерного и термоядерного оружия Борис Литвинов не жалеет о том, что сделал

На днях в Екатеринбурге официально объявили лауреатов общенациональной неправительственной Демидовской премии 2003 года. Этой премии, прозванной "российской нобелевской", удостоен и академик Российской академии наук, заместитель научного руководителя Российского Федерального Ядерного центра- Всероссийского научно-исследовательского института технической физики (РФЯЦ-ВНИИТФ) из Снежинска, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии и множества государственных наград Борис Васильевич Литвинов. Он отмечен за выдающийся вклад в развитие физики ударных волн, детонации, разработку ядерных устройств, составляющих основу ядерного арсенала России.

Сравнительно недавно Борис Васильевич был сверхзасекреченным ученым, как и темы, над которыми он работал в рамках атомных проектов СССР. Главный конструктор ядерного и термоядерного оружия Литвинов участвовал в создании ядерного арсенала страны. Ядерные заряды этого арсенала - творение коллектива, возглавляемого Борисом Литвиновым. Но наш знаменитый земляк - еще и один из главных инициаторов создания и применения ядерных взрывных устройств невоенного, мирного назначения. Он участник международных переговоров и конференций по проблемам ядерного разоружения и ядерных испытаний, по нерас-пространению ядерного оружия.

:С Борисом Васильевичем я познакомилась в 1997 году. Накануне 40-летия Снежинска. По заданию редакции встречалась с его ветеранами, в том числе и с академиком Литвиновым. Темой будущего газетного материала мы были тогда привязаны к истории рождения города и института, имевшего условное наименование "Научно-исследовательский институт N 1011" (сегодня - РФЯЦ - ВНИИТФ имени академика Е.И. Забабахина). Многое осталось за рамками нашей беседы. И вот - новая встреча, в президиуме Уральского отделения РАН, куда Борис Васильевич приехал в связи с объявлением новых лауреатов Демидовской премии.

-- Борис Васильевич, расскажите, как Урал вошел в вашу жизнь?

-- Я был студентом Московского механического института, сейчас это МИФИ, учился на инженерно-физическом факультете. Тогда уже было принято решение о переориентации этого вуза на подготовку кадров для вновь создаваемой атомной промышленности. Но, конечно же, студентам об этом ничего не говорили. Летом 1951 года нас, 12 человек, отправили на практику на "объект 817" (химкомбинат "Маяк"). Это потом уже я узнал, что о направлении студентов на объект распорядился Игорь Васильевич Курчатов, в то время - научный руководитель атомного проекта СССР. Он хотел, чтобы студенты, работая над курсовыми проектами, познакомились с настоящим производством - в той мере, конечно, какая была возможна при имевшейся секретности. Так я впервые попал на Урал.

Предприятие тогда возглавлял Борис Глебович Музруков, его сын Володя учился со мной и тоже был в нашей группе. Около трех дней мы жили, предоставленные самим себе, не знали, что делать, и все приставали к Володе, когда же начнется наша практика. Тот говорил, что отца нет, он где-то на объекте, авария там, не до нас, что в связи с этим должен приехать Борода.

-- И вы не знали, что это Курчатов?

-- Нет! Он был совершенно засекреченным человеком. Смешно сейчас вспоминать, как нашу группу, наконец, повезли к Курчатову. Дело в том, что жили мы в доме на углу бульвара, а здание управления - на другом углу: улицу перейти. Но нас повезли на машинах: Игорь Васильевич долго беседовал с нами. О физике металлов, о ее будущем. Я не стал металлофизиком, хотя, делая курсовую работу, как раз выполнял задачу, связанную с металлами: определял эмиссионные спектры редкоземельных металлов. Благодаря дружбе с Володей Музруковым я встречался и с Игорем Васильевичем - несколько раз бывал у него в коттедже. Володя хорошо управлял катером, на котором любил кататься Игорь Васильевич. Иногда и меня брали в эти прогулки по изумительно красивым озерам.

-- Какое впечатление произвел на вас Курчатов?

-- Очень яркое! Совершенно нетривиальный человек. Высокий, внушительный. Красивый. Он очень располагал к себе. Умел находить верный тон в разговоре, сразу привлекал внимание. Ему очень верил Сталин, а это мало кому было дано. Сейчас известно, что получение первого плутониевого слитка закончилось неудачей, из-за этого задержалось испытание. Курчатов сам, опережая Берию, ночью позвонил Сталину и доложил о случившемся. Тот выслушал, спокойно ответил: что ж, работайте дальше. И работа продолжалась теми же людьми. Никто не пострадал.

-- Вас как-то отбирали для будущей работы?

-- Нет, чем будем заниматься, в институте нам не говорили. У нас преподавали замечательные ученые, академики - Тамм, Арцимович, Леонтович. Дипломную работу меня направили делать в Саров (Арзамас-16) - тогда это был "почтовый ящик 975", к Харитону. Методика, разработанная мною, оказалась нужной, своевременной, и результаты дипломной работы вошли в цикл разработок по созданию термоядерной бомбы РДС-37. Получив диплом по специальности "проектирование и эксплуатация физических приборов и установок", я был оставлен в почтовом ящике, то есть в зоне, где проработал девять лет. В шестьдесят первом был назначен на должность главного конструктора ядерного центра на Урале.

-- Сколько вам было лет? Вы уже имели научную степень?

-- Мне было 33. И никаких степеней. Даже не член партии. В Сарове интересная работа, семья была обустроена. Ехать на новое место, честно говоря, не хотелось. Но вопрос решался на уровне ЦК. Отказаться было невозможно.

-- Сегодня говорят о том, что вы - создатель половины ядерного арсенала страны, а ядерные устройства ракет морского базирования почти на 90 процентов - ваши разработки.

-- Одиночек не бывает! И все эти рассказы о том, что кто-то отец ядерной бомбы или мать - это все ерунда. Потому что это только коллективная работа.

-- И в отношении Теллера, "отца водородной бомбы", это тоже неверно?

-- Ну, конечно. Эти работы совершаются только коллективно. Если возникает хороший коллектив, то возникает особая рабочая атмосфера. При создании ядерного оружия надо много считать, делать прикидочные оценки. Сделали расчеты, посмотрели результаты - не то! И сразу возникает идея, как сделать по-другому: не те константы надо взять, порядок расчета поменять и так далее: И, если активно идет дело, теряешь понятие о времени: поспал, поел - и снова работа. Это увлекательнейшее занятие!

-- Какое самое яркое впечатление вы пережили, будучи главным конструктором?

-- Самое яркое, на всю жизнь - это, конечно, ядерные испытания очень мощной бомбы в октябре 1962 года на Новой земле. Я видел этот взрыв с расстояния 150 километров. Это была совершенно непередаваемая картина, очень страшное явление, нечто жуткое, что невозможно вообразить и пересказать. Всеразрушающее: Это только потом осознается, и то не до конца.

-- Вы жалели когда-нибудь, что причастны к созданию этой разрушающей силы?

-- Я не могу сожалеть. Потому что такова моя должность, "се ля ви", как говорится.

-- Именно после испытания на Новой земле вы сказали Хрущеву, что надо бы членам политбюро побывать на ядерном полигоне?

-- Да, на приеме у Хрущева я сказал так. Он ответил: "Хорошее предложение, я и сам, пожалуй, побываю:"

-- Но не съездил?

-- Нет, естественно, ни он, ни члены политбюро. Берегли их. Но один из руководителей - наш министр Славский - ездил на испытания 31 октября 1961 года.

-- Все, связанное с атомными проектами, было секретным. Это сложно - режим постоянной секретности? Как долго он действовал в отношении вас?

-- Со времени, когда стал делать дипломную работу в 1952 году, и где-то до 1991 года я был человеком совершенно закрытым, невыездным. Такой случай расскажу. Где-то в 1989 году академик Велихов, договорившись с Горбачевым, пригласил в Советский Союз, в Ялту, на боевой крейсер группу иностранных наблюдателей. И на этом крейсере демонстрировали ядерное оружие. Кто дал указание на такую глупость? Не знаю, но тем не менее я принял все меры, чтобы информация об этом оружии была искажена. Ведь когда хорошо владеешь предметом, то очень легко сказать правду и так же легко - неправду. Перед встречей с иностранными наблюдателями я спросил своих руководителей: кем мне представляться иностранцам в Ялте? Как главный конструктор ядерных зарядов я не был допущен к таким встречам. Мой начальник Георгий Александрович Цырков сказал, чтобы я действовал по разумению, но главным конструктором не представлялся. Я решил: буду представляться экспертом по ядерным реакторам на быстрых нейтронах. Самое интересное случилось, когда, приехав, я встретился с американским физиком, который выступал против ядерных реакторов на быстрых нейтронах. Он написал к этому времени две или три книги, посвященные тому, как вредны эти реакторы. Я как физик тему эту знал, но, конечно же, не настолько, как он бы ее должен знать. Он стал спорить со мной, я приводил доводы, и разговор у нас вышел, как он сам определил, "профессиональный". Прошло три или четыре года, мы с ним встретились. И очень смеялись: он, как оказалось, был специалистом по физике высоких энергий, а о реакторах писал понаслышке, и в этом смысле я, конечно, знал больше, хотя он писал книги и считал себя профессионалом.

-- Чем вы занимаетесь сейчас?

-- Сейчас я ядерными зарядами не занимаюсь. Хотя нет, занимаюсь: специально себе должность придумал (и, слава Богу, мою просьбу удовлетворили). Я начальник архивно-аналитической лаборатории. Если перевести на понятный язык эту абракадабру, то это означает, что я занимаюсь упорядочением работ, анализом того, как мы создавали ядерное оружие, и участвую в разработке соответствующей базы данных здесь, на Урале, с 1961 года.

Елена ФРАНЦЕВА

Комментарии
Комментариев пока нет