Новости

День защитника Отечества артиллеристы отметят салютом в Екатеринбурге.

Сейчас проходят смотры, соревнования и выставка «Мужчина–Воин–Охотник в различных этносах».

Приборы для замера выбросов могут появиться при въезде в столицу Южного Урала.

Мэр: «Гости должны запомнить курорт чистым и благоустроенным».

Ребенка с тяжелым переломом стопы экстренно госпитализировали на карете "скорой помощи".

Пугающую статистику приводит Пермьстат.

В регионе малый бизнес все активнее выходит на международные рынки.

Четыре тысячи билетов продано на южноуральский этап Кубка мира по фристайлу.

Сильный ветер, переметы и гололедица блокировали дороги Челябинской области.

На Южном Урале с размахом прогонят надоевшую зиму.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Операция или смерть

27.12.2003
Перед таким выбором поставили врачи 19-летнюю пациентку, предлагая ей удалить матку

Нина ЧИСТОСЕРДОВА
Челябинск

Женщина пришла в редакцию в отчаянии: "За эти страшные восемь месяцев я дважды теряла дочь. Тане всего 20, но она сгорбилась, высохла, как маленькая старушка. Душа у нее надломлена".
Чтобы хоть как-то встряхнуть дочь, Светлана Васильевна уговорила Таню ходить на лекции в родной университет. Но она возвращалась, буквально валясь с ног: "Мама, я больше не могу, нет сил!"
У нее по-прежнему держится температура, несмотря на строжайший режим питания, сна, отдыха.

Перед таким выбором поставили врачи 19-летнюю пациентку, предлагая ей удалить матку

Нина ЧИСТОСЕРДОВА

Челябинск

Женщина пришла в редакцию в отчаянии: "За эти страшные восемь месяцев я дважды теряла дочь. Тане всего 20, но она сгорбилась, высохла, как маленькая старушка. Душа у нее надломлена".

Чтобы хоть как-то встряхнуть дочь, Светлана Васильевна уговорила Таню ходить на лекции в родной университет. Но она возвращалась, буквально валясь с ног: "Мама, я больше не могу, нет сил!"

У нее по-прежнему держится температура, несмотря на строжайший режим питания, сна, отдыха. И на реабилитацию девушки требуются не недели-месяцы, а может, годы. Потому что здоровье у нее разрушено, иммунитет на нуле.

Что же случилось с этой юной девушкой, успешной студенткой, которой прочили блестящее будущее?

Из заявления Татьяны в прокуратуру: "Прошу привлечь к уголовной ответственности медицинских работников, которые ненадлежащим образом исполняя свои профессиональные обязанности, причинили тяжкий вред моему здоровью, то есть совершили преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 118 УК РФ".

Но вернемся на восемь месяцев назад. 28 апреля Татьяна родила сына, крепкого хорошего мальчика весом в три с половиной килограмма. Родила удивительно легко для такой хрупкой и не очень здоровой женщины - без разрывов, без долгих мучений.

Светлана Васильевна, узнав о беременности дочери, конечно, расстроилась. Таня еще не закончила университет, ей была предложена весьма перспективная работа - все планы на будущее рушились. Да и Денис был гражданским мужем Татьяны, потому что очень не нравился ее маме. Но Таня сказала твердо: "Аборт - это убийство".

Она ходила на лекции до последнего дня, спокойно отсиживая по три пары.

И вот все было позади: Паша родился. У Тани было много молока, малыш прекрасно ел. Их готовили к выписке.

Вдруг молодую маму вызвали в смотровую. Таня и сегодня с содроганием рассказывает об этом:

-- Я думала, меня позвали для осмотра перед выпиской. Но доктор без всяких предупреждений и обезболивания начала ручное обследование.

Дикая боль, сильнее, чем при родах. Таня едва не потеряла сознание. В крови и слезах, на подгибающихся ногах вернулась она в палату.

-- Что случилось? Тебя чистили, что ли? - допытывались женщины.

Татьяна и сама не знала, что и зачем с ней делали. Но через день их с Пашей выписали из роддома в "удовлетворительном состоянии".

Прошло три самых радостных дня в их жизни. А на четвертый у Тани вдруг свечкой поднялась температура. "Молока много, как бы не было мастопатии!" - Светлана Васильевна бросилась за участковым. 13 мая с диагнозом "послеродовый эндометрит" ее увезли в гинекологию.

Лихорадочное состояние, боли в груди от обилия молока, постоянная тревога за крошечного сына, оставшегося с больной матерью. Заведующая отделением собирает консилиум.

-- Но мне никто ничего не говорит, на вопросы не отвечают. Просто командуют, как гуттаперчевой кукле: "Собирайся! Мы тебя забираем".

В новой больнице растерянную, перепуганную пациентку, совсем девчонку, да еще в полубессознательном состоянии поставили перед фактом: "Соглашайся на операцию или не доживешь до утра".

Трижды повторил ей врач эту фразу, звучащую, как смертный приговор. Конечно, 19-летняя женщина страстно хотела жить, вернуться домой, растить сына. Ей и в голову не пришло усомниться в сказанном или хотя бы позвонить матери, посоветоваться с мужем.

Из заявления в прокуратуру: "Находясь в заблуждении и болезненном состоянии, опасаясь смерти, я вынужденно дала письменное согласие на операцию по удалению матки. Операционное лечение проводилось неверно, и в результате у меня наступило осложнение - культевой инфильтрат с некрозом. Несмотря на это, 29 мая меня выписали из больницы, указав, что состояние удовлетворительное".

Светлана Васильевна в отчаянии мечется между угасающей дочерью и месячным внуком.

-- Я решила: в больницу Пашеньку не отдам ни за что! Хватит того, что сделали с Таней.

Впрочем, тогда она еще свято верила врачам. Да и как иначе? Семнадцать лет назад Светлана Васильевна попала в онкологию с лимфосаркомой. Она и сама не сомневалась: это конец. Но Тане было всего три года. Как она могла оставить дочку сиротой? Светлана Васильевна сумела победить болезнь.

С тех пор людей в белых халатах она воспринимала как самоотверженных спасителей, безгранично верила каждому их слову. Трагедия с дочерью была для нее страшным ударом. Но она и мысли не допускала, что можно было избежать операции. И забирать Таню из больницы она, конечно, ехала с подарками, благодарностями врачам, спасшим теперь и ее ненаглядную девочку.

"Что же делать? Бог так распорядился", - сказала доктор им на прощание. Слова эти больно задели и покоробили Светлану Васильевну. Она, верующий человек, вновь и вновь возвращается к ним: "При чем тут Бог?.. 17 лет назад меня спасли опыт и мастерство врачей".

После операции и выписки из больницы Тане лучше не стало. Приходил участковый врач, вызывал "скорую" - никто ничего не мог сказать. Наконец, с температурой под сорок ее увезли в больницу. В приемном покое первый же осмотр привел гинеколога в ужас:

-- Из тебя же течет гной! Как тебя могли выписать? Еще немного, и ты бы погибла!

Месяц один за другим ей кололи четыре курса сильнейших антибиотиков. Провели всевозможные обследования. Температура держалась, поднимаясь свечкой.

Каждое утро в ординаторской начиналось со Светланы Васильевны. Она просила, требовала, угрожала, плакала.

-- Я понимала, что меня здесь уже тихо ненавидят, но надо было спасать жизнь своего ребенка.

И она добилась вызова фармаколога, а затем и постоянного наблюдения иммунолога, которые без слез в глазах не могли смотреть на ее девочку, доведенную до предела.

Однажды вечером Таня позвонила из больницы:

-- Мама, мне плохо. Не хочу больше жить!

И Светлана Васильевна, замирая от ужаса, час непрерывно говорила с Таней об очень простых вещах, привязывающих к жизни: как маленький Паша любит купаться и брызгаться в ванночке, о его любимых игрушках и милых привычках. Она рассказывала дочке о другой 20-летней женщине-медике, у которой вместе с маткой вырезали и погибшего ребенка. Говорила, как сама когда-то боролась за собственную жизнь:

-- Я жива благодаря тебе. А ты нужна Паше. Ведь я больной, разрушенный человек. Сколько мне еще отпущено?..

На следующий день с Таней работал психотерапевт. Потом с мамой они сходили в церковь, помолились, поставили свечи. Решили: пора ей возвращаться домой.

За те два месяца, которые Таня лежала в больнице, Светлана Васильевна начала догадываться, что не все так однозначно в лечении дочери, как ей прежде казалось. И она начала собирать документы, что давалось ей, прямо скажем, с огромным трудом. В страховой компании, куда она обратилась с требованием провести независимую экспертизу, никто не верил, что эта интеллигентная женщина сумеет пробить бюрократическую стену. Жалоб на гинекологов здесь - хоть отбавляй. Каких только страшилок не услышишь и про аборты, и про роды, и про искалеченных младенцев. Но ни одно из этих дел ни разу не было доведено до суда.

Она собрала все необходимые для суда документы. Добилась проведения экспертизы. Ее выводы: в лечении допущены очень серьезные дефекты. В удалении матки (во всяком случае на тот момент, когда была сделана необратимая операция) не было жизненной необходимости.

Когда мы обратились за комментарием к руководителю больницы, услышали:

-- Пусть скажет спасибо врачам за то, что спасли ее и ребенка. Внимание к ней было совершенно исключительное!

-- Лучше бы я умерла! - сказала Таня, когда прочла всю историю своей болезни, с таким трудом собранную мамой.

...Передо мной хрупкая, тоненькая до прозрачности девочка-подросток. За эти страшные семь месяцев Таня похудела на 10 килограммов. Она не в силах поднять собственного сына. И когда круглый крепыш Паша устраивается у нее на коленях, то заслоняет собой маму.

Впереди у Тани еще очень долгий и дорогой курс реабилитации. А весь их семейный доход укладывается в 2000 рублей в месяц: пенсия Светланы Васильевны - 1400 рублей и Танино пособие на ребенка - 575 рублей. Как на них прожить? Как вообще жить дальше?

P.S. Мы вернемся к этой истории после того, как суд вынесет свое решение.n

Комментарии
Комментариев пока нет