Новости

Спасатели ведут активный поиск любителей подледного лова, которых замело на водоеме.

Идет работа по присвоению статуса «Памятник науки и техники» уникальному экспонату.

Двусмысленные плюшевые игрушки могут навредить психике детей, считают пользователи соцсетей.

Извращенцы более семи лет совершали преступления в отношении девочки.

Праздничную акцию проводит МУП «Челябавтотранс» 20 февраля.

На ул. Гагарина столкнулись иномарка и «скорая помощь».

Бабушки и дедушки создают анимационные открытки.

Пожар в заведении "Юнона" произошел в воскресенье в полдень.

52-летний водитель припарковал старенькую "Тойоту" на горке.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Заседание продолжается, господа присяжные заседатели!

15.01.2004
"Дело Слабочкова" доказывает, что правоохранительные органы и суд не готовы согласиться с тем, что человеческие судьбы решают не они, а "люди с улицы"

Сергей ЛИХАЧЕВ
Миасс-Челябинск

Голливудский штамп: зал суда, старшина присяжных зачитывает вердикт: "невиновен", родственники подсудимого, его знакомые, адвокат и сам "виновник торжества" начинают усиленно обниматься и иным способом выражать свою бурную радость.
Как выяснилось, не для России сюжетец. 1 января 2004 года был взят под стражу 27-летний миасец Евгений Слабочков. По одному и тому же делу он арестовывается уже в третий раз. Каким-то образом Слабочков умудрился стать тем самым камнем, который пытается вкатить в гору обвинительного приговора вжившаяся в роль Сизифа прокуратура.

"Дело Слабочкова" доказывает, что правоохранительные органы и суд не готовы согласиться с тем, что человеческие судьбы решают не они, а "люди с улицы"

Сергей ЛИХАЧЕВ

Миасс-Челябинск

Голливудский штамп: зал суда, старшина присяжных зачитывает вердикт: "невиновен", родственники подсудимого, его знакомые, адвокат и сам "виновник торжества" начинают усиленно обниматься и иным способом выражать свою бурную радость.

Как выяснилось, не для России сюжетец. 1 января 2004 года был взят под стражу 27-летний миасец Евгений Слабочков. По одному и тому же делу он арестовывается уже в третий раз. Каким-то образом Слабочков умудрился стать тем самым камнем, который пытается вкатить в гору обвинительного приговора вжившаяся в роль Сизифа прокуратура. Через месяц последняя имеет повод отметить годовщину этого титанического труда, ведь именно в феврале 2003 года суд присяжных оправдал Слабочкова в первый раз.

Прокуратура опротестовала вердикт в Верховном суде России по формальным признакам - одна из присяжных скрыла, что ее дети судимы. По итогам второго судебного процесса голоса присяжных разделились, и у судьи не оставалось иного выбора, как зачитать еще один оправдательный приговор. Прокуратура вновь направляет протест, накопав что-то на присяжных. Верховный суд вновь соглашается с выводами прокуратуры. Теперь Слабочкова ждет третий процесс с участием присяжных заседателей.

Так неискренность кандидатов в присяжные заседатели, их попытка скрыть свое прошлое бьет по подсудимому. И суд присяжных, по сути высшая и вроде как самая справедливая форма отправления правосудия, превращается в фарс. Согласитесь, очень трудно испытывать уважение к подобному институту власти.

Прокуратура столь лихо научилась опротестовывать оправдательные вердикты, что начинает казаться - решение присяжных может быть либо обвинительным, либо никаким. Грешным делом лезут в голову мысли о том, что "неблагонадежных" присяжных специально внедряют в состав жюри, чтобы в случае чего: Или о том, что в их прошлом начинают копаться куда раньше дня вынесения вердикта - ведь на его опротестование дается не так много времени.

Что удивительно, сам Слабочков был практически уверен в шаткой судьбе второго вердикта. При встрече с автором этих строк он так и сказал: если отменили первое решение, что помешает отменить второе? От себя добавлю - и третье, и четвертое: Благо, что история тюрем и лагерей в России богатая, и представить трудно, чтобы ни у кого из 12 присяжных не было судимых родственников.

Тут следует оговориться, что своего мнения по поводу виновности Слабочкова у меня нет и быть не может, поскольку ни на одном из судов не был. И все же берет досада, что прокуратура, вот уже дважды проиграв процесс, так и не объяснила обществу - почему? Попытки были, конечно, но все они вполне вписываются в картину тех мифов, которые упорно сочиняют на протяжении последних лет противники суда присяжных.

Анастасия Береговая, старший следователь миасской прокуратуры, ведущая это дело, во время интервью съемочной группе РТР была очень эмоциональна (цитируется по сайту www.vesti7.ru): "Здесь есть очевидец! Что еще нужно? Есть дактилоскопическая экспертиза. "Пальчики" его обнаружили, говоря простым языком. Но самое главное - очевидец, который стоял до конца".

Да нет, очевидец - совсем не главное. Свидетелю можно верить, а можно нет. Прокуратура, к примеру, поверила. Присяжные, судя по всему, нет. На "пальчиках" же дата их оставления не стоит.

Вообще нынче модно представлять присяжных этакими ослами. Прокурор Миасса Дмитрий Хиноверов подчеркивает, к примеру, что суду присяжных все было доказано, но вот убедить их не получилось. Казуистика какая-то, ведь понятно, что если присяжные поверили в доказательства, то и убеждать их ни в чем не придется. Если же нет, то хоть Златоустом будь, ни в чем людей не убедить.

Вот и заместитель председателя по уголовным делам областного суда Борис Морозов говорит: "Гособвинители не учли: они убеждают не суд, не профессионала, они убеждают людей с улицы, которым незнакомы юридические термины. С ними надо говорить простым, человеческим языком".

Скажу честно, по роду деятельности мне приходилось бывать на уголовных процессах, никакого особого "юридического" языка я у работников прокуратуры не наблюдал. Да, иногда не там делают ударение, но в общем-то все понятно и доступно.

Лукавство и в другом: а разве не нужно было убеждать народных заседателей, которые мало того что "с улицы", не профессионалы, так еще и полномочий у них куда больше, чем у жюри присяжных? Ведь последние решают только вопросы факта (классическое "было ли преступление", "совершил ли его обвиняемый" и "виновен ли он в этом"), тогда как заседатели решали совместно с судьей и вопросы права, вынося коллегиальный приговор. Другое дело, что редкий заседатель утруждал себя вниканием в суть дела, полностью полагаясь на профессионального судью. Историю нашего правосудия это не украшает.

В кутерьме вокруг Слабочкова, дважды оправданного "добренькими присяжными", как-то умалчивается тот факт, что на самом деле "судьи с улицы" куда чаще выносят именно обвинительные вердикты: по разным данным, оправдательные приговоры в судах с участием присяжных заседателей выносятся в 8-20 процентах случаев. То есть при нормальной доказательной базе убедить их можно. Почему же именно со Слабочковым система так пробуксовывает? Почему правосудие никак с этим делом не справится?

На этот вопрос замечательно, по-моему, ответил в интервью радиостанции "Эхо Москвы" адвокат Андрей Макаров: "От введения суда присяжных правосудие более справедливым не станет, потому что правосудие - это не суд присяжных. Правосудие - это следователь, это дознаватель, это прокурор, это судьи, это адвокаты. Весь смысл в том, что других людей, как говорил классик, "у меня для вас нет".

Макаров прав: система, когда за каждое нераскрытое преступление из милиции вытрясают душу, отнюдь не способствует справедливости. И дело тут не в количестве "оборотней" в отдельно взятом милицейском участке, а в комплексном подходе к проблеме.

Не отсюда ли высокий процент оправдательных приговоров у присяжных, готовых таким образом реагировать на малейшие натяжки следствия? Судьи-профессионалы, к примеру, благодаря опыту работы в правоохранительных структурах редко достигают по этому показателю одного процента.

Противники суда присяжных уже вовсю ссылаются на дело Слабочкова как на вопиющий факт судебной ошибки. Возможно, так оно и есть. Возможно, прокуратура так настойчива именно потому, что стопроцентно уверена в виновности Слабочкова. Но вот что рассказала радиослушателям все того же "Эха" одна из разработчиков нынешней системы судов присяжных, председатель независимого экспертно-правового совета Мара Полякова: "Я хотела привести некоторый пример. Когда мы моделировали этот суд, проводили экспериментальные процессы, приглашали людей с улицы, в процесс мы сажали несколько коллегий. Брали реальное дело, по которому к ответственности был привлечен невиновный человек в реальном суде, и сажали профессионалов, судью, двух настоящих заседателей и 12 человек с улицы. Такой эксперимент мы повторяли очень много лет, и каждый раз, когда речь шла об убийстве или изнасиловании, мы боялись, что эмоциональная оценка будет преобладать. Эти три команды разводились на совещание в разные комнаты. Велась видеозапись, и просили всех проговаривать аргументацию. И люди с улицы каждый раз говорили: "Недостаточно доказательств. Прокурор нас не убедил". Профессионалы, как и в реальном процессе, выносили обвинительный приговор. Судья и двое заседателей спорили, и тем не менее каждый раз были обвинительные приговоры. А мы знали (это было дело с достоверно известным результатом), что преступление совершено другим человеком".

Наша же история продолжается. С каждым судом общественность все пристальнее следит за "делом Слабочкова", и неудивительно - в Америке на такой фактуре люди пишут книги и становятся миллионерами. У нас же:

После второго оправдания я спросил у Слабочкова, будет ли он требовать у государства возмещения ущерба. Он посмотрел на меня, как на пришельца.

-- Буду сидеть тихо, - ответил.

Тихо не получилось. Заседание продолжается, господа присяжные заседатели...

Комментарии
Комментариев пока нет