Новости

Девушку искали почти сутки.

К счастью, водителя в машине не было и никто не пострадал.

Еще несколько человек получили травмы различной степени тяжести.

Молодого человека задержали с крупной партией наркотиков.

Палец 7-летнего мальчика застрял в ручке сковородки.

День Защитника Отечества отметят ярко и креативно.

Робот Т800 двигается и отвечает на вопросы любопытных.

Научное шоу «Астрономия» пройдет 25 и 26 марта.

Деятельность подпольного игорного заведения была пресечена правоохранительными органами.

Чудовищные нарушения санитарно-эпидемиологических норм выявила прокурорская проверка.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Танцевать с праправнуком

28.04.2014
В свои 100 лет Нина Михайловна Кузнецова без очков вставляет нитку в иголку и во весь голос поет знаменитую «Ехали казаки из Дону до дому».

В свои 100 лет Нина Михайловна Кузнецова без очков вставляет нитку в иголку и во весь голос поет знаменитую «Ехали казаки из Дону до дому». О том, как всю войну копала окопы и вязала военным носки, но так и не стала тружеником тыла, и как в 70 лет научилась читать, она рассказала нашему корреспонденту.

_— Хоть бы кто от губернатора приехал, а то только совет Ветеранов приходит поздравлять, — сетует одна дочь Нины Михайловны.

— Путин поздравляет ее всегда! Открытки присылает, — улыбается другая.

— Значит, в Москве про нее знают больше, чем здесь.

— А разве у всех матери до ста лет дожили? О таких людях надо рассказывать!_

Когда я пришла в гости к Нине Михайловне в трехкомнатную квартиру в Тракторозаводском районе, в небольшой гостиной был накрыт стол — салаты, фрукты, пироги собственного приготовления. Обнаружился на столе и алкоголь.

— Черт знает, что там намешано! — воскликнула Нина Михайловна, глядя на бутылку коньяка на столе. — Я такое не пью. Только чай. Вермишель или гречку сварят — я поем. А рыбу нет. Она импортна! Я только свою ем! Речную! Поэтому и живу так долго!

Нина Михайловна говорит громко и почти к каждой фразе прибавляет слово «да». Она часто встает, опираясь на край стола, краснеет от волнения. А волноваться нельзя — это причина поднимающегося давления. Возле Нины Михайловны сидят две ее дочери — Александра Федоровна (75 лет) и Надежда Федоровна (60 лет). Еще есть третья — Наталья Федоровна (55 лет). Все они живут в Челябинске.

Родина же Нины Михайловны — село Лава Ульяновской области.

— Я родилась 10 января 1914 года. В семье была самая первая! Когда выросла, работала с лошадьми в совхозе. Денежки получала. И вышла замуж. В церкву ходили венчаться за семь километров пешком. Ближе церквей не было — их сломали и увезли. А в 1935 году я уехала в Куйбышев (сейчас Самара. — Авт.).

В Куйбышеве Нина Михайловна устроилась работать на гидроэлектростанцию. Там же встретила и Великую Отечественную войну — в качестве разнорабочей.

— Куда меня посылали работать, туда и шла. В нашей бригаде было семь человек. После смены нас гнали разгружать вагоны с углем. Вместе с нами под присмотром конвоя с овчарками работали заключенные из зоны. Я и окопы копала, и варежки с чулками военным вязала.

По словам Нины Михайловны, в небе над гидроэлектростанцией кружили немецкие истребители, а на соседнем берегу Волги советские зенитки охраняли грэсовских трудяг. Вязание для Нины Михайловны стало почти профессией. Кружевная скатерть на столе, покрывало на кровати и десятки пар носков для многочисленного семейства — дело ее рук.

— У меня было пять детей. Маленький умер — болел воспалением легких. Но я не бросала работу, все работала и работала. А получала всего 35 рублей!

— Она до сих пор мясо не ест, — рассказывает Александра Федоровна. — Всю жизнь соблюдала все посты, а сейчас батюшка запретил из-за состояния здоровья. Всего лишь лет пять как перестала ходить в церковь — ноги болят. А до этого — постоянно.

— А раньше-то как: в церкву иди, Богу молись. Ходила, молилась. Отец у меня был божественный! (священнослужитель. — Авт.) — поясняет Нина Михайловна.

Ее любимая книга, да и, пожалуй, единственная прочитанная — Библия. Читать она научилась по букварю, когда ее внучка ходила в первый класс. Они занимались вместе. Нине Михайловне тогда было 70 лет.

— Я же неграмотна была! Буквы знала, а читать не умела! Научилась! — гордится она.

После войны семья Кузнецовых вернулась на Родину — в село Лава. Появилось свое хозяйство — огород в 15 соток. Нина Михайловна работала уборщицей в магазине. Де-факто же она опять выполняла разные функции: колола дрова, топила печи — отопление тогда было только печным.

- В магазинах не было ничего — одна пустота. Но как дружно мы жили в деревне! Все к речке придут и варят картошку! А сейчас я, когда на улицу выхожу, с людями не разговариваю, потому что нельзя…

В Челябинске Нина Михайловна живет около 30 лет. На Урал дочки забрали маму после смерти ее мужа. Общение не выходит за рамки семейного круга, но замкнутым его назвать нельзя. Семья Нины Михайловны достойна создания какой-нибудь алгебраической формулы: у нее 15 внуков и 15 правнуков. Растут и праправнуки.

— Все уже выросли, женились, а я все хожу…

— Более того! Трехлетний праправнук приходит, а она с ним пляшет! — подхватывает Александра Федоровна.

— А еще поругать может, — признается правнук — восьмиклассник Миша.

— Потому что молодежь нынче ленивая, — объясняет Нина Михайловна.

— Мама все делает сама. Говорит: «Не смогу — будете вы», — заключает Александра Федоровна.

Пособий по уходу за матерью сестры не получают. Да и сама пенсия Нины Михайловны в два раза ниже положенной — всего девять тысяч. Причина странна и абсурдна — у Нины Михайловны нет документа, подтверждающего, что она труженик тыла. Архив гидроэлектростанции сгорел, поэтому единственный способ решить проблему — найти свидетелей. Это, по понятным причинам, сделать не так-то легко.

— А по годам нельзя понять, работал человек во время войны или нет? — возмущается Надежда Федоровна. — Путин сказал, что тому, кто ухаживает за пожилыми родителями, полторы тысячи должны доплачивать. Но ничего нет! Я ходила в «соцзащиту». А мне там говорят: «Ты на пенсии, вот сиди и ухаживай». Плюнула я — эта ходьба уже надоела.

— Да ладно… Сколько ей уж осталось. Много прожили, мало получали, но живем, тянемся, — успокаивает сестру Александра Федоровна. — Мы свою мать никогда не отдадим в дом престарелых. Будем до конца ходить за ней.

— Сдают своих родителей только новые русские, кому нужны деньги, квартиры, машины, но не матери. А нам ничего не надо, — вторит ей Надежда Федоровна.

— Наша мама живет долго и радует нас. И вот это очень большое счастье, — дополняет сестра.

— Это только по бумаге мне 100 лет, а так — 102, — выдает в конце нашей встречи Нина Михайловна.

Надежда Прохорова

Комментарии
Комментариев пока нет