Новости

Добычей безработного пермяка стали 5800 рублей.

23-летний Анатолий вышел из дома 10 февраля и больше его никто не видел.

В Арбитражный суд Пермского края обратилась компания "Росстройсервис".

В ближайшие сутки на территории края ожидаются снегопады и метели.

В ближайшее время жестокий убийца предстанет перед судом.

Отца двоих детей искали двое суток.

По информации "Фонтанки", "горит склад с греющим кабелем".

После этого разбойник вырвал у пострадавшей сумку и скрылся.

Пьяные мать и отец морили малыша голодом, теперь им грозит лишение родительских прав.

Накануне 28-летний сожитель жестоко избил местную жительницу.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Четыре бутерброда у Патоличева. Беседа с легендой ЧТЗ, Урала и России В.В.Гусевым

27.10.2014
Наша беседа с Василием Васильевичем Гусевым продолжалась три часа. Но разве исчерпать такую жизнь тремя часами?

Наша беседа с Василием Васильевичем Гусевым продолжалась три часа. Но разве исчерпать такую жизнь тремя часами?

Молодой парень, еще и двадцати нет, а уже знатный бригадир, на виду у всей страны. На двадцать первом году он уже кавалер высшей награды страны - ордена Ленина. Его известности позавидовал бы популярный артист. Ко всему прочему, Никита Богословский написал о нем песню, которую пела вся страна. Приходили посмотреть на заводского парня, о котором написана песня.

Чтобы понять, кто и как победил фашизм, надо понять Василия Гусева. Это он, своими танками - своими коробками перемены передач к ним - одолел Гитлера. Его-то Европа и должна благодарить за спасение.

- Василий Васильевич, расскажите о Патоличеве. Вы, рабочий, и он, вождь, работали в тандеме. Не потому ли, что Патоличев - вождь из народа?

- Я работал на станке при входе в цех. И видел всех, кто входил и выходил. А делегаций всяких было много. Песочком посыпали, значит, кто-то из «верхов» будет. Начальник цеха Евгений Васильевич Мамонтов приводил их и провожал. Однажды он так же, как всегда, кого-то встретил, проводил на сборку, потом довел до выхода. «Евгений Васильевич, это кто был?» «Это был первый секретарь обкома партии Патоличев». Даже по интонации я почувствовал уважение к этому человеку.

- Но тогда дистанция между вами была огромной.

- Конечно. Что потом. В 1943 году, в ноябре или начале декабря, был слет комсомольско-молодежных фронтовых бригад. Собирали нас в обкоме партии. За несколько дней меня предупредили, что я приглашен. И сказали: не беспокойся, выступление мы тебе приготовим, а выступать тебе наверняка первым. В день слета комсорг цеха сказал мне, что надо прийти на час раньше и зайти в обком комсомола. Там инструктор Валентина познакомит с текстом выступления.

Я пришел к Валентине Петровне, прочитал свое выступление. «Вы знаете, говорю, я не смогу по этой записке выступить». «Как? Ты же грамотный, семь классов закончил». «Но я не понимаю смысла слов». «Как же быть? Ладно, иди, там видно будет, по ходу дела».

Дали мне это выступление и я пошел.

На слет собралось около 500 бригадиров со всей области. Появившись в президиуме, Патоличев коротко сказал о задаче, которая стоит перед нами. «Я прошу вас только об одном, - обратился он к нам, - скажите откровенно, что вам нужно, чтобы увеличить выпуск изделий».

- Он обратился к вам как к источнику первичной информации. И что вы ему сказали?

- Ну мне первым предоставляют слово. Я вышел к трибуне с этой шпаргалкой, стою, не могу начать. Переминаюсь, пока Патоличев не вмешался: «Василий Васильевич, дайте мне эту бумажку. Я знаю, что вы из блокадного Ленинграда. Сначала расскажите, что делают враги с этим лучшим городом мира. А потом - о работе». Ну я минут двадцать - о блокаде… А я уже с медалью «За оборону Ленинграда». Слушали меня, затаив дыхание. Патоличев: «А теперь скажите, что вам надо, чтобы увеличить выпуск продукции». Я говорю: «Я не хлеба прошу, я токарь, мне резцы нужны с победитовой наплавкой. Те, что мы с Ленинграда привезли, кончаются, а на быстрорезах мы сократим выпуск танков на 70 процентов». И назвал: резцы «альфа-15» и «альфа-21». Это специальный сплав. Тогда Патоличев говорит мне: «Хорошо, с резцами мы решим. А вы можете завтра прийти ко мне на прием?» Я говорю: «Конечно». А он: «Хорошо».

- Он хотел сойтись с вами ближе?

- Не знаю. Может быть. Потом он сказал: «Но все-таки скажите, если мы вам резцы дадим, на сколько повысите выпуск». Я говорю: «При организации бригады мы делали четыре коробки передач для танка в сутки, сейчас делаем 20. Если будут резцы, сделаем еще больше».

На следующий день к десяти часам утра я пришел в обком. Меня встретил Борис Константинович, помощник Патоличева. Первым делом спрашивает: «Ты руки мыл?» Я говорю: «У меня мыла нет, да руки у меня и не отмываются». Он завел меня в обкомовский туалет, там было мыло, вымыли руки. Потом - по коридору на четвертый или пятый этаж. Патоличев встал из-за стола, поздоровался: «Ну, как поработал?» Я отвечаю: «300 процентов». «Ну, молодец». Взял за плечи и так смотрит, смотрит мне в глаза… «А теперь садись. Родители где?» «Отец, говорю, сражается за Ленинград, брат тоже там, а мать с пятью сестрами - их война застала на Смоленщине, не знаю, что с ними». Я прослезился, он тоже так… побагровел. «Ну, будем надеяться, что они живы, кончится война, и вы найдете друг друга».

И задает вопрос: «Ты сегодня завтракал? Я отвечаю: «Не имею привычки». «Как так?» «Потому что нас кормят один раз в сутки». «И все?» «И все».

Он нажал кнопку, пришла секретарь, я потом с ней познакомился - Марина Николаевна. «Принеси нам чего-нибудь, Василий Васильевич не завтракал». Она приносит четыре стакана чая, четыре бутерброда с колбасой. «Кушай». Я с удовольствием съел два своих бутерброда. Он мне: «Ешь и эти, я уже завтракал». Я съел и его бутерброды, выпил все четыре стакана чая.

- Один раз поесть, и то ладно?

- Что меня пленило сразу по характеру задаваемых вопросов - как будто он с нами живет в подвальном общежитии и все знает. Спрашивает: «Что, простыней не дали еще?» Мы спали без простыней. На двухэтажных койках. «А как зарплата?» «Какая зарплата? - говорю. - Сейчас на зарплату ничего не купишь. А той зарплаты, которую мы получаем, отоварить карточки вполне хватает». Так мы побеседовали и расстались.

Вторая встреча с Патоличевым была уже при вручении мне ордена. В старом драмтеатре. Патоличев вручил мне орден. Как всегда, сказал очень теплые слова.

Третья встреча была уже в 1946 году, когда Патоличев уезжал в Москву. Зальцман Исаак Моисеевич организовал ему проводы. На заводе. И пригласил он нас, пять или шесть ребят, орденоносцев. Тогда мы вручили Патоличеву хозяйственный инвентарь - тазики, ведра и всякое такое, на первое время обжиться в Москве.

- Это теперь странно слышать - тазики для секретаря обкома, а тем более - для секретаря ЦК.

- На прощание Патоличев подошел к каждому рабочему, обнял, сказал какие-то слова благодарности, меня поблагодарил за танки, которыми одолели врага.

Четвертая встреча состоялась в Москве в 1970 году. Он собрался писать книгу, и ему нужны были какие-то данные. И он пригласил меня и Агаркова Егора Прокофьевича. Я был на рыбалке, меня нашли: завтра с Агарковым летите в Москву, билеты куплены. Утром приехали в аэропорт, там нас уже ищут, оформили документы, билетов не дали. Провели в какую-то комнату. Началась посадка в самолет, нас посадили.

Подлетаем к Москве, командир объявляет: «Уважаемый Василий Васильевич Гусев, вы не спешите на выход, машина министра Патоличева будет ждать у трапа». У трапа нас ждали «Чайка», помощник министра. Нас повезли в гостиницу, какую, не знаю.

Помощник: «Вот ваш номер, приведите себя в порядок, а через час-полтора я заеду за вами». Мы умылись, побрились, ободрились. Какой разговор будет, не знаем. Как держаться - тоже. Егор предложил: будем говорить правду, только правду.

Приехали, поднялись, по-моему, на шестой этаж, заходим в кабинет. Николай Семенович с каждым поздоровался. Сели за стол. Он начинает: «Я решил написать книгу. И мне нужны правдивые воспоминания. Я буду приглашать и других людей, а вас, челябинцев, прошу вспомнить что-нибудь о тех трудных годах». Я сообразил, о чем речь, рассказал, что знал. Егор - тоже. Затем принесли еду.

- Без угощения не обошлось?

- Да. Но теперь другая еда. Рюмочки на высоких ножках, граммов на двадцать. Коньяк какой-то. Пирожки с икрой, пять штук проглотишь и не заметишь. Я выпил, закусил, а Егор свой коньяк из рюмки сливает в фужер. Я, говорит, пью один раз. Помощник налил ему фужер, он выпил. А я так из рюмочек и пил.

Беседа продолжалась больше трех часов. Николай Семенович расспрашивал и сам рассказывал. Спросил: «Как там сосны в городском бору - целы?» Их же хотели вырубить на шпалы, и Патоличев звонил Сталину, чтобы спасти бор. «Да, говорю, теперь там разбит парк, челябинцы знают о вашей заботе, примите нашу благодарность».

Потом он попросил подождать и вышел. Оказывается, секретарь обкома всю войну вел записи. Достал 22-й блокнот, в котором, оказывается, была запись о моей просьбе добыть резцы. Он: «Ну как, дали вам резцы?» «Да, говорю, хватило до конца войны. Ну и мы не подвели. Вы просили тогда хотя бы на один танк увеличить выпуск, а мы в конце войны делали по 30-32 коробки вместо 20». И добавил: «Благодаря вашим резцам».

Потом походили по кабинету. Там у него повсюду подарки. Нашел я и «наш» танк - Зальцман подарил ему письменный прибор с танком. Нашел и модель трактора. Опять сели, поговорили о семьях. «Я уже дедушка, Николай Семенович», - сказал я. А Агарков: «А я уже прадедушка».

Еще я вспомнил о УДП, об усиленном дополнительном питании. «Помните, как вы меня бутербродами кормили? После той беседы нам дали УДП. Это очень помогло. И многих просто спасло. К обеду давали 200 граммов хлеба. Если бы не ваша поддержка, может быть, теперь мы и не беседовали бы». Затем он попрощался с нами, обнял нас. Мы спустились вниз, поехали в гостиницу. Помощник сказал, что утром приедет за нами.

Помощник уехал, а мы с Егором под впечатлением сидим, размышляем. «Какой человек! Все помнит, все детали! А мы были какие-то чумазые мальчишки». Потом я говорю Егору: «Что мы с тобой так сидим? Не тот случай»… Вызвали официанта, заказали обед, бутылку коньяка. Выпили, долго беседовали, плакали…

Комментарии
Комментариев пока нет