Новости

По словам свидетелей задержания, активиста посадили в полицейскую машину и увезли в ОВД Дзержинского района.

По предварительной информации, площадь пожара превысила 400 квадратных метров.

Плакат у участников марша изъяли сотрудники полиции.

Несмотря на случившееся, Касьянов продолжил участие в памятном мероприятии.

Сообщение о возгорании автомобиля поступило на пульт экстренных служб в 05:53 с улицы Буксирной.

Чп произошло минувшей ночью в доме по улице Голованова.

Из-за аварии на энергосетях электричество в домах пропало в ночь на 26 февраля.

С 27 февраля за проезд придется платить 25 рублей.

Спортивный объект осмотрел глава Минспорта РФ.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Культурный акцент Натальи Ивановой

10.06.2004

Евгений КИТАЕВ
Москва - Челябинск

Наталья Борисовна Иванова.  Критик. Окончила филологический факультет МГУ. Написала более 500 работ по современной и классической русской литературе.
Вела рубрики в журналах "Столица", "Дружба народов".

Евгений КИТАЕВ

Москва - Челябинск

Наталья Борисовна Иванова. Критик. Окончила филологический факультет МГУ. Написала более 500 работ по современной и классической русской литературе.

Вела рубрики в журналах "Столица", "Дружба народов". Читала лекции в университетах Америки, Великобритании, Гонконга, Японии, Франции, Италии, США. Автор десятка книг. С 1993 года - первый заместитель главного редактора журнала "Знамя".

Слушать ее интересно. У нее целостное видение эпохи, особый, зоркий взгляд. Можно соглашаться или спорить, но наблюдения известного литературного критика, как правило, мало кого оставляют безучастными.

-- Кто-то считает, что с культурой у нас сейчас все обстоит замечательно, - говорит Наталья Иванова. - Рождается масса новых инициатив, функционирует около 20 тысяч книжных издательств, и это дает представление о существующей энергетике. Но большинство развалов и рынков занимает масскульт, плохая литература. Все вытеснено Марининой и Донцовой. Люди, читающие этот треп, опускают планку своего культурного досуга, зомбируют сознание. То же с телевидением.

Какой вывод? Вместо внятного культурного пейзажа получаем этакое месиво. Поэтому не можем выработать единой культуры, нового большого стиля.

-- Но некие культурные акценты все-таки ощущаются?

-- Они имеют причудливые формы. Современный человек, если он, к примеру, не выходит на улицу, за пределы собственного дома, благодаря телевидению может находиться внутри советской России, ушедшей, кажется, безвозвратно. Включая с утра телевизор, на каком-нибудь канале обязательно обнаружите советский фильм, скажем, 50-х годов. Потом, переключив канал, перенесетесь в 60-е годы. Часа через два увидите фильм 70-х годов. Вечером вас ждет трансляция реанимированного сериала типа "Семнадцати мгновений весны" плюс документальный рассказ о том, как этот шедевр создавался. Потом будет концерт в честь поэта Андрея Дементьева, абсолютно советского автора, с советской эстетикой. Советский стиль постоянно присутствует в сознании человека наших дней.

Несколько лет назад в одной из новогодних программ впервые были представлены "Старые песни о главном". Вначале эта затея мыслилась как стеб. Песни советских времен, чуть иначе аранжированные, исполняли новые модные певцы. Но совершенно незаметно творческая интеллигенция, которая начала играть в эти игры со старым советским стилем, втянулась в это дело. Передача имела большой рейтинг, и игры стали вестись по-взрослому. Поскольку мы вступили в эпоху постмодернизма, показалось, что в этом есть что-то достаточно свободное, что яд идеологии нейтрализован простым распеванием песен. Но случилось, как в триллерах: старая эстетика начала побеждать ее новых изготовителей. Зрителями гораздо в большей степени была востребована она сама, а не ее свежая интерпретация. Так вполне молодые люди подпадают под эстетическое обаяние прошлого, потому что в большом советском стиле оно, безусловно, было.

Противостоят ему отдельные передачи на канале "Культура", который почти никто не смотрит. Иногда там вспомнят о прозе Варлама Шаламова или Андрея Платонова. О том, что произведения последнего запрещали, а самого унижали и уничтожали всю жизнь.

-- Разве обязательно тяга людей к культурной символике связана с идеологией? Вырастают новые поколения, которым надо рассказать о корнях, и старые сюжеты здесь очень кстати. Может, это проблема воспитания второго культурного слоя независимых россиян?

-- Можно и так подумать. Но у страны не такая короткая историческая память. Часто фильмы прежних лет очень хорошо сделаны. Они очень нравственны, моральны, антибуржуазны. Говорят о человеке, который должен руководствоваться определенными нормами. Нормы эти выглядят привлекательными. И молодой человек, окунувшийся в ту среду, будет любить своих бабушку и дедушку не просто по-родственному, а еще за то, что станет воображать их время как исключительно героическое. А современность будет воображать как исключительно бандитское время. Утром посмотрит замечательный фильм "Сердца четырех", а вечером - "Бандитский Петербург". Я не за то, чтобы запретить "Сердца четырех". Сама обожаю этот фильм, но...

В сознании молодых людей существует определенная мифологема: было райское время, был Зевс - Сталин. Потом его изгнали, развенчали. Был Дзержинский - тоже сбросили. Потом пришли другие. А потом вообще разрушили эту страну, и получился бандитский Петербург. Иронический контекст существовал в начале 90-х годов, но постепенно ушел.

-- Возможно, многие россияне, живущие ныне за чертой бедности, ищут в прежнем времени опору себе - нынешним. И если это помогает им жить...

-- Когда в 1965-м судили Андрея Синявского, он сказал, что у него расхождения с советской властью эстетические. Так вот, опасность существует в том, что сейчас схождения с советской властью получаются опять-таки эстетические. Поэтому ностальгия, которая постепенно охватывает новые территории, на мой взгляд, очень опасна. Реабилитация режима происходит сначала как реабилитация эстетическая. И телевидение - только один из штрихов.

Новый российский гимн, помните, был заказан Сергею Владимировичу Михалкову. Та же музыка, примерно те же слова. Только вместо Сталина во второй редакции появилась страна СССР, а теперь уже и Господь Бог.

Культура предложила нам и то, что называется календарем новой России. Государство получило другие "паспортные данные", но с ними оно не вернулось к праздничной разметке, существовавшей до революции, и не начало все с чистого листа. Советские праздники остались. Представим себе не интеллектуалов, а обыкновенных людей. Они воспринимают идеологию и через эти отмеченные в календаре даты. Государство как бы подает сигнал обществу: живем в том же идеологическом, календарно-культурном пространстве. Можно переименовать день Октябрьской революции в день примирения и согласия, но нормальный человек будет над этим смеяться. Потому что прекрасно понимает: на самом деле это был момент полного размежевания, за которым последовала гражданская война.

Новые же праздники со спонтанным волеизъявлением масс никак не связаны. Например, День независимости России - 12 июня. А 21 августа, когда и было то, что осталось в памяти миллионов людей, никакого особого упоминания в календаре не заслужил. И исторический момент для этого упущен. В итоге - чехарда.

Возьмем зодчество. Если проанализируете, что делается в новой архитектуре Москвы, подумаете, откуда берутся башенки, то поймете: это реплики по отношению к сталинским высоткам, которые были апофеозом большого стиля. Это тоже среда, в которой существуем все мы, будут существовать новые поколения.

Памятники отражают ту самую культурную эклектику. Многие сделаны по идеологическому заказу и до сих пор не украшают просторы нашей страны. Чаще всего они очень плохо исполнены.

Что из этого следует? В романе Войновича "Монументальная пропаганда" речь идет о памятнике Сталину, который одна пожилая дама спасает у себя на квартире, исключительно внимательно следит за ним. В конце концов он упал и эту несчастную даму раздавил. Очень красноречивая метафора.

Система наград. В советское время были ордена Дружбы народов, "Знак Почета" и так далее. Сейчас их отчасти преобразовали - орден Почета, орден Дружбы. Введены некоторые другие награды. Опять абсолютная смесь в сознании людей, ведь награда не только политический знак, но и культурно-идеологический.

Такого рода эстетика побеждает и в школе. Раньше Министерство образования, составлявшее свои стандарты, включало в программы текст "Доктора Живаго", рассказы Пильняка, "Мы" Замятина, "Реквием" Ахматовой. А ныне процесс обратный.

-- То есть прошлое наносит удар по будущему. Что же делать? Изобретать новую культуру?

-- Я принадлежу к людям, которые считают: нельзя направлять культуру, нельзя изобрести национальную идею. Никто не может изобрести Пастернака, Бартека, венгерские танцы, русский фольклор. Культура сама себя перемалывает, сама исправляется, как море переплавляет всю гадость. Меня удручает, что Илья Сергеевич Глазунов, на мой взгляд, абсолютно бездарный художник, является руководителем, ректором академии. Меня удручает, что сейчас он подарил все свои картины, и под это ему выстроили какой-то фантастический дом-дворец. Меня удручает, что вкусы Юрия Михайловича Лужкова доминируют в архитектуре Москвы. Но кто виноват в этом - бизнес, интеллигенция, власть? Каждого можно считать в чем-то виновным. Но каждый может и что-то исправить.

-- А если причина стилевой сумятицы вовсе не в том, что старый культурный пласт силен, а в том, что новый слаб?

-- Есть и такое мнение. Говорят, что в 90-е годы наша культура не создала ничего сопоставимого с тем, что было раньше. Сами литературные критики прогнозировали умирание русской литературы, сокращение тиражей книг и журналов.

Но в самом начале постсоветского периода, вспомним, обозначился огромный интерес читателя к масскульту. Я не буду сейчас ругать его. Массовая литература приближала людей к тому, что происходило в цивилизации новой страны. Высоколобые, сложные авторы не пишут сегодня о том, что происходит в коммунальном хозяйстве, в милиции, с какими проблемами сталкивается домохозяйка. Массовая же литература в образных формах предоставляет то, чем живет население. Именно этим взяли Маринина и Донцова.

Но чтобы к читателю смогли выходить книги более сложные, по-настоящему художественные, в последнее время были изобретены премиальные сюжеты. Журнал "Знамя", к примеру, дает премии по 12 номинациям. Каждый толстый журнал имеет свои премиальные сюжеты. Кроме того, есть букеровский сюжет, который пришел к нам из Великобритании в начале 90-х. Это помогло многим нашим хорошим писателям.

Мне могут возразить: часто при этом поддерживаются силы, уже сходящие с культурной сцены. Поэты, которые много лет себя клонируют. Накануне 70-летия Евгения Евтушенко в "Известиях" был проведен опрос среди людей: знают ли они такого автора? Две трети почти ничего не могли о нем сказать. Не только потому, что кто-то от кого-то отстал. Существует такая вещь, как определенная исчерпанность идеологии шестидесятничества, ее культурной мощи. Очень часто это раздражающее явление.

Это не только наша черта. Однажды я была в очень известном музее современного искусства в Нью-Йорке с поэтом Александром Кушнером. Смотрим: ранний Пикассо, импрессионисты - все замечательно. Наконец, дошли до позднего Пикассо. И я вижу, что Александр Семенович стал красный. Потом произнес: "Наташа, неужели вы не понимаете, что это жульничество?"

Существует и такой взгляд на культуру. Есть концепция, что сегодня автор культурного проекта - не сам художник, а организатор галереи. Менеджеры культуры - фигуры, более важные, чем сами художники. То же и издатели. Потому что могут вложить вам в глаза и уши то, что проглотите, хотя это не всегда аппетитно.

Есть, к примеру, такой писатель - Макс Фрай. На самом деле это Светлана Игоревна Мартынчек, молодая женщина. Она придумала себе иностранное имя, потому что оно интригует. И взялась за перо. То ли перевод у нее, то ли не перевод. То ли серьезная литература, то ли интеллектуальная игра. Берет тексты замечательных писателей Запада, перемежает их с текстами современных российских авторов, издает все это вместе. Никакого литературного вкуса. Но, как говорят, "пипл схавает". Потому что всем кажется, что за этим стоит некий бренд. Эта ориентация читателя и зрителя не столько на содержание, сколько на формат, тоже является одним из знаков времени. Форма теперь больше, чем слово.

Комментарии
Комментариев пока нет