Новости

По словам свидетелей задержания, активиста посадили в полицейскую машину и увезли в ОВД Дзержинского района.

По предварительной информации, площадь пожара превысила 400 квадратных метров.

Плакат у участников марша изъяли сотрудники полиции.

Несмотря на случившееся, Касьянов продолжил участие в памятном мероприятии.

Сообщение о возгорании автомобиля поступило на пульт экстренных служб в 05:53 с улицы Буксирной.

Чп произошло минувшей ночью в доме по улице Голованова.

Из-за аварии на энергосетях электричество в домах пропало в ночь на 26 февраля.

С 27 февраля за проезд придется платить 25 рублей.

Спортивный объект осмотрел глава Минспорта РФ.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

«Испанка» спасла от голодной смерти

09.04.2015
Осенью 1942 года 15-летний Давид Фейгин приехал в Челябинск из Казахстана, куда была эвакуирована его семья.

Осенью 1942 года 15-летний Давид Фейгин приехал в Челябинск из Казахстана, куда была эвакуирована его семья.

Весной 1948-го поступил на работу в трест «Челябметаллургстрой», а в 1963 году был назначен главным технологом. Его разработки и новаторские идеи воплощены при возведении ЧМЗ и ЧЭМК, строительстве дворца спорта «Юность», цирка, Торгового центра. За них Давид Львович получил звание заслуженного строителя, стал лауреатом премии Совета министров СССР, награжден тремя серебряными медалями ВДНХ СССР. Сегодня ему 87 лет, из них 55 посвящено строительству Челябинска. Многое забылось. Но события 1941-1943 годов забыть невозможно. Давид Львович Фейгин вспоминает:

- Наша большая семья жила в Днепропетровске. По традиции в воскресные дни к нам приходили гости. Так было и 22 июня 1941 года. Но веселье под патефон не состоялось. Началась война. Долго ждать вражеских ударов не пришлось. Все стали наклеивать на оконные стекла полоски газет, защищавшие от разлетающихся осколков. Многие, зная, что фашисты уничтожают евреев и коммунистов, клеили полоски бумаги в виде креста, чтобы было видно: здесь живут христиане. При объявлении тревоги все спешили в бомбоубежище, иногда прятались в проеме церковного фундамента, это было надежнее.

Тревогу усиливали потоки беженцев из прифронтовых поселений. Люди, чудом уцелевшие от обстрелов, ехали на грузовиках, телегах, шли пешком, с малышами на руках. Никто уже не сомневался, что надо эвакуироваться в глубь страны. Многие считали, что это краткое отступление, скоро мы вернемся в свои дома. Потому надо уезжать недалеко, например, в Ростов-на-Дону. Но организация, где работал мой отец, приняла решение эвакуировать семьи в Кустанай. Это спасло нашу семью. Многие наши знакомые и друзья, уехавшие в Ростов, погибли.

Таким Юным Давид Фейгин пришел в трест "Челябметаллургстрой"

13 августа ночью наш эшелон отправился на восток. Без обстрела проехали Харьков. Добрались до Воронежа. На стоянках никто не мог сказать, когда тронемся дальше. Выйти из вагона, отойти от эшелона - значит отстать и потеряться.

Тринадцать дней двигался наш эшелон от Днепропетровска до Костаная (именно так было написано на здании вокзала). 26 августа мы прибыли на станцию Костанай. Радио сообщило: в этот день наши войска оставили Днепропетровск. Конечно, первый вопрос: где отец? Он проводил нас и остался в городе на службе. (То, что он жив и находится в Челябинске, мы узнали только в декабре 1941 года.)

Первые месяцы в эвакуации в Кустанае были очень трудными. Прекратилась свободная продажа хлеба. Его выдавали, согласно численности семьи, указанной в эваколистке. Сестра и брат, поступившие на учебу в педагогический институт, сразу отправились на сельхозработы. Я, ставший учеником седьмого класса, - на строительство арыка.

1 октября начались занятия в школе. Давали нам и уроки военной подготовки. Мы учились бросать гранаты, различать типы немецких самолетов: мессершмит или юнкерс. Как целиться из зенитки и даже винтовки, чтобы попасть во вражеский самолет с учетом скорости его полета. В школе объявили сбор средств на строительство самолетов и танков. Я передал нашей учительнице фамильную пряжку из серебра. В зимние каникулы нас отправили на распашку полей, где мне пришлось работать сцепщиком трактора, а в летние - на рубку чащи.

На реке Тобол было задумано строительство плотины. Работать было весело. Рубишь, рубишь, весь распаренный. Солнце накаляет воздух каждый день все больше. В краткий перерыв купаемся в Тоболе. Съешь домашний бутерброд и вновь за топор! Купание не прошло для меня даром. Я заболел, слег с температурой 40 градусов и пролежал десять дней. Одни врачи выписывали модный тогда белый стрептоцид. Другие отменяли белый и назначали красный стрептоцид. Потом пришел пожилой доктор и сказал, что, скорее всего, у меня болезнь 1919 года, так называемая «испанка».

В конце июля встал на ноги. Но был еще очень слаб. Мне сообщили, что я заработал на рубке три кубометра чащи. Сам я не мог их получить. Брат привез. В Кустанае это хороший заработок. Дрова были здесь в дефиците. А вообще с топливом для дома решение было простым. Хозяйка дала тачку, мешки, корыто и лопату, показала нам путь в сторону выгона скота. В мешки мы складывали высохшие коровяки, а свежие ляпухи лопатой подбирали и клали в корыто. За полтора-два часа можно насобирать этого топлива на несколько дней.

К концу 1941 года довольно серьезно износились одежда и обувь. Одежду штопала мама. Ремонтом обуви занимался я. На базаре присматривался, что можно купить для ремонта обуви. Обзавелся шилом, обрезками кожи, иглами, гвоздями. Мне эта работа была по душе. Постепенно появился навык. И много лет я уже после войны сам ремонтировал обувь. Подшивать валенки научился уже в Челябинске.

Младший брат отца - преподаватель Харьковской военной академии - вместе с академией и всей семьей эвакуировался в Ташкент. В каждом письме родственники звали переехать к ним. Но из-за моей болезни врачи не рекомендовали трогаться в непростой путь. Брат и сестра уехали, а мы с мамой отложили поездку на два месяца, взяли билеты на поезд через Челябинск, чтобы повидаться с отцом. Перед самым отъездом получили письмо, что в Ташкент ехать нельзя - там начинался голод.

Утром 18 октября 1942 года наш поезд прибыл в Челябинск. Наконец-то мы встретились с отцом. Решили дальше не ехать и обосноваться в Челябинске. Жилье нашлось. Десять квадратных метров хозяин дома № 51 по улице Коммуны выделил нам в своей комнате, где он выполнял заказы на подшивку валенок. Все, что можно было придумать, - это сделать занавеску, разделяющую наши площади. В углу нашей «территории» висел репродуктор. Можно было слушать сообщения Совинформбюро и различную информацию.

В 1943 году брат и сестра приехали к нам и стали студентами Сталинградского машиностроительного института. Размещался он в нынешнем магазине «Детский мир». Что касается меня, то поступать в школу в восьмой класс я уже опоздал, да и не хотел. Радио передало приглашение учителей в открывшийся Верхне-Салдинский монтажный техникум. Я подумал, может быть, там и ученики нужны. Так, 5 ноября, через три недели после моего приезда в Челябинск, я стал студентом техникума, теперь он Челябинский монтажный колледж.

Вспоминая годы войны, я всегда говорю, что это я и моя «испанка» спасли нашу семью от голодной смерти. А Челябинск стал нам родным городом. Значимость моего любимого треста «Челябметаллургстрой» в развитии нашего города трудно переоценить. На голом месте был построен Челябинский металлургический завод, который уже в мае 1943 года выпустил качественную сталь.

Комментарии
Комментариев пока нет