Новости

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Подозреваемая втерлась в доверие к пенсионеру и забрала деньги, которые мужчина планировал потратить на еду.

Часть ограждения и покрытия крыши были повреждены тающим снегом.

Пока центр функционирует в тестовом режиме.

На 26 февраля запланировано 50 развлекательных мероприятий.

Среди пострадавших – два несовершеннолетних мальчика.

Удар ножом он нанёс в ответ на попадание снежком в лицо.

Открытие автомобильного движения запланировано на 2018 год.

В Пермском крае осудили мужчину, который более полугода избивал несовершеннолетнюю.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

И вот ты министр...

09.09.2004
Административная реформа на Южном Урале не решает коренных вопросов управления областью

Евгений КИТАЕВ, Лев ЛУЗИН
Челябинск

Помнится, в советское еще время один из авторов этих строк познакомился в поезде с чиновником, руководившим образованием одной из автономных республик. Он неплохо понимал проблемы своей отрасли и казался вполне зрелым человеком. Но в какой-то момент по-детски обиделся, когда по привычке назвал его начальником управления. "Не начальник, а министр", - поправил попутчик. Воспоминание об этой встрече всякий раз вызывает улыбку - уж больно маленький (не из-за роста, а объема полномочий и территориальной ограниченности) был тот министр.

Административная реформа на Южном Урале не решает коренных вопросов управления областью

Евгений КИТАЕВ, Лев ЛУЗИН

Челябинск

Помнится, в советское еще время один из авторов этих строк познакомился в поезде с чиновником, руководившим образованием одной из автономных республик. Он неплохо понимал проблемы своей отрасли и казался вполне зрелым человеком. Но в какой-то момент по-детски обиделся, когда по привычке назвал его начальником управления. "Не начальник, а министр", - поправил попутчик. Воспоминание об этой встрече всякий раз вызывает улыбку - уж больно маленький (не из-за роста, а объема полномочий и территориальной ограниченности) был тот министр. Если разобраться, он ничем не отличался от привычного всем заведующего облоно. Недавно в нашей области прошла административная реформа, на Южном Урале тоже появились свои министры. И, сдается, они тоже вызывают улыбку у постороннего человека.

Толчок реформе дала Москва. Собственно, и идеология ее была "списана" со столицы - сокращение чиновничьего аппарата, укрупнение ведомств. Смысл этих перемен правительство области презентовало неоднократно - сокращение бюрократического аппарата сделает его мобильнее, позволит укоротить документооборот, что облегчит "хождение по инстанциям" предпринимателям и прочим заинтересованным лицам. И, конечно же, позволит эффективнее, как того требует Президент РФ Владимир Путин, удваивать валовой внутренний продукт (ВВП) и бороться с бедностью.

Вот тут и напрашивается вопрос: а можно ли сейчас в отдельной области принять управленческие решения, которые позволят ей развиваться быстрее других субъектов Федерации? Вспомним, как еще совсем недавно свеженазначенные полпреды федеральных округов предпринимали титанические усилия, чтобы привести законодательство регионов в соответствие с российским (расхождений было столько, что впору удивиться, как страна умудрилась сохраниться, а не развалиться на удельные княжества). Прошло несколько лет, местные законы унифицировались настолько, что невозможно представить, что какая-нибудь область или республика сможет придумать нечто оригинальное и сотворить экономическое чудо. Всем понятно, что нынешние положительные сдвиги в экономике (а они есть и на Южном Урале, отрицать это было бы глупо) являются результатом политических, законодательных и экономических решений на уровне страны. Как, впрочем, и в лихие 90-е годы. Лихорадило всю Россию - лихорадило и Южный Урал. Стабилизировалась ситуация в стране - улучшались дела и в нашей области. Если Москва и дальше будет принимать разумные решения, то это станет сказываться на жизни регионов. И трудно вообразить, что где-то на Камчатке, в Воронеже или на Южном Урале придумают способ опередить общее экономическое время всей России.

В этом контексте затея с переподчинениями, сокращениями и переименованиями в министерства выглядит как-то не очень убедительно. Как ни называй чиновничьи структуры, они не в силах изменить принципов построения политической и экономической жизни страны. Понимают ли это авторы реформ? Конечно. А раз так, значит, шумная пертурбация затевалась не только из интересов дела, но и для достижения каких-то политических выгод.

Реформирование на Южном Урале не обошлось без местных особенностей, которые дают повод предположить: в ходе бюрократической перестройки преследовались цели, смысл которых трудно понять, не зная эволюции идей о "возрождении Урала", неком особом, региональном пути.

Вспомним, с идеями какого движения пришла к управлению областью нынешняя команда. Со временем блеск грядущего суверенитета несколько потускнел. Особенно, когда новая московская власть выстроила жесткую вертикаль. Только рукописи, как известно, не горят, а идеи окончательно не умирают. Индивидуальный почерк областных идеологов региональной самостоятельности можно рассмотреть, в частности, в формулировках экономической стратегии "рыночного капитализма". Частность, а все ж о многом говорит: ежегодным форумам с непременным участием свердловского академика Воздвиженского отводится роль местного Генштаба, который должен наметить способы хозяйствования в отдельно взятом УрФО.

Эти существующие поныне "рецидивы федерализма" живы, несмотря на то, что Кремль последовательно ограничивал поле, на котором могут вызревать подобные настроения. "Вещественным" проявлением их, есть предположения, и стали особенности местного реформирования бюрократии.

Известно, что желание иметь свое правительство и своих министров появилось в стенах областной цитадели власти не вчера, но имело вначале серьезных противников. Еще пару-тройку лет назад влиятельный в нынешней администрации чиновник выказал критическое отношение к переименованию начальников управлений и комитетов в министров. Слишком это казалось тогда неуместным, на грани смыслового фола. Теперь же, когда иных аргументов для демонстрации региональной специфики у "возрожденцев" почти не осталось, из запыленного сундука извлекаются прежние домашние заготовки. Кто ж станет спорить, что статус у "правительства" и "министерств" представляется более высоким?

При этом можно "незаметно" оставить за скобками то, что функции новоявленных министерств остались, по сути дела, теми же, что были у прежних управлений. Ну, влилось управление торговли в комитет экономики, ну, сократилось общее число чиновников двух бывших структур на 20 процентов, но суть-то работы осталась той же самой. И как бы ни хотели наши южноуральские стратеги, а поперек общероссийских законов и "батьки Грефа" они ничего сделать не могут. Это тот случай, когда лексика граничит с политикой. Это реакция на сужение полномочий региональной элиты.

Впрочем, появлению министерств за Каменным поясом (проведению административной реформы в нынешнем ее виде) отчасти помог и другой вектор Кремля. Некоторое время назад, как известно, началось обсуждение перспектив укрупнения регионов, что могло бы улучшить управляемость субъектами из федерального центра, сделать вертикаль власти еще вертикальнее. Пробным камнем на пути реализации этой политики стала работа в Пермской области и Коми-Пермяцком автономном округе, население которых, как известно, сказало "да" переменам. Однако еще на стадии брожения мыслей быстрее многих своих коллег сумел сориентироваться свердловский губернатор Эдуард Россель, перед которым совершенно неожиданно открылась возможность воплотить свою давнюю мечту об Уральской республике, не переча собирательнице земель русских - Москве, не слывя местечковым князьком и сепаратистом, а напротив, действуя исключительно в правильном, подсказанном столицей направлении. Конечно, при этом не могло быть и речи, чтобы центр новой административной единицы располагался где-нибудь вне Екатеринбурга, уже имеющего столичную бюрократическую надстройку в виде своих правительства и министерств.

Всем памятно, как прошлой зимой Эдуард Россель вдруг заявил, что целесообразным было бы присоединение Челябинской и других областей к северному соседу. Новость эту тогда встретили по-разному. Реакция курганского главы Олега Богомолова, например, была никакой: регион - депрессивный, без ярко выраженной промышленной составляющей, чего ему "становиться в третью позицию"?

Совсем другой оказалась реакция Петра Сумина, выразившего резкое неприятие намерений коллеги по губернаторскому цеху. Было сказано, что в этом нет ни экономического, ни иного смысла: Южный Урал самодостаточен, динамичен и обеспечивает быстрый прирост внутреннего валового продукта. Отсюда вывод: еще неизвестно, кто кем должен прирастать. Вполне логично в этом "историческом контексте" появление в Челябинске своего правительства и своих министерств. Это, своего рода, ответ Росселю, его планам, направленным на территориальную "консолидацию". Министры и министерства - свидетели более высокого места региона по шкале государственности, показатели его самоуважения и... готовый "атрибут" столичности, как, скажем, скипетр и держава. Во время своего недавнего и неожиданного визита в Челябинск Эдуард Россель публично как бы дезавуировал свой зимний пассаж, но кто знает, что на самом деле на уме у этого политического лиса. Тем более, что импульс, который он дал властям Южного Урала, уже воплотился в новой структуре правительства.

Наш известный архитектор Евгений Александров уже не раз поднимал вопрос о необходимости установки в Челябинске конной статуи. Мотивация у него следующая: есть таковые скульптуры в Москве, Питере, Екатеринбурге - городах с "высоким уровнем административного самосознания". Мы же не входим в этот список, и это против всякой логики. Если у Перми или Кургана нет столичных амбиций, то у Челябинска, называющего себя южноуральской столицей, они, безусловно, есть. Следовательно, и конная статуя ему нужна, как свидетельство высокого своего положения.

Увы, пока нет в городе конника в бронзе. Зато статус Челябинска возвысила новая бюрократическая надстройка. Она в какой-то мере уравнивает "южан" с "северянами". Теперь у последователей Росселя меньше оснований разговаривать с регионом с позиции старшего брата. И что характерно, для аппаратных переименований вовсе не понадобилось денег. Не то что для закладки конного памятника.

Комментарии
Комментариев пока нет