Новости

10-летняя девочка находилась в квартире у незнакомой женщины.

Показы коллекции осень-зима 2017/2018 стартовали в столице мировой моды 23 февраля.

Смертельное ДТП произошло на автодороге Чайковский – Воткинск.

Благодаря снимку космонавта Олега Новицкого.

Устроили «ледовое побоище».

Став «президентами», много чего пообещали.

Реабилитационную программу для спортсменов организуют в санаториях Сочи.

На Играх разыграют 44 комплекта наград.

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Loading...

Loading...




Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Судьба металлурга

09.11.2000
Владимир Прокудин уверен в перспективах развития "Мечела"

Никаким правильным литературным текстом не заменить живого общения с председателем совета директоров ОАО "Мечел" Владимиром Прокудиным.
Даже если вы никогда до этого не слышали про термообработку, понятия не имеете, что такое конвертер и вам всегда было безразлично количество выплавленной на "Мечеле" стали, интереснейший разговор гарантирован, и забудьте слово "безразлично". Может быть, оттого, что Прокудин настолько увлечен своим делом, что, делясь впечатлениями о работе родного предприятия, невольно "заражает" этой увлеченностью и своего собеседника. Да Владимир Александрович и без работы человек интересный. Его профессиональный и карьерный рост пришелся на советское время, но, оказавшись на посту генерального директора "Мечела", Прокудину самой эпохой и развитием ситуации не было дозволено стать сторонним наблюдателем и лишь вкушать от жизни все блага.

Владимир Прокудин уверен в перспективах развития "Мечела"

Никаким правильным литературным текстом не заменить живого общения с председателем совета директоров ОАО "Мечел" Владимиром Прокудиным.

Даже если вы никогда до этого не слышали про термообработку, понятия не имеете, что такое конвертер и вам всегда было безразлично количество выплавленной на "Мечеле" стали, интереснейший разговор гарантирован, и забудьте слово "безразлично". Может быть, оттого, что Прокудин настолько увлечен своим делом, что, делясь впечатлениями о работе родного предприятия, невольно "заражает" этой увлеченностью и своего собеседника. Да Владимир Александрович и без работы человек интересный. Его профессиональный и карьерный рост пришелся на советское время, но, оказавшись на посту генерального директора "Мечела", Прокудину самой эпохой и развитием ситуации не было дозволено стать сторонним наблюдателем и лишь вкушать от жизни все блага. Было трудно тогда, не меньше стало проблем и сейчас. Как может человек выдержать такой груз ответственности, когда десятки тысяч человек напрямую зависят от твоего профессионализма, правильности выбора экономической стратегии, поведения на встречах с деловыми партнерами? Владимир Прокудин выдерживает. И "Мечел" постепенно выбирается из кризиса, куда непродуманными экономическими реформами была загнана вся уральская промышленность.

Владимир Александрович по жизни считает себя оптимистом, верит в хорошие перспективы развития для своего предприятия и в удачное развитие в целом всей российской экономики. Верит, значит, знает, что для этого нужно делать.

-- Владимир Александрович, сейчас жизни людей довольно четко разделились по времени: на советский период и современность. Расскажите, чем вы занимались в 70-х и 80-х "советских" годах?

-- Вся моя жизнь связана с Металлургическим районом и металлургическим комбинатом, здесь мое прошлое, настоящее и будущее. Поступил в металлургический техникум и, еще учась там, начал работать на комбинате. Так же без отрыва от производства получил и высшее металлургическое образование в ЧПИ. Должности с годами повышались: подручный сталевара, мастер, начальник смены, замначальника цеха, начальник цеха. Пожалуй, самый высокий пост, на котором я трудился еще в советское время, - исполняющий обязанности главного электрометаллурга. С него меня направили на должность второго секретаря Металлургического райкома партии. Идти туда не хотел, отбивался как мог, ведь до этого на комбинате я никогда не занимался общественной работой, только - производством. Но пришлось, и о трех годах жизни, проведенных в райкоме, я нисколько не жалею. Получил там только положительный опыт, познакомился с огромным количеством людей, научился организации крупномасштабных мероприятий. Но: не мое это дело, идти вверх по карьерной лестнице партийной номенклатуры мне не хотелось. Уже через год работы в райкоме я стал проситься назад, на комбинат, и меня в конце концов отпустили.

В 1989 году вернулся, работал, в 91-м стал заместителем директора комбината по производству, в 93-м - генеральным директором, в 96-м - председателем совета директоров, в этой должности работаю до сих пор и об уходе с комбината не помышляю, он давно стал мне родным.

-- В отличие от советского времени судьбу "Мечела" в последнее десятилетие трудно назвать ровной и гладкой. Какой переломный момент в жизни комбината запомнился вам больше всего?

-- Давайте сразу оговоримся - производство мы трогать не будем, хотя там, конечно, переломы были значительными. Увы, но когда после развала СССР рынок сбыта сократился в четыре раза, а по некоторым видам продукции в десять и более раз - это обычное состояние промышленности в сегодняшних рыночных условиях. Кто как отработает, как свою долю выхватит - это нормальная работа. Я говорю о тех экстремальных ситуациях, когда решалась судьба "Мечела" в целом. Из таких моментов мне особенно запомнился 1992 год, когда произошла приватизация комбината. Время было такое, когда за бесценок отдавались в чужие руки крупнейшие предприятия страны. А мы, без помощи извне, создали акционерное общество, пытались сконцентрировать внутри "Мечела" около 30 процентов акций и намеревались подкупать и подкупать их дальше, чтобы контрольный пакет остался у трудового коллектива комбината. Точно таким же путем провели приватизацию на Магнитке, и теперь ММК является вполне независимой свободной структурой. Нам, к сожалению, сделать это не удалось, помешали люди, которым казалось, что вместо местных руководителей на "Мечел" должен прийти хозяин со стороны. Но я до сих пор уверен: наши проблемы никто лучше нас самих не понимает, а значит, и лучший выход из тяжелого положения найдем только мы сами - металлурги "Мечела". Однако в той экстремальной ситуации мы проиграли. Еще один запомнившийся мне переломный момент, когда наш "Мечел" в 1995 году пытались продать иностранной компании. Повторюсь, в 1992 году нам самим помешали стать независимыми, и вскоре на рынке появилось четыре пакета акций по 15-18 процентов каждый. Все четко понимали, что вот-вот найдется компания - английская, швейцарская или российская, которая их сконцентрирует в одних руках и начнет управлять "Мечелом". Но комбинату в 1995 году даже не дали повести переговоры, силовым методом толкая в руки иностранцев. А металлурги - ребята гордые, методов таких не приемлют, и началась настоящая война. Был суд, и на этот раз победили мы. Я в то время совмещал посты генерального директора и председателя совета директоров, и главный удар был направлен против меня. Были и угрозы, и осыпание золотом, но я горжусь своим поведением в тот сложный период, мы никому не позволили решать судьбу "Мечела", не советуясь с мнением самих металлургов. Предприятие мы отстояли.

И удивительно сегодня слышать из уст членов бывшего "рабочего комитета" или "стачкома" упреки в том, что руководители "Мечела" отдали его в руки иностранцев. Кто, как не они, в 1992 году сделали все, чтобы акции комбината ушли на сторону? Кто, как не они, в 1995 году были "пятой колонной", помогавшей иностранным компаниям? Конечно, Бог им судья, но имена мы помним.

-- И уже через пять лет после той "войны" "Мечел" стал преуспевающим предприятием:

-- Стоп, стоп, стоп: "Мечел" - не преуспевающее предприятие. Среди металлургических предприятий, производящих прокат черных металлов, я знаю только три преуспевающих - это Череповецкий, Магнитогорский и Липецкий комбинаты. Этому есть свои и объективные, и субъективные предпосылки. Гораздо правильнее будет назвать наш комбинат прогрессирующим. В 1996, 1997 и 1998 годах мы работали с огромными убытками, связано это было с отсутствием рынков сбыта, заменой денежных схем взаимозачетами, неудачной экспортной политикой и другими причинами. При этом "Мечел" всегда был социально значимым предприятием, комбинат невозможно просто взять и остановить из-за убыточности, а народ вы-гнать. Даже мысли такой допускать нельзя. Поэтому трудились, старались и прошлый год закончили уже с прибылью. Августовский финансовый дефолт оживил российскую промышленность, и у "Мечела" обозначился прогресс по многим показателям. Во-первых, вот уже два года мы работаем с прибылью. Во-вторых, мы резко увеличили свое присутствие на внутреннем рынке, доля выпущенного на "Мечеле" металла для России наконец-то превысила долю экспорта за рубеж. Только в этом году мы увеличили объем поставок в России на 70 процентов. За рубежом, конечно, наш прокат покупают, но сегодня внешний рынок хороший, завтра он плохой, послезавтра его вообще может не быть. А внутренний рынок, он наш, он никуда не денется. Наконец, в прошлое ушли взаимозачеты, сегодня мы на 97 процентов работаем в денежных схемах. Это с неба не свалилось, такая динамика роста - заслуга всего коллектива.

-- А какие проблемы мешают дальнейшему развитию?

-- Наши проблемы напрямую и неразрывно связаны с проблемами экономики всей России. Исторически "Мечел" создавался как комбинат специальных сталей. Основной потребитель нашей продукции - машиностроительная отрасль: автомобилестроение, тракторостроение, военно-промышленный комплекс, космос и так далее. И когда общее потребление стали в стране снизилось примерно в четыре раза, то наши традиционные покупатели снизили потребление спецстали в 7-10 раз. В СССР мы являлись фактически монопольным производителем нержавеющего листа, и его ежегодное потребление советскими предприятиями составляло около 500 тысяч тонн. А сегодня - 60 тысяч тонн! Чувствуете разницу? В советское время полтора миллиона тонн металла мы поставляли на предприятия Челябинской области, а сейчас эта цифра едва ли составляет 300 тысяч тонн. Поэтому мы так внимательно следим за выходом из экономического кризиса "УралАЗа" и ЧТЗ, для нас каждый новый чэтэзэвский трактор - общая с ЧТЗ победа. Увеличится потребление стали в целом в области и в стране - и на "Мечеле" будет гораздо меньше проблем. Лично я в таком российском подъеме не сомневаюсь, а значит, наша сегодняшняя слабость может обернуться завтрашней силой.

-- "Мечел" сравнивают с Магнитогорским металлургическим комбинатом, и сравнение это челябинские металлурги зачастую проигрывают. Почему?

-- Нас и с Череповцом сравнивают, и с Липецким металлургическим. Не принижая заслуг прекрасных коллективов этих предприятий, их руководителей, многих из которых знаю лично и считаю не только российской, но и мировой элитой бизнеса, хочу сказать, что сравнивать нас некорректно. Этим комбинатом в советское время, если так можно выразиться, повезло. Был четкий государственный план технического перевооружения отрасли, который нашего комбината в последние советские годы практически не коснулся. То есть модернизация на "Мечеле" была, конечно, запланирована, но ей помешали смена власти в стране и череда последующих экономических реформ. А Череповец, Липецк и Магнитогорск, что называется, "успели" до приватизации. Мы работаем нисколько не хуже Магнитки, у нас такие же грамотные и опытные специалисты, но разница в оборудовании не позволяет нам быть равноправными конкурентами. Но что делать, если базой для внедрения установок непрерывного литья заготовок партией был выбран Липецкий комбинат, но не наш. А Магнитогорск получил по государственному плану конвертерный цех с МНЛЗ и практически законченный к моменту приватизации цех горячей прокатки. Интересно было бы поглядеть на Магнитку сегодня без конвертера и машин непрерывного литья заготовок, а с мартенами и разливкой в слиток. До "Мечела" "очередь не дошла", и сегодня острейший вопрос технического обновления решать приходится нам самим, без какой-либо помощи государства. Собственными силами мы многое сделали, но, честно говоря, все это не решает пока проблемы кардинального перевооружения.

-- С техникой все понятно, а насколько резко, по сравнению с советским периодом, изменилась система управления комбинатом?

-- Раньше не надо было думать. Вообще. Существовали у комбината возможности производить пять миллионов тонн стали в год, вот нам столько и велели произвести, под все дали сырье и материалы. И если, не дай Бог, в Челябинск дали вместо 32 тысяч тонн никеля 31, то: то: Да просто такая ситуация в принципе была тогда невозможна. У руководства задача была лишь одна - строить народ на трудовые подвиги, больше ни о чем не заботясь.

Сегодня мы можем производить три миллиона тонн стали в год, а делаем чуть больше двух с половиной, загрузиться не можем. Отсюда другой подход к клиентуре, к качеству, к поставкам. Купить-то теперь можно все, и государство никаких лимитов и фондов не выделяет. Ездим на заводы, проводим у себя семинары, решаем финансовые вопросы, короче - крутимся как можем. Задачи управления сейчас принципиально иные.

-- Рассказывают, что легендарный директор ЧТПЗ Осадчий запросто общался с рабочими, многих знал лично, мог и 100 граммов с ними выпить. А какой стиль общения с кадрами у председателя совета директоров "Мечела" Прокудина?

-- Высокий пост не означает полную недоступность. У нас есть система регулярных встреч с рабочими в цехах, когда можно поговорить о проблемах людей, подумать над путями их решения. Я уже столько лет на комбинате, в цехах и сейчас много времени провожу, так тоже немало людей знаю лично, естественно, и здороваюсь с ними, и разговариваю. Но без 100 граммов.

-- "Мечел" содержит за свой счет два дворца культуры, спорткомплекс, лыжную базу, базы отдыха, два детских оздоровительных лагеря. И это в тот момент, когда предприятия стараются отказаться от "социалки". Почему вы не отказываетесь?

-- К перечисленным объектам можно добавить еще профилакторий и ледовый дворец, в котором тренируется и играет хоккейная команда суперлиги "Мечел". Но не в суперлиге дело: А в тех мальчишках, которые смотрят на взрослых хоккеистов, тянутся вслед за ними и желают добиться спортивных успехов, тренируются, а не наркоманят на улицах. Я не хочу видеть у себя во дворе использованные шприцы, занятость 500-600 юных хоккеистов радует и волнует меня гораздо больше, чем победы взрослого "Мечела". Зачем нам "социалка"? Да ведь тренирующиеся в ледовом дворце мальчишки - это и есть наше будущее. Поэтому для меня нет такого понятия, как "базовый вид спорта" и "небазовый", пусть будет хоккей, но ведь и в детской футбольной команде у нас занимаются 500-600 пацанов, про них ни в коем случае нельзя забывать. А Дворец культуры? За полгода в нашем ДК было организовано 80 праздников, наши коллективы - лучшие в стране. Если, предположим, доменному цеху надо отметить юбилей, куда пойдут люди? Естественно, в наш ДК, веселиться тоже нужно. Что, они только пахать должны? Вот и тянем весь соцкультбыт. А куда без него?

-- Владимир Александрович, последний вопрос и снова о финансах. Сколько зарабатывают трудящиеся на "Мечеле" люди?

-- Средняя заработная плата по комбинату - 3,5 тысячи, она удвоилась за год, и уже полтора года зарплата выплачивается в полном объеме и без задержек. Конечно, если брать индивидуально, то многие и побольше получают, особенно рабочие высших категорий, для них нормальная зарплата 6-8 тысяч рублей. У нас один сталевар недавно "учудил" (в хорошем смысле слова) - 17 тысяч за месяц заработал. По уровню средней зарплаты мы вышли на среднеотраслевой уровень. Безусловно, она выше, чем средняя по стране, городу, но она мала, и мы отчетливо понимаем это. К сожалению, резко пока добавить не можем. Надо выделять средства на техперевооружение, закупку сырья для работы завтра, содержание соцсферы. Мы собираемся жить не только сегодня. Будем работать, как работаем сейчас, - будет и зар-плата.

Николай СУХАНОВ

Комментарии
Комментариев пока нет