Новости

Шокирующий инцидент произошел 24 февраля в Верещагино.

Пострадавший пятилетний ребенок госпитализирован.

О молодом человеке, лежащем на снегу около железнодорожного моста через Каму сообщили свидетели ЧП.

64-летняя женщина организовала кредитно-потребительское общество, устроенное по принципу МММ.

Пострадавших госпитализировали в медучреждения.

Наряды ДПС будут приближены к нерегулируемым пешеходным переходам.

На ярмарке можно будет купить оригинальные поделки или сделать их своими руками.

Приведут в порядок дворовые территории, подъезды, козырьки, кровли и тротуары.

По словам сына актера, Караченцов попал в аварию в Щелковском районе Подмосковья.

По предварительной информации, причиной ЧП стало короткое замыкание электропроводки.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Из ада в ад

16.09.2004
Наталья Бобылева научилась обманывать смерть

Нина ЧИСТОСЕРДОВА
Челябинск

Месяц назад Наталье Бобылевой принесли приказ об увольнении. "Группа захвата" - первое, что мелькнуло в голове, когда увидела на пороге своей комнаты милиционеров. По страшно побледневшему лицу 15-летнего сына поняла: он тоже "вернулся" в Грозный. Семь лет прошло, но это прошлое и сегодня не дает им жить, перечеркивает все.

Испытание любовью
Ее родителей-медиков расстреляли в 1951-м.

Наталья Бобылева научилась обманывать смерть

Нина ЧИСТОСЕРДОВА

Челябинск

Месяц назад Наталье Бобылевой принесли приказ об увольнении. "Группа захвата" - первое, что мелькнуло в голове, когда увидела на пороге своей комнаты милиционеров. По страшно побледневшему лицу 15-летнего сына поняла: он тоже "вернулся" в Грозный. Семь лет прошло, но это прошлое и сегодня не дает им жить, перечеркивает все.

Испытание любовью

Ее родителей-медиков расстреляли в 1951-м. А Наташу в младенческом возрасте вывезли из Москвы на родину палача. Она выросла в грузинском детдоме. Круглая отличница в 1968-м поступила на факультет журналистики Тбилисского университета. Стала судебным репортером на телевидении. В двухметрового красавца грузина влюбилась с первого взгляда. Анзор был офицером ФСБ, но пошел наперекор нормам, женившись на еврейке, дочери врагов народа. Через год, в 1973-м, родился Спартак, их обожаемый сын. Наташа была счастлива и бесстрашна.

Она и в работе была такой - шла до конца, наперекор всему. Тогда в машину ей подбросили наркотик и сразу арестовали. Никто и не трудился скрывать, что это провокация.

-- Еврейская рожа, ты должна знать свое стойло, - орал ей начальник Анзора. - А ты портишь мужу карьеру. Сгинь из его жизни!

Это почти произошло: в ее машине подрезали тормозной шланг. Авария была ужасной: множественные переломы рук, тяжелая травма живота, перерезан толстый кишечник. Год провела Наташа в больницах.

Муж настаивал оставить журналистику, заняться домом, семьей, завести второго ребенка. Но она и беременная, на сносях, пошла на митинг в защиту русскоязычного населения, что проходил 9 апреля 1989 года перед Домом правительства в Тбилиси. Сразу после выступления на нем ее арестовали. Сначала держали в корпусе ФСБ, а потом за строптивость перевели к уголовникам, где не стеснялись бить беременную женщину.

Их долгожданный ненаглядный сыночек Тото родился в тюрьме. Анзор к тому времени был уже подполковником, и его уговаривали развестись с компрометирующей офицера ФСБ женщиной:

-- Разведись или поедешь в Чечню!

В 1993 году его перевели в Грозный. Семья еще успела получить приличную квартиру. Наталья даже устроилась на работу. Но вскоре попала под этническое сокращение. А потом начался беспредел.

Могила во дворе

Два дня Наташа не видела старшего сына. Тревожная тоска сжимала сердце. Всегда такой заботливый и нежный, Спартак почему-то не пришел в больницу к ней и маленькому братику. Когда ожидание стало невыносимым, она бросилась домой.

Окровавленное тело сына лежало в коридоре. У него были обрезаны уши, выколоты глаза. Потом она насчитает на теле своего дорогого мальчика 28 ножевых ранений.

На ее дикий крик сбежались соседи. Два дня назад они видели, как к дому подъехала машина с людьми в масках. Но ни шума, ни выстрелов не слышал никто.

Русское кладбище в Грозном было заминировано. 23-летнего Спартака похоронили во дворе дома.

Через несколько дней, 6 августа, начался штурм Грозного. Рано утром они выбежали из дома, но не успели укрыться в подвале. Бомба разорвалась в соседнем дворе. Наталья с сыном были контужены.

Она пришла в себя на горе трупов. Рядом лежал Тото - она и без сознания не отпускала руку сына. Международный Красный Крест подбирал убитых и раненых. Их отправили в госпиталь в Назрань.

В реанимации, придя в себя, Наташа вспомнила тело сынишки на груде трупов, такое же окровавленное, как и обезображенное тело старшего сына. Зачем ей было жить? Она вырвала из вены капельницу и выбросилась в окно.

Но ей не дано было умереть. Деревья смягчили падение со второго этажа. Она сломала два ребра. А потом увидела Тото - живого, почти невредимого! И снова лишилась чувств.

Главный врач Назранского госпиталя, опекавший мальчика, навел справки об их семье. Оказалось, отец Тото погиб 6 августа "при исполнении служебных обязанностей". Ни родных, ни близких у них не осталось. И тогда он отправил вы-здоравливающую мать с ребенком в Москву. Куда же еще?

Миграционная служба столицы оформила на них форму "13-Ч" - экстренная ситуация. Их определили в приют, дали одежду, еду, немного денег. Но о постоянном жилье, работе, учебе не могло быть и речи.

-- Ваш дом в Грозном остался цел. Возвращайтесь! Боевые действия кончились. В Москве вы никому не нужны.

Как описать беспомощность и отчаяние Наташи? Снова ехать в Чечню, лишившую ее сына и мужа, туда, где они пережили самые страшные часы и дни своей жизни? Но выхода не было. Им купили билеты на поезд. И уже в ноябре мать с сыном снова были в Грозном.

Страшное возвращение

Их квартиру давно заняли чеченцы. Наталья бросилась к могиле сына - на ней стояло чучело. На крест были надеты пиджак и шляпа. Боевик увидел ее в окно. Спустился во двор и демонстративно помочился на могилу.

Наташе хотелось броситься на него, вцепиться в глаза. Но рядом был ребенок, которого бы не пощадил никто. Их увела русская соседка. Муж ее был чеченцем, потому семью не трогали.

Вскоре в дом пришли с проверкой паспортного режима. У Наташи был лишь один документ - справка о смерти мужа.

-- Я жену подполковника еще ни разу не трахал! - ухмыльнулся чеченец, уводя их с сыном под дулом автомата.

Их бросили в подвал, где было множество русских женщин - жен военнослужащих и милиционеров. На следующий день их повели "на допрос". В кабинете ее ждал тот самый ухмыляющийся боевик. На глазах у онемевшего от ужаса мальчика он начал насиловать его мать. И тогда худенький восьмилетний Тото бросился на ее защиту. Одним ударом чеченец отбросил ребенка в сторону. Этого не вынесло израненное материнское сердце - она вцепилась в чеченца зубами.

Потом ее пинали ногами, отбивая селезенку и почки. Сознание вернулось новым приступом дикой боли: двое чеченцев держали ее на стуле, а насильник пассатижами вырывал передние зубы.

Женщины выходили Наталью. И потянулись бесконечные недели и месяцы плена без всяких надежд на выкуп, освобождение, которые были у других. Больше ее не трогали, зато поручали самую грязную, унизительную работу: выносить из подвала парашу, мыть полы, убирать после попоек и гулянок боевиков. Она была согласна на все, ведь это был ее единственный шанс вырваться с сыном на волю.

Наташа давно заметила молчаливое сочувствие в глазах молодого чеченца - одного из их охранников.

-- Выведи сына. Пусть подышит! - просила его, сама отправляясь наверх.

И он выпускал мальчика из каменного подвала, разрешал давать ему остатки пищи.

9 марта они с сыном выносили парашу, уходя все дальше от двора своей темницы. Охранник смотрел им вслед, не двигаясь с места.

-- Я видела, знала, что он все понимает, но боялась ускорить шаг. Лишь свернув за угол, мы бросили бочку и побежали со всех ног. Бежали так, что я потеряла тапочки. И летела босиком по стеклам, осколкам, битым кирпичам, даже не чувствуя этого.

Надо было где-то дождаться ночи, и они спрятались в засорившейся канализации. Вонь казалась невыносимой, но это был единственный путь к свободе. Ночью они перебирались от подвала к подвалу. Наконец, чудом вышли на трассу. Навстречу шла военная машина с российским номером. Наталья бросилась чуть не под нее. Ее била крупная дрожь:

-- Вдруг в грузовике окажутся чеченцы? Но из кабины вышел наш русский мальчик. Спрятал нас в кузове под брезентом, отдав свои бутерброды с колбасой.

Он довез их до вокзала в Моздоке. Показал зеленый вагончик миграционной службы - "вот ваше спасение".

Прием вели двое мужчин в костюмах и галстуках. Один при виде их брезгливо прикрыл нос платком.

-- Мы бежали из плена. Год нас держали в подвале. Помогите, там еще столько женщин! - лепетала Наталья.

-- Приведи себя в порядок! - услышала в ответ. - У тебя от грязи "крышу срывает".

Она пыталась объяснить что-то своим, русским. Но ее буквально ногами вытолкали за дверь. Она стояла, прислонившись к вагончику, и вдруг услышала стук - сын упал, потеряв сознание.

Наташа взяла на руки его легкое тельце и пошла к железнодорожным путям. Ни одной родной души на свете, не у кого искать помощи. "Брошусь под поезд", - решила она.

Вдруг кто-то преградил ей путь, начал расспрашивать, все время указывая на оживленную группу иностранцев на перроне.

-- Мы из плена, - едва выговорила она, а вокруг уже толпились американцы, плача и ужасаясь. Они привезли мать с сыном в дом, снятый гуманитарной миссией. Накормили, напоили, отмыли. У обоих был педикулез трех видов - волосы шевелились от вшей, они повисали на густых ресницах и бровях истощенного до крайности Тото.

Впервые за этот год Наташа увидела себя в зеркале и не узнала - изможденная женщина с пустыми глазами и абсолютно белыми волосами устало глядела на нее.

Две недели их кормили, лечили, с ними работали психологи, осторожно выясняя их планы на будущее. Но куда им было ехать? Наталья знала лишь одно: в Чечне она не останется ни за что.

Наконец она вспомнила о друзьях мужа из Петрозаводска, которые каждое лето отдыхали у них на даче в Сухуми. Так был выбран маршрут.

Американцы снабдили их продуктами, одели по сезону, дали денег, купили билеты на поезд. Наталья и Тото нежно простились со своими спасателями, твердо уверенные, что уж теперь-то они вы-рвались из кромешного ада.

"Уцепиться за жизнь"

Их сняли с поезда на каком-то полустанке - мальчик потерял сознание, ему становилось все хуже. "Скорая" отвезла их в больницу. У Тото оказался ревматоидный артрит с осложнением на сердце - год в каменном мешке подвала не прошел даром. Все, что им дали американцы, ушло на лечение и питание ребенка.

После выписки из больницы они на электричках добирались до Петрозаводска.

Друзей мужа в городе не оказалось. Тогда Наталья пошла за помощью к коллегам. И журналисты поселили ее с сыном в элитный дом, у хозяина которого умерла жена, но осталось трое детей. Он запил с горя, дети были не ухожены, дом запущен.

Зато у них, наконец, был свой угол, их кормили. Тото пошел в школу. И Наташа убирала, стирала, кормила, занималась со всеми детьми - она готова была все вытерпеть, лишь бы ее мальчику было хорошо. Но он не выдерживал сырой карельский климат - дважды попадал в реанимацию. А хозяин запивал все чаще, буянил, гонял и своих, и чужих. С трудом накопив денег на билеты, они уехали в Москву.

Наташа отправилась в столицу не просить. Кто обрек их с сыном на нищету, плен, голод? Вот пусть государство и компенсирует им их законные права! Две недели они ходили в миграционную службу как на работу, живя при этом на вокзале.

Отчаявшись, она написала на листе ватмана, купленном на последние деньги: "Я - жена офицера, погибшего в Чечне". И встала с протянутой рукой на Лубянке возле здания ФСБ. Полчаса не прошло, как люди в штатском вежливо пригласили ее пройти в здание. Миндальничать с ней не стали: - Убирайтесь немедленно! Иначе мы отправим твоего сына в такой детдом, который ты никогда не найдешь.

Ей ли, детдомовке, не знать всей страшной силы такой угрозы?..

Она попробовала еще голодовку у Минобороны (есть все равно было нечего). Тут ее подобрали журналисты. Еще живой тогда Артем Боровик убеждал:

-- Государство тебе не поможет и не защитит. Тебе самой сейчас нужно уцепиться за жизнь, лучше в провинции, и выкарабкиваться. Ради сына.

Так в 2001 году она оказалась в Челябинске с временным удостоверением беженки. Их приютили сектанты. По их ходатайству мать с сыном поселили в красном уголке общежития в Ленинском районе.

-- Да я хоть с кем готова была заключить сделку, лишь бы искупаться, накормить ребенка, уложить его в теплую постель, - рассказывает Наталья Сергеевна.

Здесь она снова после стольких лет начала работать: дежурной на вахте, дворником. Им выделили комнату в общежитии. Тото наконец-то пошел в школу. Причем после первого сразу в пятый класс. С помощью матери он сумел освоить пропущенное, хорошо учится, его очень поддерживают замечательный классный руководитель Людмила Владимировна Носова и другие учителя 113-й школы.

А Наталье меж тем дали должность коменданта в другом общежитии. Судьба словно сжалилась над ними, исчерпав все свои самые жуткие испытания.

Клеймо "чеченцы"

Сын, боль и страх за него вели Наташу через все круги ада, наделяя невероятной силой. Сердце не выдержало благополучия. "Скорая" увезла ее в больницу с обширным инфарктом. Тото кричал под окнами реанимации: "Мамочку мою спасите!"

Она словно услышала его из небытия. И снова, уже в который раз, выжила, обманула смерть.

Но впервые за долгие годы обследовав ее, врачи обнаружили сахарный диабет с инсулиновой зависимостью и еще целый букет болезней.

И вновь завертелся этот замкнутый круг: ей необходима операция, но где взять на нее 32 тысячи рублей, когда в доме вообще нет денег? Все лето она провела в больнице. И вновь навалилась нужда: нечего есть, Тото не в чем пойти в школу.

А 13 сентября ей принесли приказ об увольнении с 7 июня: кому нужен такой работник? Значит, и больничных она не получит, значит, не сможет оплатить долги за жилье.

Вместе с начальником отдела кадров к ней в комнату вошли два милиционера, словно чеченский ад вновь обрушился на них с сыном.

-- Делайте паспорт, иначе будете жить напротив общежития, - показали ей на помойку.

Она пережила войну, плен, голод, скитания и выстояла, не наложила на себя руки, не сошла с ума. А теперь плачет навзрыд от собственного бессилия:

-- У нас отобрали кусок хлеба. Как смотреть голодному ребенку в глаза? Ему вчера снова стало плохо на физкультуре.

P.S. Мы публикуем исповедь Натальи Сергеевны Бобылевой без купюр. Потому что им с сыном очень нужна помощь. Но прежде всего защита от нашего бюрократического государства. Как выяснилось, одной из причин ее увольнения стало по иронии судьбы клеймо "чеченцы" - анонимка о "лицах кавказской национальности, проживающих в общежитии и угрожающих жизни наших детей".

Комментарии
Комментариев пока нет