Новости

Спортивный объект осмотрел глава Минспорта РФ.

Краснодарский край отметит 80-летие через 200 дней.

Хорошего вечера пожелал президент США участникам предстоящего мероприятия.

Неизвестные злоумышленники вырубили ивы и вязы по адресу: улица Захаренко, 15.

Пассажир отечественного авто погиб на месте.

Через несколько секунд после появления звука ломающихся кирпичей, труба с грохотом рухнула прямо перед подъездом.

Скопившийся мусор загорелся, огонь тушили несколько дней.

Гости высоко оценили качество реализации и масштаб проекта по воссозданию оружейно-кузнечных объектов.

Спортсмены, судьи и тренеры принесли торжественную клятву о честной борьбе.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Пароль - "Беслан"

22.09.2004
Корреспонденты "Челябинского рабочего" прошли дорогой гуманитарной помощи пострадавшему от теракта североосетинскому городу

Михаил ПИНКУС,
Александр КОНДРАТЮК (фото)
Челябинск - Северная Осетия

(Окончание. Начало в N 177)

Чиновный рай
У дверей городской администрации Беслана дежурит молодой парень в пуловере и джинсах, вооруженный автоматом с двумя примотанными один к другому магазинами. Видеть это, более характерное для спецопераций вооружение на главной улице Беслана, - странно. Школу N 1, как посетовала одна из встреченных нами женщин, охранял всего один участковый - его убили в первую же минуту. На ошибках учимся?
Парнишка сообщает, что на работу чиновники приходят не раньше 9 часов, и обещает прислать к нашему КамАЗу первого, кто только придет.

Корреспонденты "Челябинского рабочего" прошли дорогой гуманитарной помощи пострадавшему от теракта североосетинскому городу

Михаил ПИНКУС,

Александр КОНДРАТЮК (фото)

Челябинск - Северная Осетия

(Окончание. Начало в N 177)

Чиновный рай

У дверей городской администрации Беслана дежурит молодой парень в пуловере и джинсах, вооруженный автоматом с двумя примотанными один к другому магазинами. Видеть это, более характерное для спецопераций вооружение на главной улице Беслана, - странно. Школу N 1, как посетовала одна из встреченных нами женщин, охранял всего один участковый - его убили в первую же минуту. На ошибках учимся?

Парнишка сообщает, что на работу чиновники приходят не раньше 9 часов, и обещает прислать к нашему КамАЗу первого, кто только придет. Однако ждать приходится долго. Во-первых, понедельник день тяжелый. А во-вторых, как на грех именно сегодня в Беслане происходит смена власти. Указом президента республики Дзасохова градоначальник Беслана Борис Уртаев отправлен в отставку. Дела принимает Владимир Ходов. Не до нас им сейчас. Вся администрация собралась на заседание, где идет представление нового мэра.

Уже после 10 утра к КамАЗу подходят сотрудники специально созданного штаба по распределению гуманитарной помощи. Интересуются, что привезли, и долго благодарят за проделанный путь. Пожелание отдать собранные в университете деньги лично в руки семьям пострадавших вызывает некоторое удивление. Однако возражений нет: "Ждите, к вам выйдут".

Еще через час к КамАЗу выходит заместитель главы администрации Беслана Григорий Гагацев. Интересуется, есть ли у нас проблемы. Проблема одна: хотелось бы выехать из Беслана до наступления темноты. По опыту знаем - проходить милицейские кордоны лучше при свете дня. А пока не помешало бы проштамповать командировочные удостоверения. Приглашает в кабинет. Долго выспрашивает, что привезли. Оказывается, кроме нас гуманитарную помощь для школы прислало только министерство образования республики. Парты и стулья, конечно же, нужны.

Во время разговора в кабинет начинают осторожно заглядывать женщины в черных платках. В коридоре их уже целая очередь. Становится неудобно за себя и чиновника. Матери погибших детей, видимо, пришли визировать документы на получение компенсации. Наконец, вице-мэр вспоминает о своих прямых обязанностях и достает из ящика стола печать:

Когда женщины уходят, спрашиваем, нельзя ли заодно поставить печать и в наши командировочные? Вместо ответа - долгий немигающий взгляд из-под разом насупившихся бровей да постукивание ручки по столешнице. Пауза длится не меньше минуты, что, по всей вероятности, должно вселить в просителей вселенский трепет. Сценка из сталинских времен. А когда выясняется, что с трепетом у нас "напряженка", Григорий Михайлович резко меняет тон и сообщает, что в Челябинске у него живет лучший друг, поэтому для нас он сделает все, что только в его силах. И предлагает поставить печати в школе N 5, куда мы повезем сдавать на хранение груз. Может быть, вице-мэр побоялся, что, проштамповав командировочные удостоверения, мы заведем КамАЗ и растворимся в пространстве вместе с привезенной за две с половиной тысячи верст "гуманитаркой"? Впрочем, гораздо больше недоверия нас опечалил тяжелый чиновный взгляд. В Челябинске такого уже не встретишь. Каково же под ним приходящим на прием просителям, родственникам погибших?

Впрочем, посовещавшись, решили, что не стоит судить со своей колокольни. Отношение к власти в Осетии совсем другое. Здесь очень сильны традиции почитания старших как по возрасту, так и по должности. При встрече с пожилым человеком молодые обязательно остановятся и уступят ему дорогу. Такой же почет окажут чиновнику. В маленьком Беслане, где жители знают друг друга в лицо, так было всегда. Впрочем, гибель сотен детей уже расколола историю городка на "до" и "после". Корреспонденты "Челябинского рабочего" невольно разделили скорбь и боль матерей, проклинающих президента Дзасохова, его продажную власть и весь продажный народ Осетии, допустивший террористов к самому святому - детям.

"Будь проклят мой народ!"

Работа милиции в Беслане наводит на новые размышления. Ночью мы не встретили в городе ни одного милиционера, за исключением сотрудника ГИБДД, не обратившего на наш КамАЗ никакого внимания. Зато днем на перекрестках крупных улиц (в том числе и перед поворотом на аэропорт "Владикавказ", где мы остановились на ночлег. - Ред.) вдруг появились милицейские наряды. Да не просто так, а на автомобилях, перегородив ими дороги и здорово мешая уличному движению. Спрашивается, где были ночью, "когда силы зла властвуют безраздельно"? Создается впечатление, что милиционеры, как и другие почитаемые народом представители власти, здесь следят за порядком в строго отведенные часы и только в рабочие дни. А в остальное время отдыхают вместе со всем городским населением. Методист городского управления образования Римма Борукаева, с которой мы делимся этим интересным наблюдением, вздыхает и переводит разговор на другую тему.

Вчетвером мы уже полчаса колесим по городу в тряском КамАЗе. Штаб по распределению гуманитарной помощи поручил нас заботам Риммы Магометовны, и теперь она по совместительству и экскурсовод, и сопровождающее лицо.

Первым делом направляемся в пятую городскую школу, чтобы сдать на хранение гуманитарный груз. В Челябинске, узнав о 1200 захваченных боевиками заложников, мы решили, что школа N 1, вероятно, одна на весь Беслан. Оказывается, в городе их семь. Причем первая - не самая крупная. Вероятно, террористов привлекло ее расположение в тихом жилом квартале. Школа N 5 ничем не отличается от любой челябинской. В советские времена они строились по типовым проектам. На стене в холле - огромный стенд с гимнами России и Северной Осетии, повествующий о давней дружбе народов. Еще один повод для удивления: мальчишки, убежавшие по нашей просьбе за директором, говорят на чистейшем русском языке и практически без акцента. Римма Борукаева не без гордости объясняет это высоким уровнем республиканского образования.

1 сентября занятия в бесланских школах так и не начались. По словам директора школы Марклена Гусова, сразу после захвата террористами первой школы поступила команда: "Немедленно распустить детей по домам!" После этого начались доскональные проверки помещений от чердаков до подвалов.

-- Завтра, наконец, получим разрешение на открытие учебного года, - сообщает Марклен Тасолтанович, - ребятишки истомились. Школа закрыта, а они целыми днями здесь.

Нашу "гуманитарку" бесланские школяры разгружают за каких-нибудь 20-30 минут. Новым партам и учителя, и ученики радуются, как малые дети. А книги и игрушки сразу идут по рукам. Нашему сопровождающему Римме Борукаевой приходится навести порядок и сказать, что груз поступил в школу только на хранение. Вопрос о его будущем размещении в администрации еще не решен. Мы же искренне надеемся, что он останется здесь, где так нужен.

На "кладбище детей" и к сгоревшей школе Римма Магометовна вызывается проводить нас сама. В стенах школы встречаем давешних попутчиков - "гуманитарщиков" из Казани. Складывается впечатление, что в городе уже сложилась традиция делиться с людьми, прибывшими на помощь, своей болью: "Посмотрите, и дай Бог, чтобы вам и вашим детям никогда не пришлось это пережить!" Маленький осетинский народ все еще смотрит на Россию, как на старшего брата, и не понимает, как "старшие" довели ситуацию на Кавказе до кровопролития, коснувшегося детей. Показывают свежую, вряд ли когда-нибудь зарубцующуюся рану.

По полуразрушенной, "расписанной" автоматными очередями и зарядами гранатометов школе бродит не меньше сотни людей. Перед входом в спортзал, куда согнали заложников, вся стена уставлена венками и полиэтиленовыми бутылками с газировкой. Здесь более двух суток, прижавшись друг к другу и не имея возможности пошевелиться, сидели на корточках 1200 человек. Говорят, пили мочу. Боевики не давали воды. Часть детей при захвате сторож загнал в котельную и встал у дверей. Его расстреляли, но дети спаслись, выскочили через окно. Начинавшим хныкать малышам стреляли в голову. По стенам сгустки крови и побуревшие клочки мяса...

А в классах навсегда осталось 1 сентября. Свежепокрашенные перед началом учебного года стены в пробоинах, белые занавески закопчены дымом, перевернутая мебель, на полу детские поделки вперемешку с автоматными гильзами, покосившиеся портреты русских писателей, в проигрывателе - обломок детской пластинки без названия. На классной доске каллиграфическая надпись: "Поздравляем Вас с Первым сентября!", к которой кто-то приписал: "И последним - мы отомстим!" На внешней стене школы жирная надпись: "Смерть ингушам!"

По словам Р. Борукаевой, скоро школу снесут, чтобы не осталось никакого напоминания, чтобы жить дальше, чтобы забыть. Однако возможно ли это?

Из школы направляемся на кладбище.

-- Да будет проклят мой народ! Продажный народ Осетии! - рыдает мать на свежей могиле 14-летнего Тимура Батагова. - Продали детей! Как жить дальше теперь?!

Молча мнем в пальцах комья жесткого глинозема. Пытаемся утешить: "По всей России так. За хорошие деньги не только в школу - в Кремль оружие пронесут".

-- Почему не в Кремль, почему не к идиоту Дзасохову? Почему к детям? - причитает мать. - Такой хороший мальчик был. В армию хотел идти. Отговаривали, сейчас все откупаются, а он ни в какую. На холсте рисовал, пел. За что?! Если бы не младший сын, сама бы купила автомат и пошла этих нелюдей стрелять!

Детское кладбище простирается, насколько хватает глаз. Есть могилы, где похоронены сразу четверо детей. Встречаются совсем маленькие. Кругом венки и те же бутылки с газированной водой. Над свежезасыпанными могилами молча стоят люди. Не больше 10-20 семей. Большую часть погибших похоронили в первые дни после штурма.

Сегодня президент Дзасохов проводит у Дома культуры в Беслане митинг. Мама Тимура пойдет на него прямо от могилы сына. Зачем? А куда деть свое горе?

В Беслане до сих пор сохранился памятник Сталину. После теракта сталинские настроения особенно сильны. Осетины потеряли веру в своих правителей и хотят подчиняться сильной руке, способной навести порядок. Порядок - в Чечне, порядок - в Осетии. Подчиняться, почитать, жить под пятой, но жить. Спорить с ними после всего увиденного и услышанного не хочется.

"Спасибо, родные!"

Идея передать собранные студентами и преподавателями ЮУрГУ деньги трем семьям пострадавших учителей (по 15 тысяч каждой, что соответствует установленному в Осетии размеру компенсаций) встречает неожиданные возражения в штабе по распределению гуманитарной помощи. В зале заседаний администрации, где он размещается, не стихает гул голосов, вслед за нами и татарскими "гуманитарщиками" сюда прибыл настоящий польский пастор - привез в Осетию современное медицинское оборудование. Штабисты проверяют списки учителей, называют фамилии сразу пяти пострадавших учительских семей и предлагают разделить деньги между всеми нуждающимися.

-- Для учителя с его зарплатой и восемь тысяч - настоящее богатство, - убеждают нас в штабе. - Какие же молодцы у вас в Челябинске, подумали о помощи учителям - самой социально незащищенной категории пострадавших от теракта.

После вторичной проверки списка выясняется, что четыре учительницы государственную компенсацию еще ждут, а одна уже получила. Предлагают раздать четверым семьям по 10 тысяч рублей, а пятой выплатить остальные. Решаем, что на месте виднее, и настаиваем только на одном: деньги, как пообещали в Челябинске, вручим только лично в руки. Для этого нам с Риммой Борукаевой даже дают служебную "Волгу" : маневрировать по узким улочкам Беслана на КамАЗе непросто.

Первыми навещаем учительниц младших классов бесланской школы N 1 Зинаиду Уруцкоеву и Мириам Кибизову. Первая отработала в школе 47, вторая - 37 лет. Однако на пенсию не вышли. Уж больно она маленькая - не прожить. Обе уже выписались из больницы и лечатся дома. Однако задавать вопросы о проведенных в спортзале часах не поворачивается язык. В глазах женщин стоят слезы. Они до последнего находились рядом со своими малышами-учениками. Алла Руденок потеряла в первой школе дочь - учительницу рисования. "Такая молодая, даже не замужем еще", - путает настоящее и прошедшее время женщина. Преподавателя осетинского языка Зуриму Зусменову навещаем в больнице. Фотокорреспондента внутрь не пускают. Снимать без особого разрешения запрещено. У палаты, в которой лежит Зурима, толпятся женщины. Узнав, что мы с Южного Урала, рассказывают о женщине из Златоуста, которая раздает телефоны нового Иисуса - Григория Петровича Гробового, воскрешающего людей. Становится стыдно за земляков, наживающихся на горе людей. Записываем телефоны воскресителя, чтобы позвонить по приезде домой. Последней учительнице Людмиле Галичевой деньги передать лично не удается. Вчера ее, сильно обожженную во время штурма школы, отправили в Москву. Оставляем деньги родственникам. Им они будут очень кстати.

Дорогое возвращение

Дорогу домой мы проходим в рекордно сжатые сроки - меньше чем за трое суток. И не только потому, что домой и КамАЗ бежит быстрее. Просто наша миссия закончена, и теперь пребывание КамАЗа на южной территории объяснять еще сложнее. Больше всего, исходя из полученного по дороге в Беслан опыта, опасаемся милиции Кабардино-Балкарии. Однако кроме встреченного в Тереке, рядом с россыпями овощей и бутылками самодельного вина, полупьяного сотрудника ГИБДД, а также традиционных проверок в Майском и Прохладном дорога выдается спокойной. Зато на Ставрополье, исконно русской территории, где мы уже было вздохнули с облегчением, начинается форменное шоу. Вернее, шоу с участием людей в форме. Проверив пустой контейнер и документы, ставропольский милиционер требует поднять кабину КамАЗа и начинает с фонариком сверять номера двигателя, шасси и топливных баков и еще бог знает чего. Приходится ждать. В это время мимо проходит тяжело груженная фура с чеченскими номерами. Милиционер останавливает ее лишь на несколько минут. Короткие переговоры с водителем, и грузовик получает "зеленый свет". В воздухе пахнет деньгами.

В Нинах с деньгами приходится расстаться и нашему водителю. Проезд по этому живописному месту с женским именем обходится ему в две тысячи рублей. Ночная такса. В качестве альтернативы нам предлагают проехать на платную стоянку в Ставрополе (больше сотни километров. - Ред.). И добираться домой самолетом. Калмыкия и Волгоградчина радуют. Здесь после проверки контейнера даже делают соответствующую отметку, чтобы не беспокоили на следующем посту. Не прячутся за кустиками, чтобы заработать на лихачах. Просто работают.

В Башкирии, где мы допускаем превышение скорости до 66 километров в час при разрешенных 60, сотрудник ГИБДД пускается на уговоры: "Ну что у вас полтинника нет? Стоишь тут с "пушкой" (скоростемером. - Ред.) всю ночь, хоть бы кто подогрел!" Расценки ближе к дому снижаются, отметили мы.

Не попала в наш "черный список" только ГИБДД Южного Урала. И не потому, что свои, родные. На запыленный КамАЗ с челябинскими номерами наши милиционеры не обращали внимания. На всем протяжении области они были заняты проверкой тяжело груженных фур с южными номерами и урожаем овощей:

Все увиденное в Беслане кажется чем-то ирреальным. Слезы матерей, кровь и деньги смешались здесь в один страшный напиток - эту чашу Осетии придется испить до дна. Теперь уже понятно, как в тихий курортный городок "проникли" боевики. Названа точная сумма, потребовавшаяся на организацию теракта, - 8 тысяч евро. Какую часть заплатили боевики за прохождение блокпостов - десятую, сотую? В самом городе, скорее всего, не платили вовсе - не нашли кому. Сегодня Беслан получает десятки миллионов долларов, евро и рублей. Однако смогут ли они компенсировать городу потерю детей?

Дорога в Беслан заставляет задуматься. Мы проложили маршрут по магистральным трассам, оборудованным блокпостами и КПМ. И даже на них любую проблему можно решить, имея деньги, много денег. А что творится на проселочных дорогах, никем не охраняемых, или охраняемых обнаглевшими от безнаказанности мздоимцами, вроде тех, что мы встретили в Ставрополье? Там за проезд одинаковую таксу заплатят и боевик, и мирный дальнобойщик. Вот только денег у боевиков больше. А Россия большая и голодная.

Комментарии
Комментариев пока нет