Новости

Неизвестные злоумышленники вырубили ивы и вязы по адресу: улица Захаренко, 15.

Пассажир отечественного авто погиб на месте.

Через несколько секунд после появления звука ломающихся кирпичей, труба с грохотом рухнула прямо перед подъездом.

Скопившийся мусор загорелся, огонь тушили несколько дней.

Гости высоко оценили качество реализации и масштаб проекта по воссозданию оружейно-кузнечных объектов.

Спортсмены, судьи и тренеры принесли торжественную клятву о честной борьбе.

Стайка поселилась в пойме Тесьминского водохранилища.

10-летняя девочка находилась в квартире у незнакомой женщины.

Показы коллекции осень-зима 2017/2018 стартовали в столице мировой моды 23 февраля.

Смертельное ДТП произошло на автодороге Чайковский – Воткинск.

Loading...

Loading...




Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

На полку!

30.09.2004

Александр Бенуа. "Мои воспоминания" - Москва, "Захаров", 2003
Все говорят: Серебряный век, Серебряный век: Но познания об этом легендарном периоде в истории русской культуры столь разноречивы и многообразны. Должен же быть какой-то эталонный первоисточник. Он перед вами: полторы тысячи страниц (в двух томах) мемуаров живописца, театрального декоратора, художественного критика и историка искусств Александра Николаевича Бенуа. Великий россиянин (в котором не было ни капли русской крови, предки по отцовской линии были выходцами из Франции, по материнской - из Венеции), закончивший свои дни в эмиграции, в садах Версаля (где тоже был, как дома), в первых строчках воспоминаний признается в незнании всей России, но в бесконечной любви к Петербургу и его великим пригородам, где Бенуа знает все не просто о каждом дворце, но и о каждом камне.

Александр Бенуа. "Мои воспоминания" - Москва, "Захаров", 2003

Все говорят: Серебряный век, Серебряный век: Но познания об этом легендарном периоде в истории русской культуры столь разноречивы и многообразны. Должен же быть какой-то эталонный первоисточник. Он перед вами: полторы тысячи страниц (в двух томах) мемуаров живописца, театрального декоратора, художественного критика и историка искусств Александра Николаевича Бенуа. Великий россиянин (в котором не было ни капли русской крови, предки по отцовской линии были выходцами из Франции, по материнской - из Венеции), закончивший свои дни в эмиграции, в садах Версаля (где тоже был, как дома), в первых строчках воспоминаний признается в незнании всей России, но в бесконечной любви к Петербургу и его великим пригородам, где Бенуа знает все не просто о каждом дворце, но и о каждом камне. Но ведь и весь Серебряный век и его вершины (те же Дягилевские сезоны в Париже) родом из Петербурга. Жизнь Александра Бенуа была длинной (1870 - 1960), он застал и великих предшественников Серебряного века (видел премьеры "Пиковой дамы" и "Спящей красавицы" Чайковского), и главные его триумфы, в которых участвовал лично. В мемуарах масса деталей, подробностей, частных мелочей, личных наблюдений, элегантных сплетен и всего такого, что воссоздает не просто хронологию, но воздух эпохи во всех ее проявлениях: от частной жизни простых людей до дворцовых ритуалов.

Тамара Карсавина. "Театральная улица. Воспоминания" - Москва, "Центрполиграф", 2004

А вот эти мемуары великой русской балерины (равной в том великом ряду, где Анна Павлова, Матильда Кшесинская, Ольга Спесивцева) тянет назвать дневником небожительницы. Богиня эфемерного искусства классического танца была, судя по всему, человеком сильным и, что называется, цепким (иные в этой профессии и не достигают сияющих вершин). Но всю суету жизни и закулисную изнанку сценических триумфов ее перо оставляет другим авторам (тому же Бенуа, у которого Карсавина не только покоряет мировые столицы, но и разбивает множество мужских сердец). Только красота, только благородство, только танец. Все другое - лишь фон (о мужьях пишут комментаторы).

Ольга Яковлева. "Если бы знать:" - Москва, "Астрель", 2003

Мемуары, которыми в прошлом сезоне зачитывалась вся театральная Москва, нынешним летом появились и в челябинских книжных магазинах. Чтение увлекательнейшее для тех, кто не забыл, что Ольга Яковлева - первая актриса, муза, быть может, величайшего русского режиссера 60-80-х годов прошлого столетия Анатолия Эфроса. Она переходила с ним из театра в театр: из Ленкома на Малую Бронную, оттуда на Таганку, когда Эфрос пришел на место оставшегося в эмиграции Любимова. Последний поступок многие считали ошибкой, просчетом, сговором с ненавистной властью, хотя Эфрос, судя по всему, хотел только одного: работать, репетировать, ставить спектакли. На Таганке в какой-то момент это стало невозможно, и он умер. Если у Карсавиной - дневник небожительницы, то у Яковлевой - дневник Эринии (богини мщения). За полтора десятилетия после смерти Эфроса она ничего не забыла, никому не простила. Она пристрастна, она несправедлива, она не склонна прощать своим собратьям по ремеслу то, что им вообще-то прощают все: слабость, эгоизм, трусость, пьянство, предательство: Мол, что с них взять: актеры, сукины дети: Яковлева умеет фиксировать и не забывать поступки, которым нет прощения. Она в своем праве.

Владимир ЕФРЕМОВ

Комментарии
Комментариев пока нет