Новости

Дипломат скончался накануне своего 65-летия.

74-летнего пермяка подозревают в совращении школьницы.

31-летний Вадим Магамуров погиб в минувший четверг, 16 февраля.

Местный житель вступал с детьми в интимную переписку, после чего завлекал школьников к себе домой.

Переговоры Министерства строительства Пермского края с потенциальным инвестором замершего проекта прошли накануне.

По данным Минобороны, еще двое военнослужащих получили ранения.

Местный житель заметил пожар в доме у соседей и поспешил на помощь.

Уральские мужчины придерживаются творческого подхода в решении мобильных вопросов.

Есть и «зеленый подарок»: область выделила средства на завершение строительства очистных сооружений.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Мещанин во дворянстве

28.06.2000
Послесловие к гастролям Малого театра в Челябинске

На представлении спектакля "Коварство и любовь", что по Ф. Шиллеру, женская половина зала изошлась в рыданиях. Если б мне рассказали, что театр сегодня в массовом порядке способен производить такие чувства, ни за что б не поверил: что им Гекуба? Но, чу: плачут!
Притом спектакль-то выдался самый безыскусный, наивный даже. Вопиюще старомодный. Никаких сценических эффектов (музыка фоном, аляпистая вампука оперной бутафории, простой свет), одно актерское мастерство.

Послесловие к гастролям Малого театра в Челябинске

На представлении спектакля "Коварство и любовь", что по Ф. Шиллеру, женская половина зала изошлась в рыданиях. Если б мне рассказали, что театр сегодня в массовом порядке способен производить такие чувства, ни за что б не поверил: что им Гекуба? Но, чу: плачут!

Притом спектакль-то выдался самый безыскусный, наивный даже. Вопиюще старомодный. Никаких сценических эффектов (музыка фоном, аляпистая вампука оперной бутафории, простой свет), одно актерское мастерство. Лица, жесты. Преувеличенные взгляды. Громкокипящие интонации. Один только слаженный ансамбль актеров, дотошно воплощающих в жизнь все предписания драматурга.

Театр, обладающий на сегодня самой большой в России (значит, и мире) труппой в 140 с чем-то человек, всегда отличался именно этим, сугубо актерским подходом. Лицедей был здесь много важнее режиссера. Театральная реформа Станиславского и организация Московского Художественного во многом и были вызваны к жизни необходимостью противопоставить актерскому своеволию перст указующий режиссера.

Малый реформы этой позволил себе не заметить. Велением великого Щепкина театр возник как актерский, таковым он до сих пор и является. Здесь не работают спектакли на актуальные темы, не ставят современную драматургию, но служат - великой классике, первозданному языку, некоему абстрактному канону "духовности", понимая это как гражданскую позицию и высшее проявление патриотизма. Выгодная, между прочим, позиция, потому как проверенная временем литература всегда звучит актуально. "Царь Федор Иоаннович" - про битву Березовского с Гусинским (хоть о том в пьесе нет ни намека), а "Дядя Ваня" - про судьбы конкретных челябинских интеллигентов. Впрочем, завтра прочтения могут стать совершенно иными. И здесь все время худруками и постановщиками назначают не диктаторов, навязывающих волю, но старших своих товарищей, лучших из лучших. Царев, Ильинский, нынешний Соломин. Символический список:

В отличие от перманентно кризисного МХАТа Малый не промотал статус национального достояния, но выжал из него максимум дивидендов. Старомодности своей тут не скрывают, напротив, холят ее и лелеют, как самый драгоценный дар. "Уровень 50-х годов:" - сказал, пожимая плечами, на выходе из зала один известный театральный деятель. Вот именно, добавлю я, 50-х годов да еще позапрошлого века! Как в машине времени побывал. Просвещенный консерватизм Малого позволил увидеть театр таким, каким его знавали наши бабушки и прадедушки: забытый в погоне за оригинальными концепциями и яркими сценическими эффектами аутентичный театр. Натуральный продукт, чей вкус позабыт из-за обилия в современной еде кетчупа и импортных приправ. Российский вариант "Комеди Франсез". Чуть простоватый, безыскусный, натуральный обман, на котором стояло и будет стоять театральное искусство.

Именно поэтому и возникают на спектаклях Малого полузабытые, едва ль не из подсознания идущие впечатления и эмоции - чистые, нерефлексивные. Наивные. Как у древнего грека, приходившего в театр узнать новости из жизни богов. Или как у московского купца, для которого пьесы А. Островского были навроде нынешнего "Коммерсанта". Вот откуда эти слезы: из прошлых времен, в которых мы не жили. Из той России, которую потеряли.

На фоне костюмного романтизма относительно недавних "Тайн мадридского двора" Э. Скриба, "Коварства и любви" спектакль-старожил "Царь Федор Иоаннович" А. Толстого (премьера 1973 года) выглядит апофеозом концептуальности. Даром, что ли, режиссер ставил - Б. Равенских.

Большой режиссерский стиль здесь направлен на раскрытие драмы русского царя, который разрывается между судьбой (царь же все-таки) и биографией (нелюбовь к "общественной работе"). Кажется, впервые самодержец земли русской предстает в облике "мыслящего пугливыми шагами" Гамлета, балансирующего между "быть" или "казаться".

"За что меня поставил ты царем!" Аристократический дух пятистопного ямба разрушается индивидуальным выбором, который царь Федор делает в пользу частного человека Федора Иоанновича. "Малохольный" и, по свидетельству Карамзина, "тщедушный" царь теряется на фоне мощных декораций (Е. Куманькова) и эпических песнопений Георгия Свиридова.

Шекспировские мотивы неожиданно всплывают в спектакле по Шиллеру. Сын президента играет флейтой точно так же, как судьба играет с ним. В финале же у Шиллера вообще возникает явная отсылка к "Ромео и Джульетте" : из-за недомыслия молодые любовники гибнут на пороге своего личного счастья. Шиллеру явно хотелось воскресить классицистическую трагедию, а вышла стилизация (нечто подобное произошло и с "Марией Стюарт", и тут вспомним опыт нашей академической драмы). Потому что страсти остались те же, а герой к тому времени пошел уже не тот: более мелкий, из низшего сословия.

Потому Шиллер и обозначил жанр: "мещанская трагедия". Мол, и дочь бедного скрипача любить умеет. Малый игру эту поддержал и продолжил. В Челябинск он не аутентичного Островского привез (хотя на "Золотую маску" лубочный "Трудовой хлеб" любимого классика выставить не забыл!), а пышно-костюмные "Тайны мадридского двора". Сделал всем красиво. То есть, с одной стороны, показал заоблачные интриги высшего света, но с другой - проявил заботу о нуждах простого человека.

Это ведь только в "советской литературе" обыватель считался синонимом запуганного хапуги и пародией на человека. Мещане (Пушкин, как известно, аттестовывал себя именно так) есть русское, самобытное название среднего класса. То бишь станового хребта любого стабильного общества. Мещане, между прочим, всегда были (и есть) главными посетителями театров (интеллектуалы ходят в филармонию. Если она не на ремонте, конечно).

Кто бы только "новым русским" подсказал, что им не в Ленкомы-Сатириконы ходить надо, в Малый. Где не пудрят мозги эстрадными репризами и дорогостоящими спецэффектами, а ваяют обманку из ничего, но - так эффектно, эксклюзивно. Вручную. Парадоксальным образом оказываясь впереди планеты всей: одни только сплошь натуральные ингредиенты.

Когда-нибудь так, впрочем, и будет. А пока главным спектаклем эпохи переходного периода и нынешних гастролей соответственно можно смело назначать не "Царя Федора Иоанновича" (челябинский "Антихрист" ничуть не менее масштабно вышел). И, при всей нашей любви к узнаваемым физиономиям, даже не "Дядю Ваню", демонстративно отданного на постановку чужаку-кинорежиссеру Сергею Соловьеву (все-таки не чеховский это театр!). Но именно что легкомысленные "Тайны мадридского двора", на которые публика валила с наибольшим ажиотажем и поражающим воображение энтузиазмом.

Как, откуда у нас прознали, какой конкретно спектакль наибольшего внимания стоит, - ума не приложу.

Но публика - она не дура.

Дмитрий БАВИЛЬСКИЙ

Комментарии
Комментариев пока нет