Новости

По словам свидетелей задержания, активиста посадили в полицейскую машину и увезли в ОВД Дзержинского района.

По предварительной информации, площадь пожара превысила 400 квадратных метров.

Плакат у участников марша изъяли сотрудники полиции.

Несмотря на случившееся, Касьянов продолжил участие в памятном мероприятии.

Сообщение о возгорании автомобиля поступило на пульт экстренных служб в 05:53 с улицы Буксирной.

Чп произошло минувшей ночью в доме по улице Голованова.

Из-за аварии на энергосетях электричество в домах пропало в ночь на 26 февраля.

С 27 февраля за проезд придется платить 25 рублей.

Спортивный объект осмотрел глава Минспорта РФ.

Краснодарский край отметит 80-летие через 200 дней.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Томас ВОЛЕК: "У нас было все"

13.10.2004
Американский профессор считает, что российская журналистика слишком молода, чтобы быть идеальной

Айвар ВАЛЕЕВ
Челябинск

На днях в Челябинске побывал профессор журналистики Канзасского университета Томас Волек. Два дня он читал лекции студентам Челябинского университета, побывал в редакции "Челябинского рабочего".
Интересно, что, в отличие от многих американских специалистов, профессор Волек не склонен к политической риторике и не так часто упрекает российские власти в попытках "прижать" средства массовой информации. Быть влиятельной, в том числе и политически, пресса может только через своих читателей. Чем больше читателей у газеты или телеканала, тем более независимыми они являются - и политически, и финансово.

Американский профессор считает, что российская журналистика слишком молода, чтобы быть идеальной

Айвар ВАЛЕЕВ

Челябинск

На днях в Челябинске побывал профессор журналистики Канзасского университета Томас Волек. Два дня он читал лекции студентам Челябинского университета, побывал в редакции "Челябинского рабочего".

Интересно, что, в отличие от многих американских специалистов, профессор Волек не склонен к политической риторике и не так часто упрекает российские власти в попытках "прижать" средства массовой информации. Быть влиятельной, в том числе и политически, пресса может только через своих читателей. Чем больше читателей у газеты или телеканала, тем более независимыми они являются - и политически, и финансово. Поэтому основные изменения в умах российских журналистов Томас Волек заметил не во времена "гласности", а много позже - в конце 90-х годов.

-- В 1992 году я работал в Польше, и один из тамошних журналистов сказал в сердцах, что ничего здесь не получится, имея в виду формирование демократической журналистики. В 1997 году я провел пять месяцев в Санкт-Петербурге, где читал лекции. В течение этого времени у меня была возможность общаться со многими журналистами, из чего я вывел, что их мнение о перспективах профессии изменилось. В последние семь лет журналисты в России стали проявлять больше интереса к тому, что думает по тому или иному вопросу народ, а не руководство. И "Челябинский рабочий" хороший тому пример. Вопреки услышанному в Польше я вижу, что здесь принципы свободной журналистики работают. Как и в некоторых других региональных газетах России. В Архангельске, Вологде, Новгороде, Калининграде они выходят в небольших издательских компаниях, которые выпускают даже не одну газету, а ряд изданий, в некоторых случаях еще и владеют радиостанциями.

-- Означает ли, что реальной свободы слова больше в российских регионах, нежели в Москве?

-- Я бы ответил утвердительно. Потому что читатели, видя, что такие газеты отражают их интересы, находятся на стороне газет, а не, скажем, местных властей.

К нынешнему моменту я побывал в семи областях. Подозреваю, хотя наверняка знать не могу, есть такие области, где губернаторам удается задавить местные СМИ. Я вижу в этом проблему развития рынка. Если в каком-то регионе существует средний класс и бизнес, продающий ему услуги, то здесь больше шансов иметь независимую прессу. Бизнесу нужна реклама, значит, он заинтересован в развитии рынка СМИ. Большая часть газет, о которых я говорю, не являются политическими. Они дают людям информацию о том, например, как ухаживать за садом, как отремонтировать автомобиль. И люди платят за такую информацию, увеличивая тираж газеты.

-- А как же быть с политической независимостью?

-- Это важно, безусловно. Газеты должны иметь возможность говорить о политике, не опасаясь правительства. Но это не ответ на вопрос, как добиться независимости. Среди американцев преобладает та точка зрения, что демократия в России никогда должным образом не сформируется, потому что все, что они знают о России, это пример "Известий", которые бодаются с Путиным и проигрывают в этой борьбе. А я вижу успешные независимые газеты в регионах. И по мере того, как таких газет становится больше, а независимая пресса получает больше поддержки со стороны населения и бизнеса, ситуация становится иной. Даже если правительство пытается давить на СМИ, то теперь оно давит не только на редакцию, а и на всех читателей. Любой американский президент наверняка имеет искушение сказать издателям журналов "Тайм" или "Ньюсуик" : "Это публиковать не надо". Журналисты вряд ли смогли бы противостоять американскому правительству, но 50 миллионов читателей могут.

-- После "Норд-Оста" в российском обществе возникла дискуссия о том, как следует средствам массовой информации освещать теракты. Некоторые считают, что вообще не нужно давать никакой информации, поскольку это может сыграть на руку террористам:

-- Необходим известный баланс, чтобы информировать граждан и не подвергнуть опасности заложников. Очевидно, мы не должны давать в эфир информацию, которая может помочь террористам. Разумеется, любое правительство, будь то в России, Америке или любой другой стране, хочет свести к минимуму всю информацию о теракте. Такая позиция понятна, ибо может помочь избежать ответственности тем, кто в силу непрофессионализма или глупости совершил ошибки. В то же время возможность для журналистов собирать материал должна несколько успокоить людей. Если при этом власти даже совершат вынужденную ошибку, большинство людей смогут сказать: было сделано все возможное.

Но есть и другая проблема. Угроза терроризма не должна использоваться властями для наступления на свободы граждан. После событий 11 сентября американское правительство посчитало, что может иметь доступ к частным делам. Но американцы сказали: "Минуточку, каким образом моя частная информация поможет борьбе с терроризмом?" В России происходит несколько иначе. Я объясняю это тем, что как народ в целом американцы привыкли к большей степени свободы, чем россияне.

-- Правильно ли я вас понял: в драматические моменты, какими являются теракты, большая, чем обычно, ответственность ложится на журналистов?

-- Да.

-- И это уже вопрос журналистской этики. Кстати, в Челябинском университете вы читали студентам лекцию как раз на эту тему. Что добавляет к понятию "этика" определение "журналистская"?

-- В Америке этический кодекс журналиста сформулирован на бумаге. В том числе там есть пункты, гласящие, что мы должны говорить правду, давать точную информацию, четко маркировать мнение или комментарий, отделяя их от фактов, стараться получать подтверждение из нескольких источников и т.д. Но, в конечном счете, понятие журналистской этики находится внутри каждого отдельно взятого журналиста. Я хочу опубликовать очень жесткую фотографию, вы говорите, что делать этого бы не стали. Кто прав? Возможно, оба. Это и есть вопрос профессиональной этики. Многие в Америке и в России рассматривают этику как закон. Это неправильно. Закон категоричен: вы можете или не можете что-то делать. Этика говорит о том, следует это делать или не следует.

-- Сейчас есть такое ощущение, что часть наших журналистов, по выражению одного российского профессора, заменили тех людей в советское время, которые таскали портфели партийных начальников. Другими словами, стали сферой обслуживания. Это тоже вопрос этики?

-- И это тоже.

-- Интересно, а такое было в истории американской журналистики?

-- Возможно, вас это удивит, но наша пресса за свою 200-летнюю историю была всякой - и плохой, и хорошей. У нас было все. Вы же живете в свободном обществе всего 12 лет, поэтому я смотрю на перспективы российской прессы с оптимизмом.

Томас Волек 15 лет проработал на телевидении, затем стал преподавать в разных университетах законодательство, историю, основы репортерского мастерства, международную журналистику, маркетинг. Особый интерес у него вызывают процессы, происходящие в журналистике Восточной Европы и России. Возможно, еще и потому, что предки Томаса Волека в начале прошлого века иммигрировали из Словении.

Впервые профессор побывал в России в 1983 году. С тех пор внимательно наблюдал за процессами демократизации российской журналистики. А когда пал железный занавес, его знания оказались востребованы и в наших университетах, которые стали готовить журналистов к работе в условиях свободы слова.

Комментарии
Комментариев пока нет