Новости

Пожар в заведении "Юнона" произошел в воскресенье в полдень.

52-летний водитель припарковал старенькую "Тойоту" на горке.

Из-за инцидента движение  в сторону проспекта Энгельса оказалось частично заблокировано.

По данным Пермьстата, обороты заведений общепита резко просели.

Добычей безработного пермяка стали 5800 рублей.

23-летний Анатолий вышел из дома 10 февраля и больше его никто не видел.

В Арбитражный суд Пермского края обратилась компания "Росстройсервис".

В ближайшие сутки на территории края ожидаются снегопады и метели.

В ближайшее время жестокий убийца предстанет перед судом.

Отца двоих детей искали двое суток.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

"Умереть с чувством глубокого удовлетворения"

23.12.2004
Б. Акунин и Г. Чхартишвили - за исторический оптимизм

Как сказано в аннотации, эту книгу написал один человек, но у нее два автора: эссеист Григорий Чхартишвили и его alter ego беллетрист Борис Акунин. "Кладбищенские истории" состоят из дуплетом сложенных очерков о шести известных мировых кладбищах и коротких рассказов, где эти кладбища выступают фоном для сюжета. Все вместе дает необременительное чтение, в котором любопытные историко-культурные факты сочетаются и вовсе с чистым вымыслом.

Б. Акунин и Г. Чхартишвили - за исторический оптимизм

Как сказано в аннотации, эту книгу написал один человек, но у нее два автора: эссеист Григорий Чхартишвили и его alter ego беллетрист Борис Акунин. "Кладбищенские истории" состоят из дуплетом сложенных очерков о шести известных мировых кладбищах и коротких рассказов, где эти кладбища выступают фоном для сюжета. Все вместе дает необременительное чтение, в котором любопытные историко-культурные факты сочетаются и вовсе с чистым вымыслом.

Феномен Бориса Акунина с его детективами, в общем, зиждется на этом же. Воспитанный читатель жаждет развлечения, но пристойного, без разгула и пошлости. И чтобы заметно было уважение автора к читательскому знанию и незнанию.

Из замысла "Кладбищенских историй" можно было бы выжать огромный том с обширными социокультурными выкладками, цветными вклейками и развернутыми комментариями. Тема смерти, погребения и отношения ко всему этому в разных культурах равно заслуживает академического подхода и вызывает живой интерес. Но Чхартишвили (написавший, кстати, в свое время серьезную монографию "Писатель и самоубийство") сделал совсем другое.

Этой книге, на мой взгляд, более бы соответствовали не роскошный подарочный переплет, способный усыпить самолюбие читающего "большую" книгу, а мягкая обложка и малый формат, чтобы удобно было развлечься в трамвае: одна остановка - одна история. Пытливого читателя вряд ли удовлетворят беглые внешние зарисовки со Старого Донского кладбища в Москве или с Хайгейтского некрополя в Лондоне. А "страшные" истории про дух Салтычихи, которую встретил в монастырской утробе милиционер Коля Чухчев, или про вампира Карла Маркса, алчущего крови настоящего коммуниста, - даже не беллетристика, а анекдот в старорежимном смысле.

Единственное, что разъясняет и делает уместным подобный дискурс, - последняя глава. Здесь речь идет о весьма странном на взгляд непосвященного еврейском кладбище на Масличной горе в Иерусалиме. От всех других, описанных в книге, - московского, лондонского, парижского, токийского и нью-йоркского - его отличает как бы неухоженность. И в этом есть смысл: "Другие некрополи существуют для того, чтобы живые как можно дольше не забывали своих мертвых и почаще приходили к ним на могилы: Местные покойники не размениваются на пустяки: они заняты серьезным делом: лежат и ждут". Ждут Божьего Суда, поскольку Господь будет вершить его, встав здесь же рядом, на вершине, а значит, похороненные здесь, по сути, заняли лучшие места в партере. Чхартишвили умилила не столько еврейская сметливость, сколько отношение к смерти - главный вопрос, о который всякий человек спотыкается всю жизнь. Для своей книги автор сознательно выбрал старые кладбища, где уже не царит боль утраты и не пахнет разложением. Здесь можно не бояться смерти, но можно ли это чувство длить? На Масличной горе Акунин-Чхартишвили понял, как этого добиться: человек избавится от страха смерти, когда исключит смерть преждевременную, когда еще не успел насытиться жизнью. Таков, говорит он, магистральный стимул прогресса. Мечта человека проста: "жить как можно дольше и жить по правилам (то есть правильно), чтобы потом умереть с чувством глубокого удовлетворения". Вполне достойный хеппи-энд для качественной беллетристики.

Айвар ВАЛЕЕВ

Б. Акунин, Г. Чхартишвили "Кладбищенские истории", Москва, "КоЛибри", 2004, 236 стр.

Комментарии
Комментариев пока нет