Новости

Российская футбольная команда «Ростов» вышла в плей-офф Лиги Европы.

Повешенную садистом собаку обнаружили сегодня утром во дворе дома жители Кировского района города.

Общий вес наркотического вещества 1 килограмм 350 граммов.

В столице Татарстана в среду рано утром заполыхала колония строгого режима.

Метод скрытого наблюдения позволил стражам порядка за день составить 74 административных протокола.

Из-за небрежно оформленного сертификата был перекрыт путь в Хабаровск двум тоннам корейского риса.

Теперь уже бывшая сотрудница Управления ФССП осуждена на три с половиной года лишения свободы условно.

Хоккейные болельщики определили, кого хотят видеть на Матче звезд.

Справиться с огнем студентам удалось собственными силами.

Свидетель шокирующего инцидента вызвал полицию.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Заслужил ли глава "Почты России" премию в 95 млн рублей?






Результаты опроса

Лесная биография

14.04.2005
Более 30 лет отдал лесам Южного Урала Владимир Салтыков

Лесовод - профессия из редких. Ее особенность в том, что она очень долго не дает увидеть результаты своего труда. Лесовод должен считать время не годами, а десятилетиями. Такая терпеливость присуща далеко не всем.
Более тридцати лет отдал лесам Южного Урала заслуженный лесовод федерации В.

Более 30 лет отдал лесам Южного Урала Владимир Салтыков

Лесовод - профессия из редких. Ее особенность в том, что она очень долго не дает увидеть результаты своего труда. Лесовод должен считать время не годами, а десятилетиями. Такая терпеливость присуща далеко не всем.

Более тридцати лет отдал лесам Южного Урала заслуженный лесовод федерации В.Т. Салтыков. Ему исполнилось 70 лет. В связи с юбилеем я пригласил его на короткую беседу.

-- Владимир Тихонович, расскажите, пожалуйста, как вы связали свою жизнь с лесным хозяйством.

-- Лесоводом я стал не сразу. В годы моей юности, а это начало 50-х годов, молодежь была нацелена на технические специальности. Учился я хорошо, аттестат получил с одной четверкой и попробовал поступить в Воронежский университет. Там было математико-механическое отделение, где готовили будущих атомщиков. Конкурс - 125 человек на место. Я сдал семь экзаменов за десять дней, такая была гонка, и набрал 32 балла. А проходными оказались 33 балла. Мне предлагали перейти на исторический факультет, но я отказался, взял справку об экзаменах и отнес ее в приемную комиссию лесного института, куда меня сразу и приняли. Получается, что "лесная" профессия была у меня в запасе.

-- А какая дорога привела вас на Урал?

-- Меня направляли в Тюмень. Но я почему-то, даже не могу это теперь объяснить, посмотрел карту Челябинской области и решил ехать на Урал. Диплом у меня был с отличием, и мою просьбу уважили.

Приехал в Челябинск. Мной занимался главный лесничий управления Борис Евгеньевич Лаврентьев. Тогда у начальника управления был маленький кабинетик с кожаным диваном, на котором в первые дни ночевали все молодые специалисты, в том числе и я. Предлагали мне то Маук, то Еткуль, то Коркино, то Белоносово, а поехал я (был не один, а с женой) в Кочкарь. Там, говорили, рядом Пласт, а в Кочкаре много осталось квартир, которые районные начальники освободили, переехав в Пласт. В Кочкаре я получил первые навыки работы. Лесничество плелось в хвосте, мы его вывели в передовые. И меня перевели в Западно-Санарское лесничество. Это, по сравнению с Пластовским, было крупное хозяйство, с пилорамой, другими станками, с бригадами лесорубов, с бригадами плотников, которые ставили срубы, там курили деготь и жгли уголь. Словом, работа была разнообразная и интересная. А главное, там жили очень хорошие люди. Приветливые. Мы, люди со стороны, приехавшие за тысячи километров, нашли у них душевный прием.

В Санарке я проработал всего один год, но она запомнилась мне на всю жизнь. На следующий год мне предложили место главного лесничего в Красноармейском лесхозе, через четыре года назначили начальником этого лесхоза. На этой должности я находился 12 лет. И летом 1976 года был переведен в Челябинск, на должность начальника областного управления лесного хозяйства.

-- Сразу начальником?

-- Да, сразу, чем многие были недовольны. Работал я до марта 1982 года.

-- Владимир Тихонович, как вы оцениваете эти годы теперь?

-- Самым памятным и самым радостным был год работы в Западно-Санарском лесничестве. Там мне, молодому специалисту, приходилось решать очень непростые задачи. Например, проводить аэрохимическую борьбу против шелкопряда на площади 6000 гектаров. В Санарке я, можно сказать, вошел в профессию. А кроме того, был молод, полон энергии, радовался жизни.

Много было сделано в Красноармейском лесхозе, где после совнархозов пришлось начинать с нуля. Лампочку не на что было купить. Однако, начав с 43 тысяч рублей товарной продукции, мы поднялись до 800 тысяч. Получили солидную прибыль. Много занимались побочным пользованием - заготавливали по 50 тонн березового сока, по 50 тонн грибов (бочковой засол), собирали ягоды, пасеку завели. Строили много, уже с благоустройством.

-- Владимир Тихонович, а если сравнить тогда и теперь?

-- Я не рискну судить о состоянии лесного хозяйства теперь, у меня нет полной информации. Судя по всему, лучше не стало. Конечно, у нас в области нет таких варварских рубок, такого грабежа, как в Карелии или Вологде, но лесное хозяйство испытывает большие трудности.

-- Я помню, ваш ученик Валерий Александрович Шубин утверждал, что лесосека у нас сокращается, что много лесов переведено в первую группу, в охранную категорию...

-- Он был прав. До 60-х годов много лесов третьей группы подвергались безучетной эксплуатации, когда вырубалось по три, четыре и даже по десять лесосек. Тогда темнохвойники Нязепетровска, Кусы, Уфалея были уничтожены. Ели и пихты не стало. А после сплошных рубок сосны появились гольцы, то есть площади, на которых лес не восстановился.

-- Но и теперь много леса пропадает.

-- Теперь его губят пожары. Много лесных культур, то есть молодых лесов, которые мы посадили в свое время, сгорели. Могу сказать, что в мою бытность не было ни одного серьезного пожара. Тогда я мог в форме выйти на дорогу, остановить любой транспорт, вплоть до рейсовых автобусов, и занять людей тушением пожара. И они не отказывались.

-- А Санарский бор после вас все-таки не спасли.

-- Он не горел 43 года. В 1952 году там огонь выжег 16 кварталов, и в 1995 году, через 43 года, от бора мало что осталось.

-- Значит, лучшие времена позади?

-- Может быть, и так. Бесконечные реформы и реорганизации сломали вертикаль управления лесным хозяйством. Я начинал при Гослесхозе, который пребывал под крышей министерства сельского хозяйства. То было время ужасной нищеты. Другое дело, когда образовалось министерство лесного хозяйства, - у леса появился хозяин. Это не то, что нынешнее агентство, которое тоже не имеет собственного "дома", а ютится под чужой крышей. А какой ты хозяин без своего дома?

Беседу вел Михаил ФОНОТОВ

Комментарии
Комментариев пока нет