Новости

10-летняя девочка находилась в квартире у незнакомой женщины.

Показы коллекции осень-зима 2017/2018 стартовали в столице мировой моды 23 февраля.

Смертельное ДТП произошло на автодороге Чайковский – Воткинск.

Благодаря снимку космонавта Олега Новицкого.

Устроили «ледовое побоище».

Став «президентами», много чего пообещали.

Реабилитационную программу для спортсменов организуют в санаториях Сочи.

На Играх разыграют 44 комплекта наград.

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

ВВ: Василий Васильевич

28.04.2005
В.В. Гусев - человек-легенда легендарного Танкограда

Песенный паренек
Василия Васильевича Гусева знаю давно и вроде бы неплохо. Знаю как человека-легенду нашего Танкограда. В годы Великой Отечественной его имя гремело на всю область, Урал и даже страну.

В.В. Гусев - человек-легенда легендарного Танкограда

Песенный паренек

Василия Васильевича Гусева знаю давно и вроде бы неплохо. Знаю как человека-легенду нашего Танкограда. В годы Великой Отечественной его имя гремело на всю область, Урал и даже страну. Его бригада не раз завоевывала первенство в областном соревновании фронтовых комсомольско-молодежных бригад Наркомата танковой промышленности, а бригад было 9600. Переходящее Красное знамя ЦК ВЛКСМ и Наркомата танковой промышленности бригада Гусева до самой Победы не уступала никому. Оно осталось в бригаде на вечное хранение. В сентябре сорок пятого 21-летнему бригадиру вручили высшую награду Родины - орден Ленина, он вместе с орденом Трудового Красного Знамени, орденом Дружбы и многочисленными медалями украшает грудь ветерана по сей день.

В октябре сорок второго писатели, журналисты, работники киностудий выехали по заданию Государственного комитета обороны на передовую, во фронтовые госпитали, на оборонные заводы, в колхозы и совхозы, чтобы запечатлеть один день войны. В этот день кинохроникеры из Москвы побывали в бригаде молодых стахановцев Василия Гусева, делавшей коробки передач для танков Т-34. В составе киносъемочной группы находились композитор Никита Богословский и поэт Борис Ласкин. Первым со знатным бригадиром встретился Борис Ласкин. Ему очень понравился невысокий крепыш с волевым характером, которого не по возрасту, а за трудовые заслуги, от начальства до мастеров и рабочих уважительно величали Василием Васильевичем. Вскоре по Всесоюзному радио прозвучала песня "Василий Васильевич", музыку к которой написал Никита Богословский. Песня тут же облетела всю страну. Посмотреть, кто такой Василий Васильевич, приходили со всего завода. Но бригадир ударной фронтовой не зазнался, не заболел "звездной болезнью". Он прожил большую, яркую и достойную жизнь.

После войны Гусева пригласили работать в конструкторское бюро, а позже, после учебы, направили на партийную и советскую работу. Почти десять лет был секретарем Тракторозаводского райкома партии, двенадцать - председателем райисполкома. Окончил заочно Академию общественных наук. Много лет он работал заместителем генерального директора ЧТЗ по быту.

В первый раз мы встретились с ним в апреле 1997 года, когда Гусевы - Василий Васильевич и Софья Александровна - отмечали 50-летие своей свадьбы. В ноябре 2004 года встреча в музее боевой и трудовой славы ЧТЗ. Сюда нас пригласили ветераны комсомола, которые отмечали 75-летие заводской организации. Одним из первых выступал Василий Васильевич. Он был в прекрасном расположении духа, выступал ярко и эмоционально. Рассказал, как в далеком тридцать девятом 15-летним парнишкой приехал со Смоленщины в Ленинград поступать в школу ФЗУ, помыкался два месяца, но нигде не смог устроиться - не было ленинградской прописки. Помог случай. Один добрый человек спросил его: "А ты комсомолец?" - "А как же", - охотно ответил парнишка. "Тогда поезжай в Кировский райком комсомола, там тебе помогут". Так оно и случилось - в райкоме отнеслись к его судьбе заинтересованно, направили в общежитие торгового порта. Здесь комендант, бывшая работница Кировского райкома комсомола, оказавшаяся землячкой Гусева, первым делом накормила его, а потом отправила в баню. Василий Васильевич с юмором рассказывал, как, поселившись в общежитии, он целую неделю прятал простыни, боясь испачкать их, как его разоблачила землячка и по-дружески объяснила, для чего предназначены постельные принадлежности. "Вот уже 65 лет минуло с той поры, а я и по сей день благодарен моим комсомольским наставникам за то, что так по-человечески отнеслись к моей судьбе, по существу дали мне путевку в жизнь!" - сказал он искренне и от души.

Во время этой встречи я подумал: а почему бы не встретиться с Гусевым отдельно и не побеседовать основательно? Мы встретились. Вся наша многочасовая беседа записана мной на пленку. Думается, из нее вы узнаете не только об удивительной судьбе героя, но и почувствуете его поистине народный характер, черты человека-самородка, которые никак не изобразишь, какими бы изощренными литературными приемами ни пользовался автор. Словом, я представляю Василия Васильевича Гусева таким, каким он сам предстал передо мной.

На ящике - у станка

-- 30 декабря, перед самым Новым, 1942 годом из Ленинграда мы, кировцы, прибыли в Челябинск. О нем никто толком ничего не знал. Раньше у нас было такое понятие: все, что за Уралом, это - тайга, Сибирь.

Нас встретил мороз в сорок градусов. А мы были одеты почти по-летнему, легко. Нам подали трамвай, привезли к заводоуправлению ЧТЗ. Завели в столовую, накормили горячим обедом, дали по буханке хлеба. "А теперь, говорят, так: обогрейтесь и добирайтесь в подвал, который расположен около театра ЧТЗ. Там вас будут разбирать челябинцы для подселения. А тем, которых не пригласят, придется поселиться в подвалах на Седьмом участке". Сидим в тепле, вши только едят, этого добра было много. Сидим в углу, девчонки наши расположились рядом. Вера Соколова говорит: "Ну вот, спаслись, а что нас ждет, не знаем". Я сижу, балагурю с ними. Гляжу, парнишка ходит такой же, как я. Ходит и смотрит на меня, прислушивается. Потом, гляжу, появилась женщина лет сорока. Слышу, паренек говорит ей: "Давай вон того парня возьмем", - и показывает в мою сторону. Это мама его пришла - Людмила Андреевна Попова, коммунистка, муж ее погиб. "Давай этого парня пригласим к нам жить. Его почему-то все называют Василь Васильевич". Она подошла ко мне. Я встал. "Как зовут тебя?" Я ответил: "Василий Васильевич". Она слегка улыбнулась: "Василь Васильич, пойдете ко мне жить? Вы моему сыну Пете понравились". Я говорю: "Только я не один, со мной еще Миша Тимофеев. Мне его отец наказывал: он слабенький, чтобы я за ним присматривал". - "Ну, идемте, все равно будете посменно работать, на одном топчане спать".

-- В газете тех лет я прочитал приветствие наркома танковой промышленности Малышева, постановление ЦК ВЛКСМ об итогах соревнования бригад за третий квартал 1944 года. Тогда "первое место и переходящее Красное знамя ЦК ВЛКСМ и Наркомата танковой промышленности было присуждено молодежной бригаде тов. Гусева". Как это было?

-- Это происходило во Дворце культуры ЧТЗ. Для вручения знамени было приглашено около 500 бригадиров заводских, чтобы присутствовали при этом. Нас, всю бригаду, попросили пройти на сцену. Мы, шесть хлопцев, прямо в рабочих спецовках вышли на сцену, сели за стол президиума. Главный конструктор генерал Жозеф Яковлевич Котин огласил приветствие, вручил мне знамя, потом поцеловал, обнял, поблагодарил, сказал теплые слова: "Вот так, ребята, надо работать! Надо бороться за каждый танк, ибо каждый танк спасет сотни наших людей". Он огласил приказ о премии. Мне, бригадиру, было положено получить 1500 рублей, членам бригады - по тысяче. Мы заявили, что эти деньги сдаем в Фонд обороны. И прямо на сцене расписались в платежной ведомости.

-- Хотя тогда вам, наверное, каждый рубль был дорог.

-- В то время, конечно, каждый рубль был дорог, но положение было такое: по карточкам все было дешево. Булка хлеба стоила 10-11 копеек, обед - первое, второе и третье - 20-22 копейки. Так что нашей зар-платы вполне хватало. А вот купить что-то на рынке было очень дорого. Килограмм сливочного масла стоил 2000 рублей. Булка белого хлеба на рынке стоила 400 рублей, черный хлеб - 200. Вот такие были цены. И больше нигде не купишь. Если бутылка водки в обычном магазине по карточкам стоила 3 рубля 17 копеек, то в коммерческом магазине - 400 рублей. Потом появились некоторые продукты, но очень дорогие. В основном питание было только на заводе.

-- Я знаю, что у вас была встреча с Патоличевым.

-- Да, в сорок третьем году я напросился на прием к Николаю Семеновичу Патоличеву, первому секретарю Челябинского обкома партии, депутату Верховного Совета СССР. У нас начались осложнения с металлом, а точнее, с резцами быстрорезов из твердых сплавов. На слете стахановцев мне как победителю соревнования первому дали слово. После рассказа о том, как мы трудились в Ленинграде, я поведал о наших проблемах. "Наше положение такое, товарищ секретарь, что мы вынуждены будем не увеличивать выпуск танков, а наверное, уменьшать". - "Как это так?" Я ответил: "Нам предлагают обрабатывать детали быстрорезом. Это на 50-70 процентов надо уменьшить количество оборотов подачи и прочее, а твердого сплава не дают". Он спрашивает: "А вы можете ко мне завтра на прием прийти?" Я ответил: "Пожалуйста".

Пришел к нему с ночной смены. Его помощник Борис Константинович Спирин встретил меня. Завел в туалет. Я и сейчас вспоминаю умывальник, мне предложили руки помыть жидким мылом. Потом пригласили к нему на прием. Он посадил, смотрит на меня и говорит: "Ну, как поработал?" - "Ничего, сделал 350 процентов". - "Хорошо, молодец. А вы завтракали?" Я ответил: "Не имею привычки". - "Как не имею привычки?" - "Нам дают один раз обед и пайку хлеба - и все". Он аж прослезился, нажал кнопку. Вошла секретарь Мария Николаевна. "Принесите нам что-нибудь покушать". Принесли четыре стакана чая с бутербродами. Он предложил: "Давай, кушай, кушай". Я первый бутерброд взял. Он говорит: "Кушай, кушай еще!" Я ему: "А вы?" - "А я, - говорит, - уже покушал". Я все подряд съел. А потом началась беседа. Он спрашивает: "Где родители?" Я: "Отец в Ленинграде, ничего не знаю о его судьбе. Брат тоже в Ленинграде остался, а мать с четырьмя сестрами не знаю где. Она, наверное, в оккупацию попала на Смоленщине".

Я рассказал Николаю Семеновичу, какие резцы нужны, другое-третье. Он мне: "Что же генерал молчит?", имея в виду Зальцмана. Я ему: "Не знаю, я могу говорить только от имени бригады". Ну, и рассказал о проблемах с резцами, о нашем разовом питании. Потом стало известно: он чуть ли не до Сталина дошел, добился, чтобы ввели дополнительное питание. С той поры молодежь, которая жила без родителей, и эвакуированных стали кормить лучше. Нам начали давать второй обед - первое, второе и по 200 граммов хлеба. Жизнь сразу, как говорится, заиграла. Это дополнительное питание многие тысячи молодых жизней спасло от голода.

После приема у Патоличева пришел на завод. Начальником цеха был Мамонтов Евгений Васильевич. Он и сейчас живой, в августе 2004 года ему исполнилось 93 года. Он спрашивает: "Что за разговор был? Что ты наговорил там?" - "Я, Евгений Васильевич, резцы просил". - "Ну, как же так. Надо было сначала нам сказать". - "А разве вы не знали об этом? Разве вы, Евгений Васильевич, не видите, что резцов-то нет?" А он потом тихонько мне: "Ты правильно сделал".

Тыловое мужество

Хозяин дома достал фотоснимок, который ему особенно дорог. От времени он уже обветшал, но лица людей просматриваются довольно четко, узнаваемо.

-- А вот фотография нашей бригады, которая размещена во многих энциклопедиях и музеях страны.

-- У вас в руках оригинал снимка?

-- Да, это оригинал.

-- Уникальная фотография. От нее веет суровым дыханием войны.

-- А вот оригинал "Песни о Василии Васильевиче".

Я обратил внимание, текст песни отпечатан на небольшом плакате. На нем изображен невысокий рабочий паренек.

-- Василий Васильевич, во время войны вы были таким, каким изображены на этом рисунке, или чуть-чуть постарше? Ведь вам в ту пору было семнадцать лет.

-- Когда написали эту песню, мне было уже восемнадцать.

-- А на рисунке изображен мальчишка.

-- Это авторская фантазия. А вот интервью Никиты Богословского. Он рассказывает, как сочинялась песня.

Н. Богословский: Мы с поэтом Борисом Ласкиным встретили героя будущей песни в 1942 году на Челябинском тракторном заводе, а осенью этого же года тыловая пресса подтвердила, что "работает, старается гвардеец тыловой. Фотографы газетные бегут его снимать - никто Василь Васильевича не может обогнать!" Так, словами из песни вошел в жизнь наш герой. И мы не ошиблись в своем "крестнике".

-- После войны я дважды встречался с Никитой Богословским в Москве. Одна из встреч состоялась в ремесленном училище, кроме нас в ней принял участие первый секретарь ЦК комсомола Николай Михайлов. Встреча прошла тепло, как давних друзей.

Правда, композитор в своем интервью не рассказал, как я отбрил автора слов Бориса Ласкина. Тогда я сказал ему: "Иди отсюда и не мешай работать!" Они приехали, а у нас самая напряженная пора - что-то не ладилось. Разумеется, от меня, как от бригадира, многое зависит, я был очень-очень занят. А тут этот самый Ласкин представляется: "Я из Москвы". Я ему ответил: "А я из Ленин-града". - "Мне надо с тобой побеседовать". Я спросил: "Как тебя звать?" - "Борис". - "Меня - Василий". А он уже знал, что меня все называют Василь Васильевич. Тогда я говорю: "Подожди, Боря, я сейчас налажу дело, сборка стоит. Это же не шутка дело, мы с тобой станем разговаривать, а сборка будет простаивать. Коль ты пришел, никуда не уйдешь. Подожди полчаса". А он опять ко мне пристает. Тогда я ему: "Да иди ты!.." Это его даже немножко пленило: как это, сопливый мальчишка посылает его так далеко!

-- А ему сколько было?

-- Наверное, под сорок, интеллигент, в берете: В конце концов дело мы наладили, детали пошли на сборку. Я говорю ему: "Вот теперь давай беседовать".

-- А песню когда написали?

-- В сорок втором, через два месяца после нашей встречи. Ее сначала по московскому радио исполнили, потом в Челябинске подхватили. Мне настолько это надоело, все приходят посмотреть, кто такой этот Василь Васильевич.

-- Василий Васильевич, подробнее расскажите о вашей бригаде, ее людях, об условиях, в которых вы трудились, чем вы жили, что вас волновало и интересовало.

-- В сорок втором, весной, родилась инициатива - создать комсомольско-молодежные бригады. На нашем заводе с такой инициативой выступила Аня Пашнина, она первой создала комсомольско-молодежную бригаду. До этого мы все работали самостоятельно.

Поговорил с ребятами, которых хорошо знал, которые на совесть работают. Решили бригаду создать. Спрашиваю: "Кто будет бригадиром?" Все: "Давай ты!" Хотя я был самым младшим в бригаде по возрасту, но у меня был самый высокий разряд.

-- Вы все токари?

-- Да, все токаря. Мы внимательно присмотрелись друг к другу. Оказалось, квалифицированных рабочих мало. Ленинградцы приехали с образованием и опытом работы, а в Челябинске влилось много приезжих. Они были совершенно без квалификации, чистовую обработку делать не могут, брак гонят. Мы вышли с предложением к старшему мастеру: "Пусть эти ребята делают предварительную обработку, а мы будем делать чистовую обработку деталей для коробок танка. Все, что нужно для коробки, станем делать сами, отвечать за качество - тоже". Руководство поддержало эту идею. Нас разделили на две смены. Мы начали делать детали, они получались качественными. И процент выработки, и зарплата значительно повысились.

-- Даже выгоднее стало?

-- Да. Мастерам это особенно понравилось.

-- И у вас имелось собственное клеймо?

-- А как же! И дальше, когда в комсомоле начали подводить итоги, решили, как и прежде, отметить бригады Пашниной и Садиковой. Но ряд членов комитета возразили: "Нет, появилась новая бригада, которая имеет показатели лучше девчат. Причем они делают мелкоту какую-то, а ребята изготавливают коробки, 25 наименований деталей делают отличного качества".

А молодость брала свое...

-- После войны так и остались всей бригадой работать. А в сорок четвертом я вступил в партию. По тем временам я не мог уволиться без снятия с партийного учета. В партком обращался дважды, просил разрешения вернуться в Ленинград. Мне ответили: "Нет, ты нам здесь нужен".

-- А желание у вас все-таки было вернуться в Ленинград?

-- Было, конечно. Я такую деталь расскажу. Я пошел к Зальцману, чтобы он разрешил мне уволиться. Он ответил: "Нет, мы поедем в Ленинград вместе". А он посещал Дворец культуры, видел, что я ходил туда с белокурой девушкой. "Чего тянешь? Женись, Василь Васильевич! Тебе уже двадцать три года". Кнопку нажал, вызвал заместителя директора по быту. "Ты знаешь его?" - "Ну, кто его не знает?" - "Ну-ка, неси ему ордер на комнату, он жениться собрался".

-- А вы еще и не думали об этом?

-- Нет, мысли были, конечно. С девушкой я уже три года дружил. Мы любили друг друга. Звали мою избранницу Софьей Александровной, фамилия ее была Просвирнина. А жила она в поселке, в землянке.

Во время нашей встречи в день золотой свадьбы Гусевых я беседовал с супругами и расспрашивал их о том, как они познакомились. Василий Васильевич поведал, что, несмотря на трудности военного времени, на берегу Шершневского водохранилища работал дом отдыха тракторостроителей. Передовикам производства, лучшим специалистам выделяли пятидневные путевки. Дважды в нем побывал и бригадир комсомольско-молодежной бригады.

Так случилось, что в первый его заезд они ехали в автобусе вместе. Софья сразу узнала знаменитого токаря, фотографии которого не сходили со страниц газеты "За трудовую доблесть", которую она печатала в заводской типографии. Потом они вместе ходили на лыжные прогулки. Он, эмоциональный, впечатлительный, посвятил ей стихи. Они-то и покорили ее девичье сердце.

-- Когда мне дали ордер, вечером встретил ее, спрашиваю: "Что будем делать? Давай поженимся!" Утром пошли в загс, и нас сразу же зарегистрировали. Это произошло 23 апреля 1947 года.

-- Ни музыки, ни шампанского?

-- Какое тогда шампанское? Но свадьбу я все-таки справил. Заключил договор с заводом, деньги получил, отрез на костюм, хлопчатки 30 метров. Нашили простыней и все прочее. В цехе кровать сварили. Теща нам перину и подушку дала. Вот так и началась семейная жизнь.

-- Где вы жили в первое время?

-- На Киргородке. Там строили двухэтажки. У меня была квартира N 2. Это на первом этаже, комната в 20 метров была, печное отопление. 1 мая 1947 года справили свадьбу. Достали красного вина. У супруги родственников было много, а я - одинокий. Так к нам пришла вся наша бригада.

В сорок восьмом году 8 марта у нас родилась дочурка, Светлана - сейчас уже на пенсии. Она - инженер-конструктор, работала в конструкторском бюро, ее муж тут же трудился. Вторая дочь, Ольга - врач-стоматолог, умерла десять лет тому назад. Нам с Софьей довелось воспитывать ее дочку Наталью. Супруга, к сожалению, вскоре умерла, уже восьмой год я один. Внук Дима тоже работает на нашем заводе. Вторая внучка от младшей дочери Ольги - по профессии экономист. Уже правнуки есть: Алина, в колледже учится, и правнук Владик, ему только что три года исполнилось.

Мне приходится часто выступать перед молодежью, в школах, в техникумах, в институтах. И мне всегда задают вопрос: в чем состояло мужество тружеников тыла? Мужество фронтовиков хорошо описано. Один амбразуру закрыл своим телом, другой пленного привел, третий мост с вражеским эшелоном взорвал. А в чем мужество рабочих? Мужество наших ребят заключалось в том, что 1480 дней и ночей трудились по 12-14 часов. 1480 дней и ночей - без выходных, без праздников и отпусков. 1480 дней и ночей - полуголодные. И 1480 дней и ночей выдавать по три-четыре нормы. Вот что совершали мои сверстники!

Анатолий БЕЛОЗЕРЦЕВ Челябинск

Комментарии
Комментариев пока нет