Новости

Девушку искали почти сутки.

К счастью, водителя в машине не было и никто не пострадал.

Еще несколько человек получили травмы различной степени тяжести.

Молодого человека задержали с крупной партией наркотиков.

Палец 7-летнего мальчика застрял в ручке сковородки.

День Защитника Отечества отметят ярко и креативно.

Робот Т800 двигается и отвечает на вопросы любопытных.

Научное шоу «Астрономия» пройдет 25 и 26 марта.

Деятельность подпольного игорного заведения была пресечена правоохранительными органами.

Чудовищные нарушения санитарно-эпидемиологических норм выявила прокурорская проверка.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Прокладка водопровода в земле, цена за метр, смотреть полное описание.
Реставрация кирпичной стены в Екатеринбурге на YouDo.
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Звенящее детство

29.06.2000
Школьниками они разбирали радиоактивные здания и всю жизнь мучаются от болезней

Анатолий ЛЕТЯГИН
Южноуральск

Тамара Александровна Терещенкова, до замужества Плешачкова, сейчас живет в Южноуральске. Считает себя не только пострадавшей от взрыва на "Маяке" в 1957 году, но и ликвидатором последствий этой аварии. Со своими бывшими земляками и товарищами добивается признания статуса ликвидаторов. Пока без-успешно.

Стоял сентябрь
- На всю жизнь запомнила день взрыва, - рассказывает Тамара Александровна.

Школьниками они разбирали радиоактивные здания и всю жизнь мучаются от болезней

Анатолий ЛЕТЯГИН

Южноуральск

Тамара Александровна Терещенкова, до замужества Плешачкова, сейчас живет в Южноуральске. Считает себя не только пострадавшей от взрыва на "Маяке" в 1957 году, но и ликвидатором последствий этой аварии. Со своими бывшими земляками и товарищами добивается признания статуса ликвидаторов. Пока без-успешно.

Стоял сентябрь

-- На всю жизнь запомнила день взрыва, - рассказывает Тамара Александровна. - Это был конец сентября. Мой отец Александр Иосифович перекрывал на доме крышу, а я с мальчишками и девчонками играла "в войну", рядом с бомбоубежищем. Вдруг со стороны "Маяка" прогремел очень сильный взрыв - в наших домах от его волны распахнулись двери и окна. Но мы не удивились: взрывы в "сороковке" часто гремели, что-то там строили. Подумали, что и на этот раз строители что-то у себя взо-рвали.

Через несколько дней услышала, как отец матери говорил: взорвалось что-то на комбинате, заразу выбросило, поэтому из деревень всех выселять будут. О взрыве говорили все подряд, а в "заразу" не верили. Ничем не пахло, все вокруг оставалось, как было всегда, а о радиации, ее опасности, фактически никто ничего и не знал.

Выселение жителей окрестных деревень, действительно, последовало. С плачем уехали люди из Караболки, Кирпичиков, других деревень, а жителей Большого Куяша оставили в покое.

-- Люди радовались, а оказалось, что оставили нас, будто под-опытных кроликов, - говорит Тамара Александровна. - Большой Куяш оказался в середине выселенных деревень. От "Маяка" до нашего села километров десять-двенадцать, мы туда пешком ходили. Получалось, что вокруг радиация, а мы, как на острове, совершенно чистом от нее. Вскоре после взрыва в наше село пришла беда. Соседка тетя Катя, потерявшая на фронте сыновей и мужа, случайно в лесу наколола грудь сосновыми иглами и заболела раком. Правда, жила долго, но перенесла несколько операций, мучалась. От рака умер мой отец, инвалид Великой Отечественной войны. Двоюродный брат Ваня в пятнадцать лет умер от рака лимфоузлов. Очень многие стали болеть и умирать от этой страшной болезни. Авария прямым образом отразилась на моем здоровье и здоровье моих бывших односельчан.

Маленькие сталкеры

В начале 1958 года, в целях концентрации сельского производства, Кунашакский район стал объединять хозяйства. Колхоз имени Дзержинского, куда входило село Большой Куяш, слили с колхозом имени Болотова, с селом Кажакуль. Детей из Большого Куяша и окрестных "зараженных" деревень стали возить в Кажакульскую школу. Тут же в Кажакуле стали возводить для них интернат. Приступили к строительству коровников и свинарников. Использовали местный камень и кирпич, который брали от разбираемых зданий в переселенных деревнях. Тамара в это время училась в пятом классе.

-- Камень для стройки добывали солдаты, а мы разбирали стены и носили кирпичи, - рассказывает она. - На эти же работы нас, школьников, возили и в следующем, 1959 году. Так же убирали в поле колхозную картошку, пекли ее на костре и ели. Работали на благоустройстве. Кто же знал, что рискуем здоровьем - ни учителя, ни родители ничего подобного даже не подозревали. Все было покрыто государственным секретом от нас, своих граждан. Все мы от этого потеряли здоровье, а многие уже умерли. У меня в 13 лет начались желудочные и носоглоточные кровотечения. Врачи, не знаю, искренне или ничего другого не могли, поставили диагноз: осложнение после перенесенной болезни - свинки. Через год начались высыпания на коже. Практически все мои одноклассники, оставшиеся в живых, болеют "специфическими" недугами. Некоторые родили детей со злокачественными опухолями. Уже появились внуки, многие тоже с врожденными патологиями. Наша кровь и сейчас показывает влияние "Маяка", хотя прошло столько лет.

Не знаю, прав ли я, но то, что выполняли школьники, разбирая стены, поднося и складывая кирпичи в зараженных радиацией деревнях, вполне можно назвать ликвидацией последствий аварии. Ликвидаторы-"чернобыльцы" тоже не все работали в непосредственной близости к аварийному реактору, кто-то грузил "звенящие" землю и строительный мусор, кто-то все это перевозил в места захоронения. И все по справедливости получили статус ликвидатора. Школьники из Большого Куяша и других облученных деревень, их учителя и родители были в худшем положении, чем "чернобыльцы". Последние знали об опасности, поэтому могли от нее хоть как-то защищаться. Первые - были уязвимы во всем. Поэтому работали без минимальной защиты и там, куда людей нельзя было посылать. Тем более школьников. Но если государство их бездумно использовало, то оно же и должно как-то возместить нанесенный людям вред. Над этим и бьются в неравной борьбе жертвы аварии на "Маяке".

Много вас таких

Хлопотать о признании их ликвидаторами начала не Тамара Александровна, а ее бывшие одноклассники. Теперешняя челябинка Вера Шитякова, всю жизнь страдающая от болезней сама и родившая ребенка-инвалида. Жагдат Махмутов из Кунашака, работающий сейчас в налоговой полиции. Бывший военнослужащий Василий Шагин и его жена, педагог Тамара из Озерска. Челябинка Любовь Самарина и другие. Добиваться справедливости стали не потому, что решили урвать у родного Отечества определенные льготы. Подошли годы, когда большинству уже стало трудно или невозможно бороться с приобретенными в детстве болезнями. Жизнь Терещенковой как нельзя лучше показывает, в какой ситуации оказались многие из них. Закончила техникум, а затем и институт. Работала на Каслинском машиностроительном заводе, в Южноуральске - конструктором ремонтно-механического завода. Родила и воспитала четверых детей, троим помогла получить высшее образование, одному - среднее техническое. И всю жизнь преследуют болезни, приобретенные вскоре после аварии на "Маяке" : желудочные кровотечения, астма, хрупкие сосуды, рвущиеся связки мениска, хроническая слабость. Болела, но терпела. Потому что еще были работа, заработок, возможность покупать лекарства. Теперь ничего не осталось, только болезни. И право добиваться справедливости. Собрав необходимые документы, обратилась в Южноуральский городской суд. В 1998 году он рассмотрел ее заявление и вынес решение: Терещенкова является ликвидатором первого периода последствий аварии на комбинате "Маяк".

-- А в главном управлении социальной защиты и пенсионного обеспечения населения области меня встретили в штыки, мол, слишком много вас на льготы, - рассказывает Тамара Александровна. - Нас посчитали самозванцами и решение Южноуральского суда обжаловали в областном суде. Добились, в июне прошлого года Южноуральский суд повторно рассмотрел наше дело и отменил свое прежнее решение, отказал в установлении юридического факта нашего участия в ликвидации последствий аварии на "Маяке".

Написала письма в МЧС РФ, дважды - президенту страны. Несколько дней назад получила ответ от заместителя губернатора области начальника главного управления по радиационной и экологической безопасности Г. Подтесова. Он ссылается на Закон РФ N 175-ФЗ от 26 ноября 1998 года "О социальной защите граждан РФ, подвергшихся воздействию радиации вследствие аварии в 1957 году на ПО "Маяк" и сбросов радиоактивных отходов в р. Теча". Смысл длинного и неудобоваримого ответа: льготы не положены. Оказывается, следует из ответа, чтобы выдать справку единого образца серии "Ч", подтверждающую участие человека в ликвидационных работах, надо иметь: выписку из трудовой книжки, заверенную в установленном порядке, а также командировочное удостоверение, распоряжение и постановление, выдаваемые на время выполнения работ. Что правда, то правда - нет у Терещенковой и ее товарищей на руках ни выписки из трудовой книжки, ни командировочного удостоверения. Какая трудовая книжка, если заготовкой кирпича занималась, будучи учащейся пятого класса? Трудовых книжек в те годы не было даже у взрослых колхозников. Распоряжения и постановления, по которым детей возили в зараженные деревни на работу, возможно, существуют. Но где они, в каком секретном сейфе? И последний довод из ответа: "Работы, указанные вами, как сжигание мусора, уборка урожая, заготовка стройматериалов, не являются ликвидационными". Конечно, все перечисленные работы в нормальные годы и в неэкстремальных условиях, что регулярно выполняли школьники, назывались иначе. Но тут-то случай абсолютно особый.

P.S. Мы беседуем с Тамарой Александровной о сложившейся ситуации.

-- Вообще-то очень странно, - недоумевает она. - В Свердловской и Кемеровской областях, в Уфе и Казани льготы, которых мы добиваемся, действуют. Ими пользуются наши бывшие одноклассники. И только в Челябинской области нас не хотят признавать, то есть в родном доме, где получили болезни сами, наши дети и внуки: n

Комментарии
Комментариев пока нет