Новости

Праздничные выходные на День защитника Отечества будут аномально теплыми.

С 23 февраля свердловские гаишники переходят на усиленный режим работы.

Если тенденция сохранится, руководство пересмотрит программу неполной занятости.

В местах компактного проживания возводятся жилые дома, детсады, школы и центры.

День защитника Отечества артиллеристы отметят салютом в Екатеринбурге.

Сейчас проходят смотры, соревнования и выставка «Мужчина–Воин–Охотник в различных этносах».

Приборы для замера выбросов могут появиться при въезде в столицу Южного Урала.

Мэр: «Гости должны запомнить курорт чистым и благоустроенным».

Ребенка с тяжелым переломом стопы экстренно госпитализировали на карете "скорой помощи".

Пугающую статистику приводит Пермьстат.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Парады Ивана Лушина

31.05.2005
Его танк дважды выходил на брусчатку Красной площади

Виктор РИСКИН
Озерск

Поход к храму
- Эти парады хуже войны! - с такой неожиданной реплики начал разговор 90-летний Иван Яковлевич. - Там, на фронте, мы свой маневр знали, а здесь особисты замучили проверками. Сутками вокруг меня круги нарезали, следили, будто за диверсантом. А когда я от них прятался, то по броне прикладами долбились: а вдруг я взрывчатку закладываю?
Зря, конечно, Лушин, взъелся на энкавэдэшников. Чекистам поневоле приходилось следить за старшим сержантом Лушиным: ведь именно его машина открывала военный парад на Красной площади.

Его танк дважды выходил на брусчатку Красной площади

Виктор РИСКИН

Озерск

Поход к храму

-- Эти парады хуже войны! - с такой неожиданной реплики начал разговор 90-летний Иван Яковлевич. - Там, на фронте, мы свой маневр знали, а здесь особисты замучили проверками. Сутками вокруг меня круги нарезали, следили, будто за диверсантом. А когда я от них прятался, то по броне прикладами долбились: а вдруг я взрывчатку закладываю?

Зря, конечно, Лушин, взъелся на энкавэдэшников. Чекистам поневоле приходилось следить за старшим сержантом Лушиным: ведь именно его машина открывала военный парад на Красной площади. Его танк начинал движение от храма Василия Блаженного и заканчивал спустя несколько сотен метров у Обводного канала. Так было 7 ноября 1941-го, так было 24 июня 1945-го:

-- Собирайся, - сказал ему однажды командир батальона 11-го танкового полка Данилюк, - поедешь в столицу на парад.

-- Какой такой парад, - изумился инструктор по вождению танков Лушин, - когда немцы под Москвой стоят?

-- Меньше болтай, - оборвал его командир, - и приказ выполняй.

За Данилюком водилась странность: все свои распоряжения он облекал в немудреную рифму. Например: "Кругом и вокруг танка бегом!" Или: "Как бы тяжко нэ було, а вычисти у танка дуло!"

В полку, что стоял во Владимире, служили три инструктора - Лапшин, Гречихин и Лушин. Почему выбор пал именно на него, Иван Яковлевич и по сей день не знает. "Наверное, - не очень уверенно рассуждает он, - я был лучшим". Так он оказался в Химках, где уже формировался сводный полк. С неделю потренировались, а затем танковая колонна своим ходом отправилась в Москву и в ночь с 6 на 7 ноября заняла позицию у храма.

-- Приехали в два ночи и до утра стояли, - вспоминает Иван Яковлевич, - на ужин дали по банке тушенки и куску хлеба. Командир танка - Шруба, радист - Чмырь, водитель - я. На другой день в 11 часов экипажи выстроились у машин. Прозвучала команда: "По местам, заводи моторы! Строем вперед!" Колонна из сорока единиц техники пошла вперед, открывая парад. Мой танк шел направляющим. Прошли метров пятьсот и у Обводного канала остановились. Вот и все.

Сквозь триплекс - на вождя

Нет, не все. До того, как гусеницы сдвинулись на брусчатку Красной площади, Иван взглянул через триплекс на трибуну: Сталина узнал сразу. И не потому, что его портретами были увешаны все здания и ни одна газета не выходила без фото вождя. А потому, что видел его и раньше, вживую. Их тогда человек двести собрали в Георгиевском зале Кремля. Награды вручал Калинин, а Сталин вышел из боковой двери и обошел весь строй участников боев с белофиннами. Коротко всех поздравил с окончанием финской кампании. Выглядел довольным. Не то что сейчас, на трибуне. Грустноват, аж усы поникли. И то, чему радоваться, когда враг на подступах к столице!

В Кремле Лушина наградили медалью "За отвагу". Всесоюзный староста Михал Иваныч Калинин атласную коробочку подал и руку пожал. А перед этим объявили: мол, за успешные боевые действия в борьбе с финской белогвардейщиной.

-- Да какие они были успешные, - вздыхает Иван Яковлевич. - По-глупому столько людей и техники потеряли. Почему по-глупому? Воевали при морозах до 45 градусов. А танки туда послало правительство с водяным охлаждением - БТ-5, БТ-7, КВ. И они все стояли. А мой Т-26 - с воздушным охлаждением. Вот только он был легким, броня в восемь миллиметров: Однажды наша головная машина попала под пулеметный обстрел шоссе Хельсинки-Выборг. Я начал маневрировать, спустился в лощину. Остановился, жду дальнейших распоряжений от командира роты Южака. В лорингофоне тишина. Оглядываюсь и вижу: командир и башенный стрелок убиты. Я-то внизу сидел, а они наверху. Вот их с крупнокалиберного и прострочили.

Лушин понял, что надо спасать машину, да и себя самого. Резко развернулся и - в тыл. На бойца, оставившего без приказа поле боя, обрушился было командир полка Скорняков: "В чем дело, Лушин?" Но, увидев белое лицо водителя, все понял: Погибших вынесли из машины, а комполка сел писать на водителя представление к награде.

Не отягчил он грабежом

В армию Ивана призвали из села с забавным названием Размазлей Ардатовского района Горьковской области. С должности: председателя колхоза! Почему односельчане именно его, тогдашнего 20-летнего, поставили над собой, Лушин и по сей день объяснить не может.

-- Не знаю, работал как все. И выбирать было из кого: в селе 130 дворов, в каждом по мужику, и все непьющие. Разве что секретарь райкома меня заприметил: комсомольцем я был активным.

Думается, не только активность приметил секретарь в своем протеже, но еще и честность, неподкупность деревенского парня. Эти качества - родовые в семье Лушиных. Он их пронес через всю жизнь. С войны, той и другой, например, вернулся с пустым вещмешком. Прямо по Роберту Бернсу: "Не отягчил я грабежом своей сумы походной". Потому не мог понять соседа Игнатия, приволокшего с войны: золотую плиту! Об этом его жена Прасковья известила на всю округу. Соседи по очереди ходили, гладили блестящую плитку и тихо завидовали. Странно, что никто не донес, не настучал на счастливого обладателя невиданного дармового богатства. Только Лушин присоветовал сдать добро куда надо, от греха подальше. Точку в "золотой эпопее" поставил местный кузнец. Пришел, пощелкал мозолистым пальцем по военному трофею и одобрил: "Хорошая штука. На ней гвозди удобно править!" Увидев изумленные глаза Игнатия, добавил: "Не золото это, а чистая: бронза!"

После парада 41-го Лушин попал на формирование в бригаду по защите Москвы. Первым делом ему выдали трехлинейку образца 1891 года. Удивился сержант: "Куда я с ней в танк полезу?" "А никаких танков у нас нет, - ответили ему. - Вот с ней и будешь в атаку ходить!" Пришлось ходить. Ходить и стрелять. До рукопашной дело не доходило. "Трудненько бы нам пришлось, - вздыхает фронтовик, - немец - народ уж больно крупный, но врага в лицо видел". Как и тот его. Расстояние-то было метров 30-40. Но, раз Лушин остался жив, значит, целился точнее и на курок нажимал быстрее. На вопрос, понимал ли, что целился в человека и убивал человека, старик не задумываясь ответил: "А некогда было рассуждать. Тут кто кого опередит. Ни злобы, ни ненависти, одна только реакция. И поcле боя никакого мандража. Вроде как работу закончил".

Молитва матери

Когда фашистов отбросили от столицы, изрядно потрепанную бригаду отвели в резерв под город Высоковск. Там сформировалась 31-я дивизия. В избирательной памяти Лушина отложились фамилии - командир Шульга, комиссар Мухин. Оттуда пошли на Ржев. Снова кровопролитные бои. Но уже не винтовку системы Мосина сжимал в руках сержант, а оружие посерьезнее - автомат ППШ. Однако запомнились не атаки ("Они от нас драпали, мы от них бегали, всякое случалось", - честно излагает правду войны собеседник), а совсем другое.

-- Был у меня дружок Паша Оконечный. Родом откуда-то из Сибири. Мы с ним как-то сдружились. Вот говорят, что сходятся люди с разными характерами. Так и у нас. Я поэнергичнее его, порезче, а он, наоборот, поспокойнее, порассудительнее. Как-то дали сигнал к атаке. Я сразу из траншеи рванул на бруствер. И тут Пашка хватает меня за сапог и стаскивает обратно. Куда, говорит, несешься, поохолонь маненько! И точно: в тот момент, как он меня сдернул, над головой пулеметная очередь прошла. Можно сказать, жизнь мне спас.

Не только Пашка Оконечный, но сама судьба хранила Лушина: за две войны хоть бы палец зацепило. А может, не судьба, а молитвы его матери крестьянки Евдокии сберегли сына. Прошептала же она однажды: "Много дорог ты пройдешь, сынок, и от всех напастей сбережет тебя моя молитва во спасение. И будешь ты жить долго и без болезней". Не ошиблась его мать Евдокия: в свои девяносто не обращается старый солдат к врачам. Вот только в эту зиму старался на улицу не выходить: ноги ослабли, боялся поскользнуться и упасть.

И снова брусчатка

-- Вот ведь незадача, - посмеивается над собой Иван Яковлевич, - в ту пору пуль-снарядов не боялся, на рожон лез, а нынче на улицу гляжу с опаской.

На рожон сержант Лушин перестал лезть уже в середине войны. Командование внезапно вспомнило, что в пехоте мается классный танкист, да еще инструктор. А на носу Курская дуга, битва под Прохоровкой: Короче, отозвали Ивана в тыл, обратно во Владимир. Началась круглосуточная переподготовка бывших колхозных механизаторов - трактористов, шоферов, комбайнеров - на водителей танков.

-- День и ночь занимались. Хуже, чем на фронте. И кормили плоховато - гороховый суп да каша. Ни мяса, ни рыбы. Но делать нечего - учил гражданских боевому ремеслу. За несколько месяцев приставил к рычагам тридцатьчетверок более ста ребят.

Больше Лушин в боевых действиях не участвовал. Последний его выход на Т-34 вновь видела Красная площадь - этот танк открывал парад Победы: По привычке бывший старший сержант, а ныне старшина, глянул в триплекс: Сталин стоял на своем месте и махал, как старому знакомому, рукой. Или не ему. Какая разница? Лушин дождался команды, привычно включил двигатель и прокатил танк по брусчатке от Василия Блаженного до Обводного канала.

Комментарии
Комментариев пока нет