Новости

Устроили «ледовое побоище».

Став «президентами», много чего пообещали.

Реабилитационную программу для спортсменов организуют в санаториях Сочи.

На Играх разыграют 44 комплекта наград.

Изменение рабочего графика затронуло входящее в группу "Мечел" предприятие "Уральская кузница".

Подозреваемая втерлась в доверие к пенсионеру и забрала деньги, которые мужчина планировал потратить на еду.

Часть ограждения и покрытия крыши были повреждены тающим снегом.

Пока центр функционирует в тестовом режиме.

На 26 февраля запланировано 50 развлекательных мероприятий.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Каждый актер обязан быть королем

02.07.2005
Константин Райкин сравнивает театр  с вечно голодным птенцом и не желает  покидать "Сатирикон" даже ненадолго

Лидия САДЧИКОВА
Челябинск

...Представляя Константина Райкина журналистам, ведущая пресс-конференции назвала его: Аркадием. "Ой, - смутилась она, - так боялась ошибиться, и вот:"
- Ничего, - успокоил ее Константин, - я привык.

Константин Райкин сравнивает театр с вечно голодным птенцом и не желает покидать "Сатирикон" даже ненадолго

Лидия САДЧИКОВА

Челябинск

...Представляя Константина Райкина журналистам, ведущая пресс-конференции назвала его: Аркадием. "Ой, - смутилась она, - так боялась ошибиться, и вот:"

-- Ничего, - успокоил ее Константин, - я привык. Что бы ни делал, сколько бы ни прожил, так и остаюсь сыном Райкина. Не то чтобы мне это не нравится, но я - это я. Бывает наоборот, иногда кто-то спросит: "Извините, не знаем вашего отчества?" А мне даже приятно: значит, числят меня как отдельную личность.

На обиду тележурналистов, которым накануне категорически не разрешили снимать спектакль "Ричард III", отреагировал:

-- Театр нужно снимать, как редкое животное на водопое. Чтобы не потревожить процесса. Телевизионщики порой так бесцеремонны. Можно гениально играть роль, и в одну секунду игре твоей придет конец. Зачем нам приносить себя им в жертву? В данном случае я наследую настроение своего папы. Поэтому разрешаем делать съемку только на прогонах, и то проверенным репортерам. Для остальных есть уже отснятые под моим контролем видеоролики - пользуйтесь!

По поводу не слишком обширной афиши "Сатирикона" объяснил:

-- Мы придерживаемся "принципа семи спектаклей". Семь - выверенное число по количеству дней недели. Спектакль играется четыре раза в месяц, живет от силы пять лет. Каждый следующий вытесняет предыдущий. Поэтому старых вещей в нашем репертуаре нет.

Принимая восхищения по поводу "Ричарда III" ("Так мы же за него все возможные награды получили!"), из гастрольного репертуара он особо выделил спектакль "Страна любви" :

-- Лихое зрелище! И уникальный случай: выпускной курс (а это 21 человек) приходит в театр с готовым спектаклем. Я этот курс четыре года вел в школе-студии МХАТ, готовя специально для "Сатирикона". Их дипломной работой и стала "Страна любви", они еще студентами стали играть ее на большой сцене.

-- Умеете вы, Константин Аркадьевич, окружить себя молодыми и талантливыми!

-- Во-первых, я их очень люблю. Во-вторых, делая ставку на молодых, можно продлить жизнь театру. В свое время сидящие сейчас рядом со мной Агриппина Стеклова, Денис Суханов, Макс Аверин, Наташа Вдовина пришли к нам и заявили о себе так внятно, что сразу решили вопрос своего лидерства. Главную тягловую силу должны составлять те, кто еще не пресытился театром и трепещет от выхода на сцену. Этой трепетностью надо пользоваться, пока она не растратилась. Не все с возрастом сохраняют любовь к актерской игре. У нас таких, надеюсь, нет, но я знаю артистов, уже знаменитых, которые утратили эту увлеченность, не любят играть.

-- Ваша дочь Полина предпочла идти по вашему пути?

-- Она на втором курсе Щукинского театрального института. Но на избрание профессии я никак не влиял. Это ее собственная история, к которой я даже не допускаюсь.

-- 8 июля вам стукнет 55. Круглая дата:

-- Какая же круглая! Это число делится на пять, на одиннадцать, на само себя и на единицу. Будем в этот день работать. С 7 июля начинаем репетировать с утра до вечера, у нас в сентябре выпуск нового спектакля "Смешные деньги".

-- Пьесу вы выбирали?

-- Я. Вообще-то не люблю подобной драматургии. Это в чистом виде комедия. Но пьеса очень смешная, гомерически смешная! И мы решили, что один такой спектакль должен быть в нашем репертуаре.

-- Вы в нем заняты?

-- Нет! Когда я режиссер спектакля, то в нем никогда не играю.

-- Как относитесь к идее приватизации театров?

-- Я пытаюсь ее реализовать, только в ней видя спасение. Или, по крайней мере, надежду на спасение, которая рухнет, если мы останемся на дотации государства. "Сатирикон" за последние 12 лет стал лидером по части экономической состоятельности. 80 процентов своего бюджета мы зарабатываем сами. Увы, это невыгодно в свете грядущей театральной реформы. Потому что, оставшись бюджетной организацией, все заработанные деньги станем отдавать государству. А поскольку государство максимально сняло с себя обузу дотаций, то получать от него мы будем минимум. Процесс, похожий на раскулачивание. Я открыто об этом высказываюсь. Президент, как мне кажется, адекватно реагирует. Он дает соответствующие указания, которые тут же растворяются на этажах власти. Чиновники кивают, изображая заинтересованность и понимание, но: Они артисты получше нас, играют иногда очень здорово. Покупаешься, как ребенок, несмотря на знание психологии. Боюсь, что театральная реформа в смысле непродуманности станет историей почище монетизации. Так что мы пытаемся спастись. Я получил разрешение на поэтапную приватизацию вопреки закону о том, что учреждения культуры не подлежат этой процедуре. Но у нас многие законы противоречивы, так что можно найти лазейки.

-- Не ревнуете к тому, что ваши актеры снимаются в кино, в телесериалах?

-- Мне выгодно, чтобы они были знаменитыми. Театр не может дать такой популярности. Тысяча зрителей за вечер - мизер в сравнении с многомиллионной телевизионной аудиторией. Но только театр и ничто более - кузница мастерства! Кино, а тем паче антреприза - потребление того, что ты уже умеешь. Печально видеть, как истинно талантливые актеры растрачивают себя только в этих жанрах. Это потребление без возмещения. Надо же еще где-то накапливать. Поэтому артисту нужно иметь серьезный "порт приписки", совмещая игру в театре со съемками, как и я в свое время совмещал. Кстати, самые востребованные артисты - самые дисциплинированные. Например, Гриша Сиятвинда, наш темнокожий артист, - человек тоже очень востребованный, хорошо понимает, что главная его работа - в театре. Только здесь удается за три часа сыграть судьбу и тысячу человек заставить вибрировать в такт с тобой, замирать, аплодировать и вообще весь свой актерский организм запустить на полную катушку. Ни с чем не сравнимый кайф профессии! Его не испытываешь, когда тебя "кусочками" снимают пусть даже у гениального режиссера. Кино - технический вид искусства. А вот театр целиком принадлежит артисту, там он король.

-- Известно, что у вас тьма флаконов с французскими одеколонами. Целая коллекция:

-- Это в принципе и не коллекция даже. Просто у нас работа потная, можно сказать, лошадиная. Чтобы пахнуть не лошадьми, а каким-нибудь "Ком де Гарсон", я покупаю ароматы. Но не все, а только те, что нравятся. Штук 500 уже набралось.

-- Может, в связи с этим надумаете поставить "Парфюмера" Зюскинда?

-- Не собираюсь. Однако в свое время Марк Розовский, замечательный творец инсценировок (один "Холстомер" чего стоит), принес-таки мне инсценировку "Парфюмера". И предложил: "Либо давай я поставлю у тебя в "Сатириконе", либо сыграй у меня". Читал мне свой текст в моем служебном кабинете, где как раз и стоят шкафы с парфюмерией. Я долго и внимательно его слушал, хотя уже знал, что откажусь, ибо больше ничего из Зюскинда играть не хочу, кроме "Контрабаса", хотя "Парфюмер" - гениальное произведение. "Это все очень хорошо, - сказал я вежливо Марку, - но ни у вас играть не буду, ни вас к себе не позову". Он расстроился: "Зря. Мы бы сделали классный спектакль". И вдруг увидел шкафы с парфюмом: "Ой, а что это у тебя?" - "Да это мои флаконы". - "Господи, так вот же готовое оформление", - закричал он.

-- Вы как театральный актер сотрудничали с поистине великими режиссерами: Товстоноговым, Райхельгаузом, Вайдой:

- А еще с Робертом Стуруа, Валерием Фокиным, Володей Машковым, Леной Невежиной, с Петром Наумовичем Фоменко. Да, это личности! Но все они такие разные. Каждый - словно целый материк или даже отдельный мир. Мне повезло, что я у них играл. Но я и в театр стараюсь приглашать только мастеров. Правда, мало осталось тех, кто умеет творить на большой сцене. Появилось много "шкатулочных" режиссеров. А у нас не просто большая сцена, у нас же еще - Марьина роща, "Сатирикон" расположен за пределами Садового кольца. Чтобы к нам попасть, надо постоять в "пробках". Да и на метро достаточно долго добираться. Скажем, вокруг МХАТа "гуляльная" зона, так что даже плохонький спектакль не очень испортит настроение. А нам приходится вертеться на пупке, чтобы отблагодарить зрителя за то, что он так долго к нам ехал. У нас вялая тонкость не проходит.

-- Вас, наверное, в качестве актера и режиссера другие театры тоже хотят заполучить?

-- А то! Но не могу себе представить, что буду работать не среди своих. Когда мы сделали "Страну любви", один успешный американский продюсер, который Полунина возит по Америке, завалил нас письмами. Хочет, чтобы наш спектакль был как бы переведен на американский язык и повторен на Бродвее. Заманчивая идея? Для меня - нет. Неинтересно повторяться. Я люблю работать с теми, кого по своей воле набирал. Если мне что-то не нравится, это моя ошибка: изволь сам с собой выяснять отношения. "Сатирикон" - моя семья. А зачем чужим людям доказывать, что ты что-то значишь? Я и так потратил много сил, с детства доказывая, что самодостаточен. Поэтому ничем, кроме своего театра, не занимаюсь и очень ценю эту ситуацию. Сознаю, что видеть меня кому-то из коллег, мягко говоря, осточертело. Ведь изо дня в день хожу перед ними, талдычу одно и то же, бранюсь, не сдерживаясь. Каково это терпеть, причем за очень небольшие деньги! Иногда артисты, лет по десять проработавшие в театре, покидают его, и я их понимаю. Это как в семье: жили, жили и разошлись.

Театр - прорва: что ни кинь, все мало. Словно вечно голодный птенец с открытым ртом. Знаете, как шекспировские роли пожирают артиста? Кидаешь в них, кидаешь: Хоть всего себя туда кинь, а роль все равно не заполняется - жрет и жрет. Так и театр. Нужно им постоянно заниматься, иначе он начинает разрушаться, рассыпаться, словно песочный замок. Тебе только и остается подгребать этот золотой песок снова и снова. Когда режиссер идет в Госдуму или еще куда-то, значит, с театром у него проблемы. Чтобы этого не было, занимаюсь только "Сатириконом".

Комментарии
Комментариев пока нет