Новости

Робот Т800 двигается и отвечает на вопросы любопытных.

Научное шоу «Астрономия» пройдет 25 и 26 марта.

Деятельность подпольного игорного заведения была пресечена правоохранительными органами.

Чудовищные нарушения санитарно-эпидемиологических норм выявила прокурорская проверка.

О мужчине, находящемся за рулем в нетрезвом виде, стражей порядка предупредили горожане.

Автолюбилельница на Skoda Octavia сбила коляску с четырехмесячным малышом на улице Корепина.

По предварительной информации, возгорание могло стать результатом поджега.

Четырнадцатилетняя девушка два месяца назад ударилась во время катания с ледяной горки и жаловалась на боль в ушибленном суставе.

Оно сможет выпускать продукцию, которая сейчас закупается за рубежом.

Инцидент произошел в Петроградском районе города минувшим вечером.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Непослушный министр

06.07.2005
6 июля этого года Марии Дмитриевне Ковригиной исполнилось бы 95 лет

Мария Ковригина была первой женщиной-министром, членом ЦК КПСC (Екатерину Фурцеву назначат позднее), первым донором нашей страны, безвозмездно сдавшим в 1956 году кровь для больных (так в СССР родилось донорство), первой дамой, награжденной Командорским крестом ордена "Возрождение Польши". Но самое невероятное: она в некотором смысле была первым диссидентом России и, естественно, пострадавшей от режима.

Министром она быть не хотела. Категорически отказывалась от высоких назначений. Добилась приема в ЦК и Наркомздраве, чтобы доказать, как необходима сейчас ее работа на Южном Урале, где 64 эвакогоспиталя принимают 22 тысячи раненых со всех фронтов.

6 июля этого года Марии Дмитриевне Ковригиной исполнилось бы 95 лет

Мария Ковригина была первой женщиной-министром, членом ЦК КПСC (Екатерину Фурцеву назначат позднее), первым донором нашей страны, безвозмездно сдавшим в 1956 году кровь для больных (так в СССР родилось донорство), первой дамой, награжденной Командорским крестом ордена "Возрождение Польши". Но самое невероятное: она в некотором смысле была первым диссидентом России и, естественно, пострадавшей от режима.

Министром она быть не хотела. Категорически отказывалась от высоких назначений. Добилась приема в ЦК и Наркомздраве, чтобы доказать, как необходима сейчас ее работа на Южном Урале, где 64 эвакогоспиталя принимают 22 тысячи раненых со всех фронтов.

Но в июле 42-го из Москвы пришла телеграмма-молния: "Челябинск. Обл. исполком. Ковригиной. Решением правительства вы назначены зам. наркомздрава СССР. Немедленно выезжайте"... Так в 32 года она стала членом правительства, затем министром здравоохранения России, а потом и всего Союза. С первых своих наркомовских дней занималась тем, что до нее не принято было делать вообще, - охраной здоровья женщин и детей. Добилась указа об увеличении помощи беременным женщинам, многодетным и одиноким матерям (представляете, в 44-м году!). При ней с 27 до 112 дней вырос декретный отпуск женщин, были объединены ясли и детские сады. Появились почетное звание "Мать-героиня", ордена "Материнская слава" и "Медали материнства". В результате в стране резко повысилась рождаемость: уже в 1946 году она достигла довоенного уровня, снизилась детская смертность. Длительное (до года) лечение туберкулеза в стационарах, право на отдельную жилплощадь для таких больных - это тоже ее заслуга.

Вспоминает ее дочь, известный московский художник Татьяна Ковригина: "Это была привлекательная личность: умная, абсолютно незаурядная, талантливая. Высокого роста, белолицая, с очень выразительными, красивыми руками. Лицо ее непременно останавливало взгляд любого, оно поражало ясностью глаз, чуть грустных и застенчивых. Она обладала редким складом ума - быстрого, логичного, принципиального и пытливого. Она была строга и требовательна и наряду с этим в мягкости и сердечности ее убедилось немало людей".

Она не умела формально общаться с людьми. В ее архиве - целая пачка писем от королевы Бельгии Елизаветы, которую Ковригина сопровождала в поездке по нашей стране. А потом они переписывались до самой кончины "красной королевы".

И эти отношения не были исключением - она мечтала написать книгу о трех женщинах-министрах здравоохранения трех великих государств - Индии, Китая и Советского Союза. Раджикумари Амрит Каур и Ли Дэцюань она хорошо знала. В решении важных вопросов она была напориста и бесстрашна. В конце 40-х к ней обратился за помощью директор биохимического института АМН СССР академик Василий Орехович. Его коллектив внедрял новый метод исследования с помощью меченых атомов. Изготовить необходимый для этого прибор брался вакуумный институт, но для этого требовалась огромная сумма в 100000 рублей. Министр здравоохранения имел право на лимит лишь до ста тысяч. Тогда Мария Дмитриевна решилась на встречу с самим Сталиным. "А я имею право финансировать такие работы?" - лукаво спросил ее генеральный секретарь. "Вы, конечно, можете, товарищ Сталин", - ответила Ковригина. Так в графе "заказчик" появилась известная всем подпись "Сталин".

Для руководства Мария Дмитриевна была очень неудобным человеком. В выступлениях на различных форумах она не сглаживала углы, не приукрашивала ситуацию, вопросы ставила остро, высшим чинам не подыгрывала. Она, по сути, первый в нашей стране диссидент-эколог, прямо заговоривший о загазованности, запыленности, загрязнении рек предприятиями. Со своей резкой прямотой, бескомпромиссностью она выступала по этому поводу на X Московской партконференции в 1952 году. Приводила цифры и факты о влиянии экологии на здоровье людей, о которых тогда еще не говорил никто. Зал, где большинство как раз и было руководителями предприятий, встретил ее выступление неодобрительным гулом. Позже Мария Дмитриевна рассказывала, что вернулась на свое место в "полушоковом" состоянии. Александр Фадеев, сидевший рядом, с возмущением сказал: "Не понимаю, почему зал устроил такой шум. Вы подняли очень важный вопрос. Я на эту тему пишу роман и специально езжу в Магнитогорск".

Честный роман ему написать не дали, а Магнитка полстолетия спустя заняла свое место в черном списке экологически неблагополучных городов.

Мария Дмитриевна не считала возможным замалчивать больные проблемы - она поднимала их вновь и вновь на сессии Верховного Совета, на XX съезде КПСС. Задолго до академика Сахарова она открыто заговорила о вреде ядерных испытаний. Она вспоминала: "Я своими глазами видела, как убивает радиация, когда от лучевой болезни умирал атомный министр Малышев. "Ковригина, ну сделай же что-нибудь", - просил из последних сил. А что я могла?.." И все-таки она делала, свидетельство тому - письма руководству страны с жуткими цифрами. После очередного острого выступления на сессии Верховного Совета ее лишили возможности пользоваться данными Госстата. Вскоре для работы ей потребовались данные о детской смертности. Дать их Ковригиной отказались. Главный статистик Ставровский, к которому она обратилась, направил ее к Суслову. Тот всегда производил на нее неприятное впечатление жесткого, неулыбчивого человека. Но собравшись с духом, она пошла на прием к Суслову и доказала, что без таких сведений работать невозможно. Вопрос был решен. Все это не могло не вызывать недовольства генсека. В 1957 году на президиуме ЦК КПСС Хрущев с большим раздражением заявил: "Ковригина - незрелый коммунист (а она, между прочим, вступила в партию в 1931-м. - Авт.). Я ей не доверяю. Вот на Московской партконференции болтала какую-то чушь - людям на головы сыплются тонны золы и пыли, отравляют воздух и воду, хоть беги из Москвы!" Собрав в кулак всю свою волю, Мария Дмитриевна сказала: "Если президиум ЦК партии мне не доверяет, я не могу далее оставаться на этой должности".

говорить такое Никите Сергеевичу было просто опасно. И все-таки Ковригину не уволили, слишком велик был авторитет. Но вы думаете, она остановилась, замолчала? Нет, продолжала борьбу. А потом еще обнародовала страшные данные по загрязненности самого любимого правительственного курорта Сочи. И были грандиозный скандал в ЦК, разбор ее персонального дела. Но и это ее не остановило. Она замахнулась на оплот номенклатурной медицины - Четвертое управление, предложив сократить его штат на 490 единиц. Такую же записку министр подготовила и по санаторию "Барвиха". Через месяц с лишком честную Ковригину освободили от должности министра здравоохранения "в связи с переходом на другую работу". Весной 1959 года ее назначили на должность директора Центрального института усовершенствования врачей, где она проработала 27 лет. За эти годы институт приобрел международное значение, стал ведущим учебным и научным центром. Каждый год здесь защищалось 20 докторских и около 100 кандидатских диссертаций.

Сама Мария Дмитриевна не стала ни доктором, ни академиком, хотя у нее более 200 печатных работ, многие из которых изданы за рубежом на 20 языках народов мира.

В первый же год до нее дошли слухи, что, мол, Ковригиной диссертацию пишут. И она сразу отрезала: "Никогда!" Щепетильна была до болезненности, но через всю жизнь пронесла девиз: "Всегда держать и руки, и совесть в чистоте".

В 1986 году она ушла на пенсию, а в 1995-м - из жизни.

В августе на здании поликлиники челябинской горбольницы N 1 в память о ней будет установлена мемориальная доска, выполненная народным художником России скульптором Вардкесом Авакяном.

Израиль МАТОВСКИЙ, заслуженный врач РСФСР

Комментарии
Комментариев пока нет