Новости

Добычей безработного пермяка стали 5800 рублей.

23-летний Анатолий вышел из дома 10 февраля и больше его никто не видел.

В Арбитражный суд Пермского края обратилась компания "Росстройсервис".

В ближайшие сутки на территории края ожидаются снегопады и метели.

В ближайшее время жестокий убийца предстанет перед судом.

Отца двоих детей искали двое суток.

По информации "Фонтанки", "горит склад с греющим кабелем".

После этого разбойник вырвал у пострадавшей сумку и скрылся.

Пьяные мать и отец морили малыша голодом, теперь им грозит лишение родительских прав.

Накануне 28-летний сожитель жестоко избил местную жительницу.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Блуждания в театре теней

21.09.2005
Московский театр "Et cetera" под руководством А. Калягина представил челябинцам свой последний премьерный спектакль - "Смерть Тарелкина" А. Сухово-Кобылина

Эта пьеса не имеет богатой постановочной истории, поскольку почти 30 лет была под цензурным запретом, а затем гротесково-обличительный текст не находил адекватного воплощения на сцене. На этот раз реализацию мощного сатирического пафоса Кобылина (не без бесовского размаха обвинений в сторону человеческой природы и российской действительности) доверили человеку со стороны - литовскому режиссеру Оскарасу Коршуновасу, хоть и молодому, но довольно известному в театральной Европе.
Коршуновас подошел к тексту пьесы с холодной головой: без сантиментов, без предварительных оговорок обрушивая на зрителей с первых минут спектакля весь комплекс личных и коллективных претензий, обращенных к рядовому представителю одной восьмой части суши.

Московский театр "Et cetera" под руководством А. Калягина представил челябинцам свой последний премьерный спектакль - "Смерть Тарелкина" А. Сухово-Кобылина

Эта пьеса не имеет богатой постановочной истории, поскольку почти 30 лет была под цензурным запретом, а затем гротесково-обличительный текст не находил адекватного воплощения на сцене. На этот раз реализацию мощного сатирического пафоса Кобылина (не без бесовского размаха обвинений в сторону человеческой природы и российской действительности) доверили человеку со стороны - литовскому режиссеру Оскарасу Коршуновасу, хоть и молодому, но довольно известному в театральной Европе.

Коршуновас подошел к тексту пьесы с холодной головой: без сантиментов, без предварительных оговорок обрушивая на зрителей с первых минут спектакля весь комплекс личных и коллективных претензий, обращенных к рядовому представителю одной восьмой части суши. Здесь обвинения и в красном терроре, и в чиновничье-полицейском устройстве российской государственности, когда каждый писарь ощущает себя вершителем мировых судеб и по совместительству выполняет функции палача, а также актуальные отсылки к повсеместному желанию поделить имущество того, у кого оно есть.

Режиссерская "речь" базируется на жестко отстроенной схеме художественных решений. Сцена представляет собой шкатулочный ящик, разрисованный в черно-белую с арестантской отсылкой полоску. Герои предстают как персонифицированные маски: Тарелкин - маленький человек с большими амбициями и с отсутствием принципов, что позволяет ему играть с собственной смертью, в желании уколоть начальника Максима Варравина. Он, в свою очередь, большой по социальному статусу и дьявольской изворотливости ума человек. Сюжет движется на череде подмен: Тарелкин представляется Копыловым, мнимый Тарелкин и настоящий Копылов умирают, Варравин переодевается в Полутатаринова, Тарелкина нарекают вурдалаком. И весь этот фантасмагорический карнавал движется к сцене пытки, где измученному жаждой Тарелкину Варравин издевательски медленно, как раскаленное железо, льет на голову воду. Пытка превращается в спасение - Тарелкин вполне осознает себя и свершившееся: как-никак украл чужие бумаги. Но осознание не означает раскаяния.

Коршуновас весь строй спектакля подчинил принципам концептуального искусства: у автора есть идея, которую необходимо донести до зрителя, при этом, чем острее и провокационнее будет путь предъявления ее, тем лучше. Поэтому Тарелкин читает рэп, кредиторы - в масках свиных рыл, Варравин в образе Полутатаринова предстает в кавказской черкеске, образ врача решен в желтых шизоидных тонах, на заднем плане разыгрывается самостоятельный театр теней и видеопроекций, состоящий из множества элементов. Перечислю лишь несколько из их числа: лубочно-апокалипсическая сцена пиршества, тень души Тарелкина, визуальные опыты, отсылающие к параллельному кинематографу прибалтийско-питерской школы 80-90-х годов и другие пиршества бесконтрольной фантазии. Существование подобных художественных решений объяснимо, но не вполне оправданно. В каждом конкретном случае построения мизансцены они выглядят естественно, в целом - не складываются в органичный ансамбль. Калягин (Варравин) играет мощно, с размахом и ощущением старой школы. Скворцов (Тарелкин) существует на грани разрыва нервной струны, подкупая органикой, но отталкивая полным отсутствием психологических красок. Дмитриева (Мавруша) играет в сатирическом ключе, Владимирова (Брандахлыстова) - в трагикомическом. Этот разновеликий набор в гармоничное зрелище так и не складывается.

Антон ТОКАРЕВ, преподаватель Челябинского педагогического университета

Комментарии
Комментариев пока нет