Новости

Дипломат скончался накануне своего 65-летия.

74-летнего пермяка подозревают в совращении школьницы.

31-летний Вадим Магамуров погиб в минувший четверг, 16 февраля.

Местный житель вступал с детьми в интимную переписку, после чего завлекал школьников к себе домой.

Переговоры Министерства строительства Пермского края с потенциальным инвестором замершего проекта прошли накануне.

По данным Минобороны, еще двое военнослужащих получили ранения.

Местный житель заметил пожар в доме у соседей и поспешил на помощь.

Уральские мужчины придерживаются творческого подхода в решении мобильных вопросов.

Есть и «зеленый подарок»: область выделила средства на завершение строительства очистных сооружений.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Женщина нашего царя

20.10.2005
Людмила Улицкая обещала не писать  романы и не сдержалась

Книги  с Айваром Валеевым
Людмила Улицкая выгодно отличается от представительниц так называемой "женской прозы". И чем далее, тем отчетливее это отличие, что, на мой субъективный взгляд, есть большое ее писательское и человеческое достоинство. "Женская проза" женщину, как правило, не красит. Там много всяких странных вещей - манерность, глупость, выдаваемая за особую женскую искренность, но более всего неприятна пошлость. Причем - как в смысле общенародном (анекдоты про поручика Ржевского), так и в набоковском (синоним тривиальности и неестественности).

Людмила Улицкая обещала не писать романы и не сдержалась

Книги с Айваром Валеевым

Людмила Улицкая выгодно отличается от представительниц так называемой "женской прозы". И чем далее, тем отчетливее это отличие, что, на мой субъективный взгляд, есть большое ее писательское и человеческое достоинство. "Женская проза" женщину, как правило, не красит. Там много всяких странных вещей - манерность, глупость, выдаваемая за особую женскую искренность, но более всего неприятна пошлость. Причем - как в смысле общенародном (анекдоты про поручика Ржевского), так и в набоковском (синоним тривиальности и неестественности). К примеру, женский цинизм вульгарен сам по себе, но еще больше он пошл своим стремлением переплюнуть мужской. Если мужчина матерится, то для него важна фонетическая выразительность, а женщина подразумевает прямое, физиологическое, значение слов. Что методологически неверно.

Самый знаменитый (но не самый выдающийся) роман Людмилы Улицкой "Казус Кукоцкого" имел в себе эту червоточину, хотя в остальном был неплох даже при всей своей сериальной тягучести. Зато сборник рассказов "Люди нашего царя" демонстрирует совсем обратное. Здесь, во-первых, принципиально иная динамика. Многие рассказы являют собой умело сжатые романы-саги - иные вмещают в себя жизни трех поколений. Иногда даже удивляешься такой расточительности - сколько абортированных романов! Во-вторых, есть центральная идея: вполне убедительные интеллигентские поиски Бога. Наконец, в этой книге все уместно и уравновешенно - нужно лишь воспринять сборник рассказов целиком, как если бы это был роман.

Хотя Улицкая зарекалась писать романы, по сути "Люди нашего царя" роман и есть. Она даже иногда пытается внедрить в текст некую Женю, якобы свидетельницу этих историй. Но суть не в связном. Улицкой нужно накрошить как можно больше сюжетов, чтобы приподняться надо всем этим и обосновать свою главную идею - поиски этого самого Царя, выросшего метафорой из фразы Лескова: "Каких только людей нет у батюшки-царя!" Вся эта книга - какой-то нечеловеческий конвейер: здесь не меньше сотни родившихся детей, немногим меньше умерших. Чувства и эмоции складывать негде, а истории следуют одна за другой, как у приподъездных сплетниц. Так и получается тот самый человеческий рой. Вникать можно, но легче просто изумляться...

Еще один факт, подтверждающий гипотезу о новой книге как о романе - ее чрезвычайная продуманность во всем, начиная с фразочек ("Она теперь была не просто так, а с интересным несчастием") и заканчивая ритмикой текста. Вот, например, рассказ "Короткое замыкание" : в подъезде внезапно гаснет свет, что становится поводом для автора "пройтись" по квартирам и рассмотреть своих персонажей совершенно отдельно друг от друга, где-то испугаться, а где-то и умилиться. То есть структура книги повторяется в миниатюре. Наконец, в книге есть философическое вступление о пазлообразной картине мира и нервические сентенции с тоской о чуде в конце.

Исходя из этих замечаний, было бы наивно нарекать прозу Улицкой простым словом "депрессивная", как делают некоторые читатели. Вопрос именно что в уместности. Кстати, у нее всегда находится, чем мрак уравновесить. С какой-то неявной периодичностью она вставляет в свой новый роман сладкие изюминки чистой радости. Именно это делает прозу Людмилы Улицкой в хорошем смысле женской.

Людмила Улицкая "Люди нашего царя", Москва, "Эксмо", 2005. Книга предоставлена магазином "КнижникЪ" (ул. Кирова, 82).

Комментарии
Комментариев пока нет