Новости

Хищника вел по проспекту Ленина неизвестный мужчина.

Мама дошкольницы успела отдернуть дочь и льдина ударила по плечу ребенка.

Мило улыбнулись и поздравили с 23 февраля.

Праздничные выходные на День защитника Отечества будут аномально теплыми.

С 23 февраля свердловские гаишники переходят на усиленный режим работы.

Если тенденция сохранится, руководство пересмотрит программу неполной занятости.

В местах компактного проживания возводятся жилые дома, детсады, школы и центры.

День защитника Отечества артиллеристы отметят салютом в Екатеринбурге.

Сейчас проходят смотры, соревнования и выставка «Мужчина–Воин–Охотник в различных этносах».

Приборы для замера выбросов могут появиться при въезде в столицу Южного Урала.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Путь в музыку - что дорога к Богу

27.10.2005
Русский парижанин Юлий Гальперин рад побывать  на челябинской земле

Два творческих вечера (в концертном зале имени С.С. Прокофьева и зале органной и камерной музыки) представили челябинской публике того "нового" Гальперина, каким он стал за 20 лет, отделяющих композитора от его последнего выступления в нашем городе. Юлий Евгеньевич родился в Киеве, довелось ему жить и в Москве, и в Екатеринбурге, но десять лет, прожитых здесь, он называет не иначе как "творческой лабораторией", стартом в большую профессию.

- Каким предстал перед вами нынешний Челябинск, Юлий Евгеньевич?
- Он становится этаким большегородским.

Русский парижанин Юлий Гальперин рад побывать на челябинской земле

Два творческих вечера (в концертном зале имени С.С. Прокофьева и зале органной и камерной музыки) представили челябинской публике того "нового" Гальперина, каким он стал за 20 лет, отделяющих композитора от его последнего выступления в нашем городе. Юлий Евгеньевич родился в Киеве, довелось ему жить и в Москве, и в Екатеринбурге, но десять лет, прожитых здесь, он называет не иначе как "творческой лабораторией", стартом в большую профессию.

-- Каким предстал перед вами нынешний Челябинск, Юлий Евгеньевич?

-- Он становится этаким большегородским. Не только в параметрах высотности домов и широты улиц, но (что для меня гораздо важнее) в обличье учреждений культуры, которые создают духовный абрис города, и людей, занимающихся этой сферой. Выросло молодое поколение музыкантов, которые стали ближе к лексике современной музыки. Что касается перемен, иногда в мелочах отражается крупное. Рад, что Союз композиторов обрел хорошие условия, что концертный зал имени Прокофьева преобразился, что в городе полно афиш различного толка. Параллельно идут фестивали, акции, творческие вечера. Выступают исполнители, которых и в Москве не часто услышишь. Концертная жизнь бьет ключом!

-- Так, может, вам пора приехать сюда с целым проектом?

-- У меня колоссальное количество идей. Я президент ассоциации "Русская музыкальная традиция во Франции", имею большие связи в Европе как с местными музыкантами, так и с теми, кто направлен в сторону России. Могут быть потрясающие проекты, но: Хотя возможностей нынче много, и, казалось бы, количество должно переходить в качество, сегодня зависимость от материальной базы больше, чем тогда, когда наша жизнь была проще и требовала меньших капиталовложений. В принципе история всего искусства - это история меценатства. Когда я говорю "меценатство", имею в виду не какого-то дядю, дающего энное количество денег, а участие прогрессивных капиталов. Музыку надо поддерживать, она никогда не бывает доходной, хоть на стадион посади публику. И еще результат любой задумки зависит от политического интереса, когда, образно говоря, за одним столом собираются люди разных специальностей, но одинаково заинтересованные в этом проекте. Несколько лет назад я вынашивал проект "Южный Урал в Париже". Мы его не подняли. Я хотел показать лучшие силы челябинского искусства. Можно будет повезти в Париж и уральскую кухню, и уральскую одежду, провести этот фестиваль в Версале. А почему нет?! Все возможно. Однако в одиночку такой воз не поднять, этим должны заниматься город, область, необходимо выстроить политику такого проекта.

-- А в Париже вас кто поддерживает? Или ваша деятельность там держится на энтузиазме?

-- Моя основная работа - композиция и преподавание. То, чем зарабатываю на жизнь. А президентство в клубе композиторов, который я веду в Русском культурном центре академии искусств, - общественная работа. Масса людей мне помогает, но это добровольное объединение. То есть структура ассоциативная, а не муниципальная. Понятна разница? Помещения для своих мероприятий мы арендуем. Организация официально зарегистрирована, есть банковский счет. Но он не сравним с фондами какого-то университета или предприятия, на которых лежат миллионы евро. На каждый наш проект собираются с разных сторон какие-то инвестиции.

-- Как выглядит ваша деятельность в Академии франко-русского искусств?

-- В данный момент никак. Здание академии находится в самом лучшем месте Парижа - в концертном зале "Плиель", который все равно что зал Чайковского в Москве. Но он уже шесть лет на капитальном ремонте, так что деятельность наша заморожена. Чтобы не разлететься, существует несколько классов в разных местах, а комплекс откроется только в 2008 году. Ассоциация "Русская музыкальная традиция во Франции" базируется в помещении Русского культурного центра в Париже, это недалеко от Эйфелевой башни, то есть в "пупе" города, в Юсуповском особняке XIX века. Там ежеквартально проходят встречи, связанные с русско-французским искусством. Уточню: это не русский клуб, ассоциация чисто французская, но ее кредо - русская история, педагогика, исполнительство, и открыта она для всех, кто этими вещами интересуется. Очередной вечер намечен на 8 декабря, будет представлен русский фольклор. Но не косоворотками, как это нередко бывает за рубежом. Доктор наук из Москвы Ольга Величкина и ее коллеги в Сорбонне создали группу, в которой мало русских, но они поют настоящие нижегородские, сибирские, уральские песни, и костюмы у них такие, что подобного действа я, извините, в России никогда не видел. А недавно был вечер французской ассоциации молодых композиторов. У нас, кстати, есть свой, пусть маленький, но шикарный зал. Там выступала известная челябинская виолончелистка Наташа Александрова. То есть у нас бывает весь мир.

-- Юлий Евгеньевич, а как получилось: вас туда позвали или вы сами пришли?

-- Я сам пришел. Мне не хватало знакомств, я работал в обычной французской консерватории. В поисках выхода для своего потенциала, идей (а мне хотелось создать именно свой русско-французский клуб) я пришел в Русский культурный центр. Понадобились годы, но теперь на счету клуба больше ста концертов.

-- Что значит "обычная французская консерватория"?

-- Это сложно "перевести". Система музыкального обучения во Франции абсолютно другая. Градация по степени повышения образования такова: сначала идет музыкальная школа, потом городская музыкальная школа, а все, что потом, - уже консерватории. Сюда входят консерватории-восьмилетки и десятилетки, и консерватории типа училища, и собственно консерватории. Таких огромных, как консерватория Чайковского в Москве, во Франции только две, они же включают и аспирантуру. А немало таких, которые объединяют второй и третий курсы училища либо первые два курса консерватории: они называются национальные консерватории. Я преподаю именно в такой, она находится в городе Иврисюр-Сен в предместье Парижа.

-- Вы легко туда устроились?

-- Как бы не так! В Париже всюду написано: "Вас ждут! Ищем русских музыкантов!", что абсолютно не соответствует реальности. Музыканту безумно сложно найти какую-либо работу. Собственно, так было и в Москве, где я работал до приезда в Париж. Но во Франции к тому же необходимо быть французом или, по меньшей мере, отлично владеть языком, чем я долгие годы не мог похвастаться. Класс надо иметь в Париже, то бишь высокую степень профессионализма. Там справки не годятся, и блат не проходит. Будь ты даже племянник губернатора, но пока не сыграешь, не продемонстрируешь свои способности, тебе никакие связи не помогут. И еще там нельзя жить однажды завоеванным авторитетом. Из года в год ты должен доказывать, что ты не просто хороший, а лучший. Конкуренция жесткая.

-- Нашли ли вы свою нишу как композитор? Востребованы ли вы?

-- Нашел. Я - русский композитор Парижа. И никогда не претендовал называться французским. Для этого нужно не просто самому прожить там жизнь, но чтобы, по крайней мере, два предыдущих поколения твоей семьи ее там прожили. Во Франции сейчас насчитывается около трех десятков композиторов из России: и очень хорошие, и со средними способностями. Оказалось, что я там один из первых, уж простите за нескромность: и по возрасту, и по классу профессионализма. Во Франции есть легенда о России и, в частности, о российских музыкантах. Она в принципе превосходит реальность, но все равно дает некий карт-бланш, что, впрочем, потом надо очень сильно "отрабатывать". В плане материальном профессия музыканта для Парижа и Европы - не та профессия. Деньги надо делать в Америке или быть бизнесменом в России. Но, как известно, вместе с дипломом каждый музыкант получает "должность" многострадальца и фанатика, извините за пессимизм.

Вообще переезд - сложный процесс. Но Бог как бы дал мне вторую жизнь, возможность сделать для себя открытия, пожить в другой среде. Это очень интересно. Сейчас мир сузился в смысле географической доступности. Люди могут бывать всюду, все видеть и все знать. Так и должно быть, иначе ты не человек сегодняшнего дня. Знаете, для себя я понял: Парижем может быть и Магнитогорск. Когда-то я там любил бывать в кукольном театре "Буратино" при режиссере Шраймане, и это был "Париж". А можно чувствовать себя, как в Магнитогорске, живя в Париже.

-- Ну, а чисто по-человечески вы комфортно там себя чувствуете?

-- Комфортнее всего я себя чувствую в Киеве, где родился. Если бы родился, скажем, в Троицке, то он был бы для меня лучшим местом на Земле. Мы же любим не статуи, а то, что связано с людьми. У меня была замечательная семья. И потом я не чувствую себя куда-то переехавшим человеком. Мне в этом смысле повезло: наверное, моя кровь сродни цыганской. В свое время я прижился в Челябинске, и какая-то часть души осталась здесь. Уезжая, я ее с собой не забрал. Такую же часть оставил в Москве. Эти части между собой и мной нынешним общаются. Когда приезжаю в такие места, то всегда как бы к себе самому и всегда без душевных драм. Ну и что с того, что сегодня я купил курицу не в челябинском гастрономе, а в московском или парижском? Сейчас люди ездят везде. Вон мой друг Валерий Михальченко дает хоровой курс в Корее - это уже не сенсация, правда? Это норма. Ажиотаж по поводу того, что люди уезжают жить за границу, давно прошел.

-- Есть такая красивая фраза: музыка не имеет границ, ее язык всем доступен и понятен:

-- Я так не думаю. Если что-то имеет границы, то это как раз музыка. Вы думаете, что все уже понимают Шостаковича и Прокофьева? Отнюдь. Музыка - очень элитарная штука. Ее много пропагандируют, ее вроде бы легко озвучить. Но глубоко понять дано не всем, она открывается только единицам. Она не имеет границ, если Бог тебе дал талант и чутье, музыкальную чуткость. Тогда язык музыки как некое эсперанто. И она к тебе сама придет. Но дорога к ней терниста. Это подобно религии: как сложно к Богу прийти! Для этого нужно много работать.

-- Я еще имела в виду язык в лингвистическом смысле. Скажите, иная речь, французская, в среде которой вы очутились, может влиять на язык музыки?

-- Хороший вопрос. Вот что я вам скажу. Почему ни в одной приличной опере сейчас не переводят тексты арий? Потому что первой музыкой, самой настоящей и единственной, является слово, фонетика слова. Она различается по национальному признаку даже на уровне звучания, артикуляции. Все распределено по регистрам. Язык через фонетику входит, прежде всего, в вокальную музыку, по этой причине я гораздо меньше писал такие произведения. Я не изучал отражение французской фонетики в музыке, но оно, безусловно, существует. Повлияло ли это на меня? В какой-то степени да. Но я ведь еще не слишком хорошо говорю по-французски, а думаю вообще в основном по-русски. Хотя стал ловить себя на том, что когда думаю о работе, то по-французски, а если о моей маме (как я с ней встречусь и когда) или о том, что произойдет в Челябинске, то по-русски.

-- Какой багаж весомее: тот, что вы сочинили в русский период, или нынешний?

-- Я считаю, что еще не написал самого главного. Хотя много никогда не писал по практическим и этическим соображениям. То есть, во-первых, зарабатывать деньги сочинительством сложно, это мало кому удается и в России, и на Западе. Во-вторых, будь ты хоть Моцартом, но, не услышав свое сочинение, пусть хотя бы в корявом исполнении хотя бы неполного состава оркестра, не поймешь, что сочинил. Я часто пишу для себя в плане моего интереса к профессии. Но для человека естественно желание поделиться с другими - это одно из самых сильнейших и благостных данных нам свыше чувств. Музыкальные вещи, не услышанные и не озвученные, - словно беспризорные дети. Есть композиторы, которые "слышат" свою нигде не звучавшую музыку. Да, бывает такое чудо, это как в песне: "Спасибо, музыка, за то, что ты единственное чудо". У меня есть сочинения, которые мне предлагают издать, но я все же сначала хочу их услышать. Может, мне захочется что-то переиначить. Что касается "багажей", то они по объему примерно одинаковы. Каждый год пишу по крупному сочинению. Не могу себе позволить больше и чаще. Не успеваю. Пишу каждый день, а записываю в каникулы, в основном в летние. А писать могу хоть в трамвае - у каждого, знаете ли, своя творческая кухня.

-- И что сейчас нарождается?

-- Желание узнать свою музыку. Может, это признак наступления старости? Но устаешь жить все время на бегу. На бегу сочинения зачинаются, на бегу исполняются. Кто-то в еврейской мифологии остановил время, вымолил у Бога, чтобы передохнуть. Мне тоже хочется остановиться, оглянуться и посмотреть, что я произвел, чтобы что-то сделать лучше. Это философский ответ. А если конкретизировать - у меня в работе опера. Не говорю, какая именно, но большая. Вот и все.

Лидия САДЧИКОВА

Юлий Евгеньевич Гальперин

композитор, педагог, общественный деятель, член Союза композиторов России.

Родился в 1945 г. в Киеве. Сочинять музыку начал в 12 лет. Его наставником по композиции долгие годы был известный композитор М. Фрадкин. Юлий окончил Киевское музыкальное училище как пианист, потом класс композиции Уфимского института искусств.

В Челябинске жил и работал с 1974 по 1984 год. Этот период он называет важнейшим для своего профессионального становления. Он много сочинял, сотрудничал с солистами филармонии. При его активном участии в Челябинском музыкальном училище имени П.И. Чайковского был организован класс композиции. Учениками Ю. Гальперина были такие ныне известные композиторы, как Е. Поплянова, В. Авербах, Л. Долганова, В. Козлов, В. Полищук.

С 1984 по 1991-й Юлий Евгеньевич жил и работал в Москве, преподавал в Российской академии музыки имени Гнесиных. Потом вместе с семьей переехал в Париж, где остается в первую очередь пропагандистом музыки своего родного Отечества.

Комментарии
Комментариев пока нет