Новости

Инцидент произошел в Петроградском районе города минувшим вечером.

Инцидент произошел минувшим вечером на Шоссе Космонавтов.

Деньги предназначались для оплаты коммунальных услуг.

Агрессивного наркомана задержали сотрудники Росгвардии.

Учитывались разные аспекты проживания в регионе.

Молодой человек четыре месяца находился в федеральном розыске.

Девушка похитила из квартиры хозяев золотые украшения на сумму 245 тысяч рублей.

Дипломат скончался накануне своего 65-летия.

74-летнего пермяка подозревают в совращении школьницы.

31-летний Вадим Магамуров погиб в минувший четверг, 16 февраля.

Loading...

Loading...




Реклама от YouDo
Свежий номер
newspaper
Каким станет выступление ХК «Трактор» в плей-офф сезона 2016 – 2017?





Результаты опроса

Небо Карабаша

23.11.2005
У планеты Земля больше нет "черной дыры"

Михаил ФОНОТОВ
Челябинск - Карабаш

Карабаш почти спасен.  Не верите? Я и сам не верю.
Я еду в Карабаш.

Медная судьба
Случилось так, что сто лет назад в местности, оцепеневшей в своей изумрудно-голубой красоте, на речке Серебрянке, вытекающей из озера Серебры, у подножия горы Карабаш английский инженер Лесли Уркварт задумал построить печи, зажечь в них ослепительный огонь, в котором медь превращается в тяжелую жидкость. Строили завод, а потом поселились в городе при нем преимущественно тютнярцы, жители сел, облепивших озеро Большие Ирдяги.

У планеты Земля больше нет "черной дыры"

Михаил ФОНОТОВ

Челябинск - Карабаш

Карабаш почти спасен. Не верите? Я и сам не верю.

Я еду в Карабаш.

Медная судьба

Случилось так, что сто лет назад в местности, оцепеневшей в своей изумрудно-голубой красоте, на речке Серебрянке, вытекающей из озера Серебры, у подножия горы Карабаш английский инженер Лесли Уркварт задумал построить печи, зажечь в них ослепительный огонь, в котором медь превращается в тяжелую жидкость. Строили завод, а потом поселились в городе при нем преимущественно тютнярцы, жители сел, облепивших озеро Большие Ирдяги. Села таяли, а город рос.

Но выросший на меди город медью не осчастливился. С самого начала он изнемогал от тупой усталости, копошился в барачной нищете, тощал от голода и задыхался в собственных дымах. "Носится облако дыма и смрада, грудь надрывается, нечем дышать... В поле уйти бы от этого ада, дальше б куда убежать" - такими стихами отозвался о Карабаше писатель Полонский в 1911 году. К городу прилипло слово "черный" - черная гора, черные дымы, черная дыра. Медь, которую он плавил, и та - черновая.

За свою историю завод трижды подступался к краю небытия: в годы гражданской войны, в годы Отечественной войны и в годы реформ.

Тем не менее Карабаш дал России не один миллион тонн меди, сотни тонн золота и серебра. И это - только малая часть из его несметных богатств. Не говоря о недрах, его отвалы, отстойники и "хвосты", такие неприглядные на фоне изумрудно-голубого окаема, на самом деле - кладовые, в которых запасены для потомков миллионы тонн железа, меди, серы, а также сотни тонн весьма ядовитых, но и весьма ценимых висмута, кадмия, селена, теллура и еще Бог весть чего.

Бедность на богатстве. Или богатство на бедности. Если мыслима высшая степень несправедливости, то она здесь, в Карабаше.

Как ни странно, черное пятно Карабаша со всех сторон окружено заповедными территориями: с юга - Ильменский заповедник, с запада - национальный парк "Таганай", с востока - тоже охраняемые Аргазинское водохранилище и озеро Увильды, а с севера - нехоженые пространства лесов и гор.

"Зеленый" товар

Я еду в Карабаш.

Нет, я не эколог, я другой. Не защитник вообще и не правозащитник в частности. Не вроде тех прилипчивых, привязчивых и привривчивых экологов, которые вдруг "нарисовались" на горизонте и с ходу стали почему-то защищать тех, с кого нечего взять, от тех, с кого взять что есть. Многие недоумевали: откуда они, такие защитники беззащитных, такие шустрые поборники прав и правд? Когда пригляделись, оказалось - с рынка. Сами с рынка и туда же затащили экологию. Смекнули, однако, что экология - тоже товар. И очень даже наваристый. Можно зашибать деньгу без всякого стартового капитала - на одной "экологической" шумихе. Все проще простого: найти в законе какой-то пунктик или параграфочек - и загавкать Моськой. Тот, который "Слон", сначала будет отбрыкиваться, отфыркиваться, грозно трубить в хобот, а потом приумолкнет и, как миленький, пойдет на мировую.

Теперь куда ни ткни - общественная организация. И сколько тысяч защитников в том обществе? Оказывается, не тысячи, не сотни, а десятки. Случается, и единицы. Так что трое алкоголиков, сообразивших на бутылку, вполне могут зарегистрироваться как общественная организация. Впрочем, эти ОО - всего лишь способ зарабатывать на хлеб, торгуя экологией или чем-то еще.

Лабиринты акций

Я еду в Карабаш.

Нет, я знать не знаю и не хочу знать, кто с кем воевал в Карабаше за собственность, кто кому перепродавал акции, кто кого предал и кто куда приносил золотые слитки. В олигархических сферах мне не найти начал и концов. У меня нет информации, чтобы искать истину в подземельях финансовых лабиринтов. А если нет достоверной информации, то что можно сказать? Догадываться? Я могу догадываться только о том, что там, в сферах больших денег, очень тесно, там шагу не ступить, чтобы какую-то черту не перейти, и не всегда по своей воле. И у меня уже есть опыт, который не позволяет мне презирать всех богатых людей без разбору. Да, в моей голове не очень укладывается, как один человек может быть хозяином завода, и не одного, но если он - хозяин, то что теперь? Утверждать, что он думает только о себе, о своей выгоде и не способен на что-то более привлекающее нас? Допустимо, однако, что иногда могут совпасть две выгоды - его частная и общая.

Ядовитая слава

Я еду в Карабаш.

Не довольно ли с него черной славы? Ну, ославили на весь мир - и что? Маньячно добивались обозвать его зоной бедствия - зачем? Талдычили о деградации, стагнации и геноциде - почему? Выли про город медных покойников - чего добивались? Обволокли город облаком черной информации, которое удушливее ангидрида, - с добрыми намерениями? Глоток не жалея орали, чтобы быть услышанными в дале-е-е-ких весях - помогли?

Не о людях думали, не о людях. О чем-то другом. Чего-то своего добивались. А людей, плюс к ядам химии, отравили ядом страха.

Что над трубами?

Я в Карабаше.

На речке Серебрянке, у озера Серебры - Юрий Серебренников, не кто-то, а главный инженер завода, который теперь именуется "Карабашмедью" - одно из предприятий "Русской медной компании". Юрий Геннадьевич охотно и даже с удовольствием объясняет мне медноплавильные премудрости. Он подводит меня к кислородной станции. "Такого, - подчеркивает он, - больше ни у кого в России нет". Ни у кого в России нет "молекулярного сита", только здесь, в Карабаше. У всех - "криоген", а здесь особое вещество (адсорбент), кристаллическая решетка которого пропускает, как сито, только молекулы кислорода, который подается к печам, чтобы те шибче пылали. Кислородная станция - на автоматике: Вера Жуланова, оператор у монитора, и ни единой души больше.

Следующий объект - цех утилизации газов. Это - новинка, новосел Карабаша. Здесь газы от печей очищаются и подаются в огромный "самогонный аппарат", в реактор, где серная кислота капля за каплей срывается в емкость.

-- Сколько в сутки, Юрий Геннадьевич?

-- Больше двухсот тонн.

-- Если бы не этот цех, двести тонн кислоты были бы разбрызганы над городом и его окрестностями?

-- Да. И даже больше: завод пока не достиг прежнего уровня. Из трех печей работают две. Третья сломана. Ее нет.

-- Не будет и двух оставшихся?

-- Да, - охотно и даже с удовольствием соглашается главный инженер. - Вместо них строится новая современная печь. Если сейчас от двух печей отходят 170 тысяч кубов газов...

-- И превращаются в серную кислоту...

-- то новая печь даст только 30 тысяч кубов.

Мы стоим у конструкций, в которые вписывается новая суперпечь.

-- Весной, в мае, начнем ее испытания. А пуск, надеемся, в сентябре.

Над нами - знаменитые или, может быть, пресловутые трубы Карабаша.

-- Что над ними теперь? - пристаю я к Серебренникову.

Он объясняет охотно и даже с удовольствием. Оказывается, две трубы, к которым подавались газы от шахтных печей, свое, наконец, отдымили. Они пойдут на слом. Да, над ними что-то струится, но это - парок. Еще одна, полосатая, самая высокая труба не так невинна: она поднимает на высоту 125 метров газы от конвертеров, очищенные от пыли, но с окислами серы. Для этой серы пока нет мощностей очистки.

-- Еще один новый (и очень важный) объект - рукавный фильтр. В нем печная газовая смесь лишается пыли, той самой пыли, в которой плавают частицы свинца, мышьяка, цинка и других вредных окислов, которыми завод сто лет припудривал улицы, дворы, крыши, огороды Карабаша и окрестные горы, долы, леса.

Кроме этих "столбовых" объектов "Карабашмедь" строит заново и обновляет дымоходы, фильтры, водозаборные сооружения, системы оборотного водоснабжения, а также рассчитывает "уловить" газы, поднимающиеся непосредственно от металлургических агрегатов.

По словам главного инженера, новые технологии выискивались по всему свету: кислородная станция - от немцев, кислотный цех - от датчан, рукавный фильтр - от шведов, печь - от австралийцев. Искали одно - последние достижения.

Баланс в ноль

Генеральный директор "Карабашмеди" Николай Анатольевич Азаров. Человек в Карабаше новый. И потому сразу предупредивший: "Что было, не знаю".

-- А что есть?

Он сказал:

-- Завод работает стабильно. В штате 1560 человек. Зарплату выдаем вовремя, два раза в месяц.

Он сказал:

-- Летом 2006 года "Карабашмедь" станет предприятием с прогрессивной технологией и максимальной утилизацией отходящих газов.

Он сказал:

-- Прибыли пока нет. Кислотный цех убыточен. Рукавный фильтр энергии берет много, а продукции не дает. Пока сводим баланс в ноль. Рассчитываем на то, что новая печь даст более дешевую медь.

Первое - работа

Несколько вопросов В.В. Беспалову, председателю профкома ЗАО "Карабашмедь".

-- Владимир Васильевич, карабашцы - сторонники или противники завода?

-- Большинство, я думаю, сторонники. Потому что ужас 90-х годов, когда завод не работал, затронул почти всех - безработица, пьянство, воровство, разгул преступности. Возврата к тому не хочет никто. Тем более, что никогда в экологию не вкладывали такие огромные средства, как за последние годы.

-- Люди это почувствовали? Что изменилось?

-- Улица Освобождения Урала тянется вдоль территории завода. Тополя, которые растут вдоль нее, в июле всегда сбрасывали листву. В этом году зелень сохранилась. И ни один огород не сожгли.

-- Вы давно здесь живете?

-- Всю жизнь, а это 55 лет.

-- Болезней много?

-- Слава Богу, ничего не болит.

-- А семья?

-- Однажды в мороз жену прихватило газком, но ничего, врачи вылечили. Бронхи болели, ларингит, фарингит - все это было, а сейчас ничего.

-- Когда-нибудь у вас возникала мысль, что Карабашу конец?

-- Я был без работы полтора года. Это самое страшное время в моей жизни. Но и тогда я не допускал, что Карабаш погибнет.

-- Но он может погибнуть не в одночасье, а постепенно. Семья за семьей выедут и...

-- Ну, выедут. Выезжали. До войны здесь было 40 тысяч жителей. Население уменьшается давно, не только в 90-е годы. И виной тому не экологические проблемы.

-- А что?

-- СМИ сгущают краски. Очень сильно. Не "Карабашмедь" виновата, что у нас такая экология. Тут, я думаю, у государства больше вины.

-- А будущее?

-- Будущее связано с развитием медеплавильного производства. Но надо создавать и другие рабочие места. Здесь была швейная фабрика. Был радиозавод. Где все это? Будет работа - будет и Карабаш.

Настроение другое?

Несколько вопросов священнику отцу Серафиму.

-- Отец Серафим, какое настроение у ваших прихожан?

-- Настроение меняется. Мы же спрашиваем у рабочих: как там? Они говорят: строим, сутками работаем. Люди узнали, что строятся очистные сооружения.

-- А раньше?

-- Я в Карабаше шесть лет. В начале моего пребывания здесь было общество экологов. Вместе с депутатами городского Собрания В. Геращенко, А. Киприяновым нас было восемь человек. Тогда и мы, и люди были настроены иначе. Но потом я ушел от них. Потому что они ударились не в экологию, а в политику.

-- Но, может быть, шум надо было поднимать?

-- Мы и так нашумели... Когда такие деньги выделены на охрану окружающей среды, зачем шуметь? Я знаком с руководителями "Русской медной компании", с Игорем Алексеевичем Алтушкиным и другими. Они говорят: мы же не на словах, а на деле решаем проблемы Карабаша. И они их решают. Между прочим, с их помощью и собор будет заложен весной будущего года.

Деньги во спасение

Кто же они, спасители Карабаша?

Ох, не тороплюсь ли я? Давно ли, восемь лет назад, тоже казалось, что найден ключ к Карабашу: процесс ПЖВ, плавка в жидком металле... Тогда группа энтузиастов разработала проект реактора, подобного атомному, но без атома, в котором из расплава руды один за другим выводились бы ее компоненты - железо, медь, золото, серебро и так далее. То был не проект, а мечта. Но его погубили два "дефекта". Первый: он, наверное, забежал в будущее. И второй: он не имел инвестора.

А теперь? С 2002 года в реконструкцию (и экологию) завода вложено два миллиарда рублей. Начинал эту эпопею директор Кыштымского медеэлектролитного завода А. Вольхин. Эстафету у него приняло ЗАО "Карабашмедь", которое, помимо всего прочего, строит новую печь стоимостью два миллиарда рублей. Сколько всего? Четыре миллиарда? И счет не закрыт. Кто дал такие деньги Карабашу?

Я не склонен все сводить к тому, что кто-то пожалел карабашцев и спас их. Нет, не пожалел бы их никто, если бы сам Карабаш не стоял на очень соблазнительных богатствах и если бы их можно было взять по старым технологиям. И все-таки, справедливости ради, я назову имена тех, кто сдвинул "Черную голову" с места. Их трое: губернатор области Петр Сумин, директор КМЭЗ Александр Вольхин и глава "Русской медной компании" Игорь Алтушкин.

Кто-то скажет: и этих журналистов купили, то-то они запели во славу... Нас? Купили? О чем речь? Нам не предложили даже пообедать в заводской столовой, и мы объездили весь город, чтобы, в конце концов, закусить в сомнительном кафе, в котором мало того что подают в мягкой одноразовой посуде, но за нее еще и плату берут.

И последнее: кому-то удовольствие "во славу", кому-то удовольствие "за упокой"...

Комментарии
Комментариев пока нет